Артур Дарра – Земля дождей. История прощения (СИ) (страница 29)
— Как здесь тепло, — улыбнулась Ника, войдя в комнату. Она расправила зонт и поставила его у окна. — Ну, как ты здесь?
— Ничего. — Я поднял глаза от журнала. — Читаю.
— Не голодный?
— Самую малость.
— Сейчас, — кивнула она и зашагала в малюсенькую спальню. Через минуту Ника вышла оттуда в большом сером свитере, свисающим до колен, и белых шерстяных носках — и отправилась на кухню. Шёл седьмой час вечера.
— Вот так льёт, правда? — сказала Ника, когда я вошёл следом за ней.
Казалось, что события прошлой ночи были просто странным сном. Хотя нет: на её шее чётко виднелись красные ссадины…
— Ага, — ответил я.
Ника приготовила макароны с котлетами. Мы кушали и снова о чём-то говорили.
— Ты знаешь, а ведь я очень люблю дождь, — произнесла Ника, взглянув в окно. Она была в хорошем расположении духа. — Не правда ли, в пасмурную и дождливую погоду складывается ощущение, что время остановилось? И будто ты уже ничего не теряешь в этой жизни, не упускаешь. Это так здорово. Прямо облегчение какое-то.
— А мне всё происходящее очень уж напоминает один фильм… — сказал я.
— Какой же?
— «Игры с дождём». Наш, российский. В девяностые снят.
— Не слышала про такой…
— Я никогда особо не проводил время за телевизором, но именно этот фильм был моим любимым. В первый раз я посмотрел его где-то в восемь лет. В детстве я, конечно же, не разбирался в качестве хорошего кинематографа и вряд ли мог оценить этот фильм по достоинству, но уже тогда он сильно отпечатался в моей душе.
— И о чём он?
— Да как сказать… — разжёвывая кусок котлеты, произнёс я. — Сюжет строится вокруг двух людей. Главной героиней является молодая женщина, что живёт в деревне со своей маленькой дочерью. Как-то летом к ней в гости приезжает журналист. Он тоже родился в этой деревне, но уехал ещё будучи школьником. В детстве они всегда играли вместе, дружили. И искренне любили друг друга.
Отодвинув пустую тарелку, я отглотнул травяного чая.
— Как же я обожал этот фильм… Актриса, сыгравшая главную героиню, — невообразимо талантливая. Странно, что ни в одной другой картине я её больше никогда не видел. Не знаю уж, почему-то этот фильм запал в мою детскую душу. Было в нём что-то такое, что не объяснить словами. Что-то после себя он оставил… Что-то важное и глубокое. Это очень странный и загадочно-философский фильм. До сих пор удивляюсь, как его вообще согласились снять. Слишком рискованно, что другие просто плюнут, скажут: непонятная тягомотина. Но только не я… А знаешь, чем там всё закончилось?
— Чем?
— Слушай… а может, мне его полностью, с самого начала рассказать? Или ещё лучше — купить кассету, чтобы вместе посмотреть? У вас там телевизор маленький в комнате стоит. Видеомагнитофон вроде тоже видел. Работают?
— Да вроде работают…
— А у вас здесь ещё можно где-нибудь купить фильмы на кассетах?
— Был один магазинчик… Но он далеко.
— Так я схожу. Зонт свой одолжишь?
— Одолжу. А ты творог и яйца по пути купишь?
— Куплю. А зачем творог и яйца?
— Хочу королевскую ватрушку сделать. Пока будем фильм смотреть, она как раз и приготовится.
— Договорились.
— Вот, возьми деньги… — Ника потянулась к своей сумочке.
— Брось, — махнул я рукой и пошёл в комнату за зонтом.
Отыскав магазинчик, я нашёл в нём «Игры с дождём». Захватив в продуктовом ларьке творог с яйцами, вернулся обратно. Дождь не утихал ни на минуту: сотрясал село своей мощью, словно желая полностью смыть его с лица земли. А если бы и смыл, то, наверное, там, на «большой земле», никто этого и не заметил бы.
— Всё куплено, — сообщил я, войдя в дом. — А дождь совсем что-то не хочет прекращаться.
Ника встретила меня с улыбкой и взяла пакет. Вынув творог и яйца, поблагодарила, а затем стала изучать обложку видеокассеты.
— Дай мне десять минут. Я сейчас сготовлю всё и поставлю в духовку, а потом сразу же начнём смотреть.
— Хорошо, — ответил я и, взяв кассету, пошёл в комнату.
