Артур Аслямов – Свобода в ритме сердца (страница 8)

Минуты тянулись мучительно медленно, каждая секунда казалась вечностью, наполненной неловкостью и напряжением, которое исходило от парня рядом со мной. Слышала, как шуршит его тетрадь, когда открывает её, как щёлкает ручка, когда нажимает на кнопку сверху, эти обыденные звуки казались оглушительно громкими в тишине, которая повисла между нами невидимой стеной.

Хотелось сказать что-то, извиниться снова, объяснить, что вчера было темно и я не видела, что выходила из кафе слишком быстро, что не хотела причинить неприятностей, но слова застревали в горле, отказывались выходить наружу, потому что казалось, что любые слова сейчас только ухудшат ситуацию, сделают эту неловкость ещё более невыносимой.

Дверь аудитории снова открылась, на этот раз тихо, без грохота, и вошёл преподаватель, мужчина лет пятидесяти с седеющими волосами и добрым лицом, в очках и с потёртым портфелем в руке. Разговоры в аудитории постепенно стихли, студенты повернулись к доске, приготовились слушать.

Профессор поставил портфель на стол, оглядел аудиторию внимательным взглядом, который задержался на каждом лице на долю секунды, как будто запоминал, кто здесь присутствует, и когда его взгляд скользнул по мне, задержался на моих волосах на мгновение дольше, чем на остальных, но в глазах не было осуждения или насмешки, только лёгкое любопытство, которое быстро сменилось профессиональной нейтральностью.

— Здравствуйте, — сказал он, голос звучал спокойно и уверенно, располагал к себе. — Я Виктор Петрович Соколов, буду вести у вас высшую математику. Первое занятие будет вводным, познакомимся, обсудим программу курса.

Начал говорить о программе, о том, что их ждёт в этом семестре, какие темы будут изучать, какие экзамены сдавать, но слова проходили мимо моего сознания, не задерживаясь, не откладываясь в памяти, потому что всё моё внимание было сосредоточено на парне рядом, на том, как близко сидит, как чувствую его присутствие каждой клеточкой тела, как пахнет от него дождём и чем-то ещё, чем-то свежим и чистым.

— Давайте для начала решим одну небольшую задачу, — сказал Виктор Петрович, поворачиваясь к доске и взяв мел. — Посмотрим, кто что помнит из школьной программы.

Начал писать на доске уравнение, длинное, со многими переменными и степенями, и я посмотрела на него, автоматически начала анализировать, раскладывать на составляющие, искать решение. Математика всегда давалась мне легко, слишком легко, один из немногих предметов, где не нужно было общаться с людьми, где всё было логично, предсказуемо, где существовал правильный ответ и путь к нему.

Константин учил меня математике с детства, начиная с простых задач на сложение и вычитание, постепенно переходя к более сложным темам, к алгебре, геометрии, началам анализа. Говорил, что у меня талант к точным наукам, что думаю структурно, вижу закономерности там, где другие видят хаос. Репетиторы, которых нанимал отец, подтверждали это, удивлялись моей способности решать задачи, которые обычно давались студентам старших курсов.

Уравнение на доске складывалось в голове само собой, переменные группировались, степени сокращались, путь к решению вырисовывался чётко и ясно. Взяла ручку, открыла блокнот на чистой странице и начала писать, быстро, уверенными движениями, выводя формулы одну за другой, сокращая, упрощая, приходя к финальному ответу.

Закончила раньше, чем Виктор Петрович дописал условие задачи до конца, положила ручку и посмотрела на свои записи, проверяя, нет ли ошибки, но всё было правильно, решение было верным, в этом не было сомнений.

Краем глаза заметила движение справа, парень рядом наклонился чуть ближе, и поняла, что смотрит на мой блокнот, на моё решение. Инстинктивно прикрыла страницу рукой, не желая, чтобы видел, чтобы думал, что списываю или хвастаюсь, но было уже поздно, он уже видел.

Почувствовала, как краснеют щёки, как хочется закрыть блокнот совсем, спрятать его под столом, но руки не слушались, замерли на месте. Рискнула быстро взглянуть на него боковым зрением и увидела, как смотрит на моё решение с выражением лёгкого удивления на лице, брови приподняты, губы чуть приоткрыты, как будто не ожидал увидеть то, что увидел.

Потом он поднял глаза и посмотрел на меня, прямо, в упор, серые глаза встретились с моими на долю секунды, которая показалась вечностью, и в этом взгляде не было раздражения или злости, только какое-то странное любопытство, смешанное с чем-то ещё, чего не смогла определить.

Быстро отвела взгляд, уставилась обратно в доску, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как дыхание сбивается, становится частым и поверхностным. Что он подумал, увидев решение? Что я выскочка, которая хочет показать, какая умная? Или что списала откуда-то, подготовилась заранее? Или вообще ничего не подумал, просто посмотрел и забыл?

