Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2 (страница 8)

Хоть многие годы ему приходилось ходить на корабле по буйному морю, сегодня не выглядело, будто он чувствовал себя совсем спокойно и буднично. За этот проход по Дрейку он назвал нас «счастливчиками, у которых пупок не развязался». Я знал, что в худшие времена волны тут достигали и 30 метров, но, видимо, наш бросок тоже был заковыристым. Что ж, против погоды не попрешь. Хотя, по-моему, именно этим мы и занимались последние часов двадцать.

— Гляжу, любви тоже захотелось? — вернулся к теме романтики Алан. — Тут перебирать и мечтать некогда: десять дней — и упорхнула птичка. Поэтому беру то, что попадается, и всем советую. Хотя твою жену-кралю уже приметил, ты молоток. Такого ангела отхватил, ух!

— Кого? Танюху? Да она мне не жена, мы просто в тур вместе выбрались, — начал по привычке объясняться я. — Она…

— А ты, мужик, теперь еще больше мне нравишься, — резко перебил меня и довольно прищурился капитан, явно что-то замышляя. — Ладно, пошел я за дорогой следить. А то реально «Титаником» станем. Бывай, амиго, — и он зашаркал к кормовому кубрику, чтобы и дальше всю ночь бороться с океанскими валами.

У меня как раз подкатили к горлу послевкусия ужина, поэтому я поспешил вернуться в каюту, закинуться пилюлей и забыться одурманенным сном.

«Что принесет нам этот день?» — с удовольствием подумал я утром, приподнимаясь в постели и заглядывая в иллюминатор. Там стояла картина, которую накануне уже и не надеялся увидеть, — мирная гладь океана и отражающееся в нем яркое солнце.

По радиотрансляции объявили о сборе групп на палубе после завтрака. Нужно сообщить девочкам, чтобы не задерживались. Мне как ребенку не терпелось попасть в первую лодку. Представлял себя отважным первооткрывателем, чья нога вот-вот ступит на плотную корку вечного льда.

Ну здравствуй, Антарктида!

Стоя в очереди на палубе, мы разглядывали землю шестого континента. Теперь нас отделяли от него только маленькая полоска воды в несколько сотен метров и опоздание девочек, которые зависли у зеркала в каюте. Наконец настала наша, последняя, очередь грузиться в «зодиаки» — те самые стерильные лодки с жестким плоским дном и резиновыми бортами. Мы натягиваем специальные резиновые сапоги, полощем ноги в емкости с хлорированным раствором и аккуратно спускаемся по трапу, рассаживаясь по бортикам и цепляясь за боковые канаты. И вот уже на берегу нас встречает первый пингвин. И первое удивление.

Ты ожидаешь увидеть представителей местной фауны откуда-то издалека, осторожно, с недоверием наблюдающих за твоей высадкой или вовсе в ужасе ретирующихся. Но в первые минуты понимаешь — никто никуда убегать не собирается. Животные абсолютно непуганые. Несмотря на то что нам нельзя подходить близко, отказываться от знакомства, когда те решили подойти первыми, тоже не стоит. К одному американцу из нашей группы птенчик подошел совсем вплотную и начал тереться об ногу, как голодный кот. Все, включая мужичка, были в полном экстазе и быстро фотографировали это милашество, а гид даже не сделал замечания. Желание пингвина — закон.

Морские львы тоже томно разлеглись наполненным пузом кверху, радостно приветствуя нас своими смешными усатыми улыбками. Мне всегда их выражение морды кажется забавным. Было абсолютно понятно, что все обитатели Антарктиды пока еще не хранят в генетической памяти страх человека и не считывают нас как опасность.

Юваль Харари в своем «Сапиенсе» описывал, что до прихода «разумного» к берегам Австралии там обитало огромное количество гигантских животных, о которых мы сегодня почти ничего не знаем. Животные Африки и Азии развивались параллельно с человеком и на горьком опыте уяснили, что маленькие двуногие гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд, поэтому научились убегать и прятаться. А австралийские гиганты этого сделать не успели, поэтому спустя всего два столетия после заселения Австралии около 90 % местных крупных животных и 60 % птиц были навсегда стерты с лица земли.

Я стоял и смотрел на пингвина, ничего не подозревающего ни об угрозе, которую мы представляем, ни о Таниной песцовой шапке, ни о шведском столе с хамоном на корабле, ни о цирках, где огромные тигры до сих пор прыгают в огненные кольца и за мячиками, как котята. Мне вдруг стало очень стыдно за то, какую жизнь мы выбрали и что о себе возомнили. И очень захотелось, чтобы доверие этих нелетающих птиц не оказалось напрасным.

