Артур Алехин – Вундеркиндия (страница 3)

Еще одна причина из-за чего он об этом не рассказывал родителям, из-за того, что законы уже не работали как раньше. Если бы к нему в школе подошел старшеклассник, обидел бы, то он мог бы пожаловаться маме или папе. Потом один из родителей пришел бы в школу, потребовал бы найти негодяя. Артемия бы пригласили и попросили показать. Показал бы. Того старшеклассника бы отчитали, вызвали бы, теперь уже его родителей и т. д. На крайний случай, Артемий мог бы пожаловаться брату, другу, еще кому-то, у кого есть друзья по старше. Затем они выловили бы того старшеклассника и поставили бы его на место силовым путем.

А как быть в новом мире, с новыми правилами и законами? Кому жаловаться? Родителям? Так мама и папа не пойдут в университет. Это глупо, к тому же позорно для Артемия, он сам это прекрасно понимал. Более того, родителям не до этого, они скажут, «ты уже взрослый, не впутывай нас в свои бытовые будни». Родители же не всегда понимают, как и чем живет их ребенок. Они стараются его устроить, протолкнуть, ускорить карьерный рост и т. д.

Элементарно, как мыслит рядовой родитель, который пытается сделать из своего ребенка вундеркинда: «в 14 поступит, в 21 выйдет уже специалистом». А то, как именно ему дадутся эти семь лет, чем это обернется для его психики, об этом думают далеко не все. Это считается второстепенным вопросом, да и вообще неважным. Типа, «что ты мне тут по ушам ездишь? Психика, психология… начитался умной литературы! Давай лучше о действительно важном подумаем. В 21 выйти специалистом это что, плохо? Ну вот и всё! О чем еще говорить?». Ан-нет, уважаемые родители, рекомендую вам обращать внимание на психическое состояние вашего ребенка, если вдруг вы решите его в 14 лет отдать в высшее учебное заведение.

Снова возвращаюсь к началу нашего знакомства:) Наступил первый учебный день, первое занятие. Предмет – физика. Пока еще никто не знает своих одногруппников. Все знакомятся около кабинета. Подходит один человек, второй, третий и вдруг, тот самый мальчик, которого я видел на экзаменах. Снова растерянный и сильно переживающий. В принципе, до третьего курса он всегда вел себя так. Ощущение, что Артемий наполовину находился в каком-то параллельном мире. Как лунатик, который одновременно спит и не спит.

Он встал и молчит. Стесняется заговорить первым.

– Привет, ты из группы номер…

– Да, – отвечает тихо-тихо, скромно. Другие участники были сильно удивлены. Они тоже видели его на экзаменах, но ровно, как и я, забыли.

– А сколько тебе лет?

– 14

Мы сразу захотели задать ему кучу вопросов, но нас отвлек преподаватель. Все вошли в кабинет, расселись. Преподаватель начал вступительную речь. «Рада приветствовать вас в стенах нашего вуза, вам предстоит…» и т. д. Так принято. На самом первом занятии, учитель объясняет студентам куда они попали, что их ждет, какие тут порядки и т. д. А дальше, кто во что горазд: кто-то стращает, «из вас половина уже через год отсеется», кто-то наоборот, «всё будет хорошо, не переживайте». Нам достался средний вариант, а Артемию жесткий. Он же был исключением, поэтому и приветствие для него было исключительным.

Преподавателю было около 50 лет. Она объяснила, что учеба в медицинском университете, это не шутки. Если человек хочет действительно отучиться, он должен посвящать учебе всё свое время.

– В других вузах не так, – говорила она, – более того, в других нужно учиться 2-3-4 года, но не 7! Там можно и заочно и с пропусками, и как угодно, а по сути можно и не учиться.

В этом она права. Действительно, во многих университетах учеба протекает формально. В медицинском, учеба так учеба. Не забалуешь. Особенно первые три курса. Просто какой-то «треш»:)

А затем преподаватель обратилась к Артемию.

– А Вам, простите, сколько лет?

– 14

– Ну понятно. Вы тут по блату, да?

– Нет, – Артемий отвечал коротко, неуверенно, как обычно.

– Ну ясно. Ну Вы через полгода будете отчислены. Это я Вам гарантирую.

– Почему?

– Ну Вы не сможете учиться. Я уже видела таких как Вы. Тридцать лет преподаю. Несколько раз уже встречала. Полгода, год максимум. Ладно, давайте начнем занятие.

Я вам скажу так. Я был классическим студентом, который поступил со второго раза. Мне не было 14. Я был более-менее самостоятельной фигурой (с точки зрения личности). Так вот, если преподаватель обратилась бы с таким напутствием ко мне, я бы очень сильно смутился. Просто охренел бы, откровенно говоря. Она сказала это ребенку!.. Что тут скажешь? Пусть будет на ее совести.

Кстати, он-таки доучился. Она оказалась неправа. Но, почему преподаватель, так сказала? Это к слову о том, о чем я уже упоминал. Само нахождение Артемия в статусе студента, многих раздражало и бесило. Каждый проецировал сей факт на свою жизнь.