Подключив маленький импортный телевизор в сеть, я приоткрыл под ним полупрозрачную дверцу комода и слегка выдвинул видеомагнитофон «Sony», проверяя наличие остальных проводов. Эх, раритет. У нас такой же в детдоме стоял. Если кто-то откуда-то доставал новый фильм, то вечером чуть ли не весь детдом собирался в общей гостиной за просмотром. Порой даже ничего не было слышно из-за слабых динамиков. Но, так или иначе, почти все оставались до самого конца. Несчастливцы с последних рядов просто выспрашивали у впереди сидящих ребят, что происходит в фильме, и только так выстраивали его в своей голове. Что ж, многим кино нравилось даже таким — воспринимаемым по обрывистым фразам тех, кто хоть что-то мог разглядеть.
Что касается «Игр с дождём», то его показывали по какому-то телеканалу в тот момент, когда я проходил мимо общей гостиной. Людей было всего несколько. Я тихонько присел сбоку на пол и стал смотреть. Не знаю, что меня заставило это сделать. Скорее всего, актриса. Немыслимой красоты. Я сидел, только и дожидаясь, когда же она снова появится в кадре. Так и прошёл весь фильм.
И теперь, вспомнив о нём, мне почему-то очень захотелось пересмотреть его. Даже странно — но как будто сейчас это будет правильно, чувствовал я. Как будто в этом — что-то приятное и доброе.
Ника вошла в комнату с двумя чашками чая. Поставив их на столик перед телевизором, она подкинула в печь ещё несколько поленьев и подошла ко мне. Я в этот момент, уже давно завершив все технические подключения, засунул кассету в магнитофон. Тот звучно проглотил её, и вскоре на выпуклом экране телевизора серость сменилась чёрным цветом. Появилось название киностудии. Фильм начинался…
Мы сели, облокотившись спинами о корпус кровати. Ника укрыла нас толстым одеялом и под ним вдруг тесно прижалась ко мне, положив голову на моё плечо.
— Смотрим, — улыбнувшись, сказала она.
— Смотрим… — тихо повторил я.
Часть третья: Игры с дождём
18
На пятой песне «Ласкового мая», звучащего на весь автобус, Роберт достиг внутренней гармонии. Всё превосходно: кресло мягкое, рядом никто не сидит, в окне — цветущий августовский пейзаж. Да лучше и не придумать!
И чем дальше Роберт отдалялся от города, тем лучше себя чувствовал. Вся суета и проблемы оставались позади. Он отодвигал кулисы новых мест, новых мыслей, новых переживаний. Утренние солнечные лучи, проникавшие в окно, будто заряжали его благодатью. Ему даже казалось, что и остальные пассажиры пребывали в глубокой эйфории, что и они сидели, чувствуя всей душой это чудесное утро, несущее их автобус куда-то далеко-далеко, к чему-то прекрасному и верному. «Пазик» — и тот кряхтел как-то по-особому тихо, лишь изредка его слегка потрясывало, когда он проезжал по неровному асфальту.
«Может, это знак, что пора что-то менять? — всё думал Роберт прошлой ночью, глядя в темноту и не в силах уснуть. — Но что менять? Меня ведь и так всё устраивает. Вон — развлекаюсь как могу. Зарплата нормальная. Но отчего же тогда это короткое письмо не покидает голову и бередит сознание?..»
Роберт оторвал взгляд от окна и вынул из кармана письмо. Письмо, которое уже изрядно помялось от его частых прочтений.
Роберт откинул голову на спинку кресла и снова стал вспоминать её. Женю. Перед глазами возникла девочка с двумя косичками.
Все в единственной деревенской школе знали, что он любил её. Со второго класса чуть ли не каждую ночь Роберт засыпал, представляя их двоих в осеннем лесу: падают листья, он крепко держит её за руку, она привстаёт на носочки и нежно его целует…
Воспоминания тех лет, точно громадным красочным баннером в небе, прикреплённым к самолёту, проносились теперь в голове Роберта.
Самая красивая девочка в школе. Он считал себя особенным уже только потому, что сидел с ней за одной партой. И был близок с ней так, как никто другой.
«Интересно, какая она сейчас, — всё думал Роберт, возвращаясь вчера с работы вместе с письмом. — Наверное, с годами стала ещё лучше? Да, неплохо бы съездить к ней… проведать. И правда: почему бы и нет? До понедельника время есть. Целых два дня. Завтра же с утра возьму и поеду. Не близко — часов семь на автобусе, но и что ж? Это не самое страшное. Да и город что-то в последние недели изрядно поднадоел. Всё. Еду! Еду в землю своего детства и отрочества. Еду и не беру с собой ничего, кроме денег. Налегке — и с лёгкостью в душе».
Роберт где-то в глубине себя давно мечтал отправиться в какое-нибудь небольшое путешествие. Да всё подходящий случай не подворачивался. А сейчас — прямо-таки идеальное стечение обстоятельств.