— Так, — сказал Виктор Петрович, отходя от доски и поворачиваясь к аудитории. — Кто-нибудь уже решил?

Тишина повисла в воздухе, студенты переглядывались, кто-то что-то чёркал в тетради, явно пытаясь дойти до ответа, но никто не поднимал руку, не признавался, что справился.

— Никто? — переспросил профессор с лёгкой улыбкой. — Ну что же, тогда давайте вместе разберём.

Начал объяснять решение, писать на доске пошагово, и его путь был точно таким же, как мой, те же самые преобразования, те же сокращения, тот же финальный ответ. Слушала вполуха, уже зная всё, что говорит, просто сидела и смотрела в доску, стараясь не думать о парне рядом, о его взгляде, о том, что он видел моё решение и теперь знает, что я не такая тупая, какой, возможно, кажусь с моими белыми волосами и испуганными глазами.

Пара тянулась бесконечно долго, каждая минута казалась часом, и когда наконец прозвенел звонок, возвещающий об окончании занятия, почувствовала такое облегчение, что чуть не вздохнула в голос. Виктор Петрович попрощался, напомнил о следующей паре, когда она будет, что принести, и студенты начали собираться, шумно разговаривая, обсуждая первое впечатление от университета, от преподавателей, от всего нового.

Я тоже начала собирать свои вещи, положила блокнот и ручку обратно в рюкзак, медленно, не торопясь, в надежде, что парень рядом соберётся быстрее и уйдёт первым, что не придётся вставать одновременно, идти к выходу рядом, продолжать эту мучительную неловкость.

Но не тут-то было. Он тоже собирался медленно, будто нарочно, складывал тетрадь и ручку в рюкзак с той же неспешностью, что и я, и когда я наконец закинула рюкзак на плечо и встала, он тоже встал, практически одновременно со мной.

Наши взгляды встретились снова, на мгновение, и я видела, как открывает рот, будто хочет что-то сказать, но потом закрывает его обратно, передумав, просто кивает коротко, нейтрально, и поворачивается к выходу, идёт к двери быстрыми шагами, не оглядываясь.

Я осталась стоять на месте ещё несколько секунд, глядя ему вслед, на его спину, на тёмные волосы, на рюкзак, перекинутый через плечо, и чувствовала, как внутри поднимается целая буря противоречивых эмоций. Облегчение от того, что первая пара закончилась, что не нужно больше сидеть рядом с ним в этой напряжённой тишине. Разочарование от того, что он так и не заговорил со мной, не сказал ни слова, даже не поздоровался. Стыд от вчерашнего инцидента, который продолжал грызть изнутри. И что-то ещё, что-то странное и непонятное, что шевелилось где-то в груди, когда вспоминала, как он смотрел на моё решение, как удивился, как посмотрел на меня потом.

Отмахнулась от этих мыслей, заставила себя двигаться, пошла к выходу из аудитории вслед за остальными студентами, которые уже рассеялись по коридору, разбившись на группки, обсуждая что-то, смеясь, знакомясь друг с другом.

Я прошла мимо них, не останавливаясь, не пытаясь присоединиться к разговорам, зная, что всё равно не смогу, что не умею вливаться в компании, не умею быть лёгкой и непринуждённой, как эти девушки, которые уже успели обменяться номерами телефонов и договориться встретиться после пар в кафе.

Вышла из здания университета, вдохнула полной грудью свежий воздух, который казался таким чистым после душной аудитории, полной людей и их взглядов. Небо всё ещё было затянуто облаками, но дождь прекратился, только лужи на асфальте напоминали о вчерашнем ливне.

Достала телефон из кармана, написала Игорю Петровичу, что пара закончилась, что можно забирать. Он ответил почти мгновенно, что выезжает, будет через десять минут.

Я отошла от входа в университет, прошла к небольшому скверику неподалёку, где стояли скамейки под голыми деревьями, села на одну из них, положила рюкзак рядом и просто сидела, глядя в никуда, пытаясь осмыслить то, что произошло за это утро.

Первый день в университете. Первый раз за восемь лет среди людей. И что в итоге? Я испортила чужой телефон, столкнувшись с парнем, который оказался моим одногруппником. Просидела всю пару в мучительной тишине рядом с ним, не решившись сказать ни слова. Все смотрели на мои волосы, шептались за спиной, как в той школе, как всегда.

Ничего не изменилось, поняла я с горькой ясностью. Восемь лет прошло, но ничего не изменилось. Я всё та же странная девочка с белыми волосами, которая не умеет общаться с людьми, которая всё портит, куда бы ни пришла.