Вот возьмем преподавателя. Он ведь такой же человек, как и все остальные. Это для студентов он решающее звено. Ровно, как врач для пациентов. Как инспектор ГАИ для водителей. Как любой проверяющий орган для бизнесмена. То есть, в конкретных ипостасях, есть явный доминант и явный зависимый. А за рамками он такой же человек, со своими удачами и неудачами, желаниями, переживаниями, радостями, огорчениями и т. д. И вот, у этого преподавателя, допустим, есть пару детей, которые на ее взгляд ничего в жизни не добились. Или стали не теми, кем она хотела бы их видеть. Или та же история с внуками.

И что она видит? Сидит перед ней 14-ти летний мальчик, на первом курсе одного из самых сложных университетов, в то время как ее внук, в 14 лет борется за то, чтобы не остаться на второй год в 7—8 классе. Бесит ли ее сей факт? Конечно же да.

Вот таким было мое знакомство с Артемием и его первые шаги в университете.

Начался учебный процесс. На разных кафедрах преподаватели относились к Артемию зачастую одинаково – со скепсисом. Я обратил внимание на некоторую закономерность: преподаватели от 40-ка и выше, практически все вели себя в отношении Артемия довольно резко. Те, которым от 30 до 40-ка (я, конечно, не знаю сколько конкретно лет было тому или иному преподавателю, ориентируюсь на вид), те относились к нему более лояльно, даже можно сказать с осторожностью. Без поблажек, но во всяком случае открыто не демонстрировали неприязнь. Другое дело, что именно среди университетских преподавателей, молодых было посчитать по пальцам. Молодые появляются позже, примерно с 4-го курса, когда начинаются медицинские кафедры в разных больницах. По сути, множество учителей работают обычными врачами, которые в свою очередь выпустились лет 10 назад (то есть им в районе 35 лет + -). А в основном здании университета, в котором проходят первые 90% занятий и лекций в первые три курса, превалируют преподаватели со стажем, как правило 50+. Так вот, они, конечно, не скупились на «подколы», на негативные прогнозы дальнейшего пребывания ребенка в университете и т. д. Не скажу, что прямо-таки Артемия угнетали или специально «заваливали», нет, такого не было, но всякий раз подчеркивали, что он находится не на своем месте.

Почему же к нему было такое разное отношение 40-ка + (плюс) и 40-ка – (минус)? Я думаю, это явление вновь объясняется проекцией человеком происходящего на самого себя. А именно: тем, кому менее 40, скорее всего их ребенок значительно младше Артемия. Условно, если женщина родила в 25, то к 35-ти ее ребенку 10 лет. Если в 30, так вообще 5. Поэтому, преподаватель имевший ребенка младше Артемия, испытывала к нему чувство понимания, солидарности, может быть даже нежности… Она, вероятно, не спешила давать негативную оценку, понимая, что и ее ребенку тоже когда-нибудь будет столько же, сколько Артемию. Подобное поведение присуще многим родителям. Вспомните, может быть, как было у вас или как вы могли наблюдать со стороны: часто люди без семьи довольно открыто и нетерпимо относятся к маленьким детям; затем у них появляется ребенок и они становятся терпимее, в том числе и к более старшим детям, понимая, что и их ребенок в будущем может нашкодить, сделать нечто дурное, а потому не реагируют на это остро, подсознательно желая, чтобы в будущем и на их ребенка посторонние реагировали так же спокойно.

А вот, когда у человека ребенок, которому уже лет 15, он может снова реагировать на выходки 2—3х летних резко. Возможно потому, что его ребенок уже не вернется к младенческому возрасту, он уже лет 12, как забыл, что такое неадекватное и странное для взрослого поведение, да и вообще всегда есть ощущение и убежденность, «а вот мой так себя не вел».

В отношении преподавателей имел место быть тот же принцип: 40 – (минус) потенциально видели в Артемии своего ребенка и вели себя с ним более обходительно, 40+ имели детей ровесников (скорей всего более неудачливых, о чем я уже приводил пример) или взрослых детей, которые шли по классической схеме – школа, училище, университет; или школа, армия, и т. д. В общем, они шли худшим путем, нежели Артемий, что и вызывало раздражение у учителей.

Примерно через месяц после начала обучения, в коллективе всегда возникает явная иерархия успеваемости. Имею ввиду, появляются отличники, хорошисты, троечники, которые где-то выучат, где-то спишут, где-то подсмотрят и явно отстающие, с образующимися бесконечными «хвостами» (задолженностями по учебе). Артемий попал в последнюю группу, без каких-либо шансов. Что называется, «даже не бултыхался». Я уже упоминал, обучение в медицинском университете действительно сложное, далеко не каждый способен его вынести, а 14-ти летний мальчик и подавно. Надо заметить, он действительно старался, и по-детски часто хотел подчеркнуть это совершая лишние нелепые поступки.