Артур Алехин – Территория абсурда, или Не ходите дети в армии гулять (страница 3)
Чтобы не возникало иллюзий, я не сильно отличался от своих сверстников, и все их пороки, шаблоны и стереотипы были присущи мне тоже. Единственное, я не был агрессивным юношей. Я сказал, что в компаниях нередко был лидером, однако не потому, что подавлял окружающих агрессией. В этом было моё отличие. Конечно, не только моё: юноши в принципе делятся на агрессивных и не агрессивных, вот я принадлежал ко второй группе. Поэтому ко всему происходящему со мной в дальнейшем я относился несколько иначе, чем большинство. А описываю всё это по прошествии 25 лет, глядя на себя со стороны и много чего понимая, чего не понимал тогда. Точнее, я представлял это иначе: не сумасшедшим домом, не бредом и не абсурдом, а чем-то непонятным… я полагал, будто я чего-то не понимаю… всё, видимо, так и должно быть, просто я ещё маленький, чтобы это понять.
Итак, в положенный день я пришёл на место сбора. Это было 13 декабря. Почему я это отчётливо помню, потому что на следующий день, 14 декабря, я уже прибыл в часть, и с этого момента началась моя служба (в военном билете стоит соответствующая запись). Естественно, дату начала своей службы я помню до сих пор, как и её окончание. Потому что это памятные даты в жизни, они не смываются и не забываются:) Это как чрезвычайно шокирующее происшествие, которое происходит с вами. Например, к 45 годам у вас этих происшествий пруд пруди, а к 18 едва ли будет хоть одно, поэтому некоторые даты действительно помнятся всю жизнь, даже если события потеряли свою актуальность. Вы вообще первый год как школу окончили, какие там могут быть происшествия, кроме того, что вы получили тройку вместо пятерки по какому-нибудь предмету. Ну, максимум ещё можно подраться из-за девочки, до первой крови:)
Итак, 13 декабря 1993 года я прихожу в большой окружной военкомат. Там есть административные здания и некая казарма. Вот как раз в эту большую казарму всех и сгоняют (таких больших казарм я больше в жизни не видел, она вмещает тысячи людей). И вот что – именно сгоняют: не приглашают, не просят пройти, не вызывают, а сгоняют. В принципе, заходя на эту территорию, у вас начинают происходить с телом некоторые невидимые глазом трансформации, например, немного вырастают рога, вместо ладоней и стоп появляются копыта, иными словами – вы теряете человеческий облик и превращаетесь в скот. Причём не в какой-нибудь нидерландский или швейцарский скот, за которым ухаживают, кормят, моют, который осматривает ветеринар. А в привычный для страны скот – грязный и бесправный, по которому лупят кнутами, когда надо и когда не надо.
Внутри – бесконечные корпуса и много двухэтажных кроватей. Кровати не застеленные, просто железные (зачем скоту матрасы и подушки, и уж тем более – одеяло?), но лечь на них всё равно можно, если что – мешочек под голову, и поспать реально. И вот в этой казарме происходит полный бедлам: хаотичное движение людей, потому что они ещё ничьи (они только пришли с повестками, зашли на территорию, за ними закрыли дверь, и выйти уже нельзя). Само по себе такое зрелище уже удручает. Когда вы находитесь внутри необузданной толпы, это уже стресс.
Кстати, уже на этом этапе можно наблюдать локальные конфликты, потому что почти все пьяные. Почти все после проводов. И, как правило, с утра встают, похмеляются и продолжают бухать, пока идут. Большинство ребят именно так и делало. Ну и, конечно, внутренняя атмосфера играет большую роль: дома человеку говорили, что он самый-самый мужикастый мужик, а тут оказывается ещё тысяча таких же, им тоже именно так и говорили. Вот они и выясняют – кому врали, а кому говорили правду.
Но лично я так не делал, я был трезв абсолютно. И мне не хотелось ничего пить, тем более, алкоголь, тем более, низкосортный (а другого, кстати, в то время почти не было, мало кто мог позволить себе что-то дорогое и элитное). Было очень тревожно: восемнадцатилетний парень идёт непонятно куда, родных нет, точно знает, что впереди будет плохо. Сразу скажу: я не хочу показаться трусом, в итоге я там нормально адаптировался… в этой армии… был не хуже других, но всё равно восемнадцатилетнего юношу эти чувства переполняли. Более того, мне кажется, если любому взрослому человеку сейчас сказать, что ему надо идти служить, он всё равно будет испытывать страх, несмотря на свой взрослый возраст и жизненный опыт. Потому что неизвестность всегда пугает, особенно – неизвестность, окрашенная в мрачные тона.
Однако все выглядели, конечно же, бодрячком. Никто не говорил: «я боюсь», «у меня ноги дрожат», но это не значит, что этого всего не было. По мне тоже не видно было, но внутри я это чувствовал, и я подозреваю, что большинство людей чувствует то же самое, уж сильно большая неизвестность впереди и мало чего хорошего в ближайшем будущем ждёт, а дальше уже от психики зависит, как человек, болезненно или не болезненно, реагирует. Очень важное замечание: это никак не отразится на том, как он себя будет вести, это просто его переживания на сию секунду.
Итак, внутри казармы повсюду группировались кучки совершенно разных людей, естественно, восемнадцатилетних. А я был один. Ведь там ребята из одной школы, из одного двора, из одного района, в общем, они были знакомы. Все Вологодские, а я-то не Вологодский, в Вологде я просто учился, не более. Меня там никто не знает, и я никого не знаю. Такое положение вещей, к слову, ещё больше вгоняет в психологический нокдаун. И так стрессовая ситуация, а ты словно ещё глубже, чем остальные, тонешь. Однако всё это предрассудки. На самом деле, знаком ты с кем-либо, не знаком, вообще не играет какой-либо роли в дальнейшем. Это становится понятно потом, уже постфактум. Тем не менее, чуть позже я примкнул к одной группе людей: совершенно случайно, выяснилось, что мы с ними вместе едем куда-то, ну и вот как-то так получился некий коллектив. Но по сути, если кратко резюмировать, что происходит внутри, – это полный разброд, все пьют. Ведь войти и пронести алкоголь можно, а вот выйти оттуда нельзя. Ты заходишь туда – и всё.
Касательно «пронести»: я прекрасно знал, что меня будут обыскивать и что, в принципе, хорошие вещи могут отобрать. Всё равно «гражданку» ты сдаёшь, и через два года, по правилам, конечно, тебе эту одежду должны вернуть, но, понятное дело, что за два года в армии хорошие джинсы не пролежат… они пролежат от силы минут десять. Поэтому оделся я плохо: старые штаны и в общем-то всё то, что хотел выбросить. С собой взял немного еды и минимальный набор: ножницы, пилку для ногтей, зубную щётку, зубную пасту. Вы можете спросить: «А там что, не дадут всего этого? Это же вещи для гигиены!» Отвечаю: «Нет, там не дают, это вообще-то мало кого интересует, что ты делаешь со своим телом, чистишь ты там зубы, не чистишь, моешься, не моешься, это мало кого интересует… Ну, мыло хозяйственное, может, вам и дадут, но зубную щётку – нет. И уж точно не дадут пилку для ногтей».
Ещё хотелось бы сделать акцент на том, что я сказал выше о вещах: по сути это воровство. Самое настоящее. Но это было настолько наглое и настолько очевидное воровство, что призывники со своего статуса не могли ничего сделать. Опять же, не знаю, как сейчас, но тогда было именно так. Вы сдали хорошие вещи, в конце получили какие-то обноски, которые в глаза в первый раз видите. И хоть вы уже не рядовой, вы уже отслужили и, по идее, можете «покачать права», но всё равно этого делать не будете. Почему? Бессмысленно. Такой менталитет. Понимаете, что ничего хорошего из этого не выйдет. Да и не до этого вам, после двух лет службы.
Меня, конечно же, этот вопрос уже не волнует, но хотелось бы посмотреть, проследить за перемещением хороших вещей из воинской части. Куда они в итоге попадают, и как это всё сочетается с офицерской честью? Представляю себе, как какой-нибудь служащий возвращается с работы, рассказывает, каких салаг сегодня привезли в часть, какие они все раздолбаи и ничего не смыслят в мужестве и войне.
«Но ничего, – говорит прототип офицера своей жене, сидя за столом и с аппетитом ужиная, – я из них мужиков сделаю. Со мной не забалуешь! Кстати, а я же подарок сыну принёс, где он? – и достаёт из пакета (скорее всего обшарпанного и рваного и наверняка тоже у кого-то отобранного) хорошие модные джинсы какого-нибудь восемнадцатилетнего призывника. Как-то так получается. Нет? А как тогда? Куда деваются вещи, господа офицеры?:)))
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.