А пока они беззаботно семенили вокруг и позировали перед нашими объективами. При всей своей неуклюжести черно-желтые пузатики аж на метр могут выпрыгнуть вверх из воды, чтобы четко приземлиться на облюбованное место. И несмотря на то что морские котики вообще-то жрут пингвинов, все они валяются рядом абсолютно спокойно, не обращая друг на друга никакого внимания. Все потому, что охота происходит только под водой. Запрыгнул на сушу — и все: «я в общем домике».

Иногда особо невоспитанные котики могут резко вынырнуть из воды и схватить зазевавшегося пингвина, стоящего на краю льдины. Поэтому людям запрещается проходить между животными и водой, чтобы те вдруг не прихватили туристов с собой во время охоты. Бывали случаи.

Фауна здесь, конечно, не особо богатая — в основном встречались мхи и лишайники. Зато недостаток зелени компенсировало разноцветное многообразие полудрагоценных камней. Голые места без снега называются местными «оазисами», на них под ногами шуршат серо-голубые агатовые миндалины и молочные стильбиты. При их виде у Тани и Светы ярко загорелись глаза, и девчонки с интересом стали перебирать природные минералы.

— Светик, это ж сколько камней бесхозно тут валяется! Такое ожерелье можно с них смастерить — обалдеть! Может, аккуратно в карманчик? Не имеют же они права нас обыскивать!

— Тише, Тань. Ты чего? Ну мы же взрослые люди все-таки. Разве мы не можем позволить себе какой-то агатик? Ну не начинай.

— Ну это ж так прикольно было бы! Украшение из Антарктиды… — и они пошли вперед, шушукаясь и заговорщицки переглядываясь.

Следить за их поведением времени не было, но и разгребать потом последствия тоже не очень хотелось. Вся надежда была на Свету. Она хоть и спелась с Танюхой и подыгрывала ей, но все-таки мыслила трезво, что не могло не радовать. А камушки действительно необычные: даже без обработки их грани были очень интересными — я бы и сам залип. Но вокруг была еще масса всего неизведанного и куда более интересного.

С погодой нам очень повезло — бывает, за всю экспедицию туристы не получают даже солнечного часа, а у нас весь первый день пригревало солнышко. Именно пригревало, а не просто светило. После часа прогулки я осмелел и преисполнился впечатлениями настолько, что скинул футболку и решил позагорать. Топлес! В Антарктиде! У меня просто случился когнитивный диссонанс: с одной стороны — вокруг айсберги и льды, с другой — а почему так жарко?! Мне казалось, в середине дня на солнце около 15 градусов точно было.

Я ожидал дикого холода, потому что однажды уже замерзал до изнеможения на полюсе. Только на Северном.

В конце 2008-го, когда свернул свой юридический бизнес, отмечал начало нового этапа в жизни с двумя приятелями (один из Москвы, второй — из Чикаго), предложив им рвануть куда-то на Новый год, который вот-вот должен был наступить. На следующее утро мы выехали в Лапландию. Именно выехали, поскольку как раз пришло из Америки новое авто — полноприводный джип, и я решил его испытать — проехать несколько тысяч километров через Беларусь, Россию и Финляндию до самого Ледовитого океана, к мысу Нордкап. Именно та зима выдалась самой лютой на моей памяти — даже в Киеве снегопадами завалило машины чуть ли не до самой крыши. А там, в тундре, просто жестило — порывами ветра машину срывало с дороги, терялось управление, вырубался gps, за окном было минус 54. Каждый час по местному радио передавали штормовое предупреждение и настаивали на том, что выходить из дома опасно для жизни. Мы этого не знали — радио не работало, мы рубились вперед.

Слабо понимая, что ждет впереди, даже не останавливались — делать передышки на обжигающем морозе как-то не улыбалось, поэтому ютились в машине. Когда наконец проехали к острову по известному подводному тоннелю в Ледовитом океане, выйти из машины на улицу было уже невозможно — снесло бы вместе с дверью. Вдали сквозь белую завесу я разглядел большой навес и решил на время укрыться там. Оказалось, военный аэродром — не положено, но норвежцы понимали, что нам просто негде спрятаться от непогоды, разрешили запарковать машину и пересидеть худшее тут же в их каморке.

За благодарностью полезли не в карман, а в багажник — там хранилась сокровищница с целым ящиком украинской перцовой водки. Увидев дары, норвежцы поняли, что точно в нас не ошиблись. Буран был долгий, водки много — успели обсудить все особенности северной жизни.

— А мы тут занимаемся доставкой, — начал уже раскрасневшийся норвежец Ян. — У нас с Землей Франца-Иосифа контракт, доставляем туда все необходимое раз в неделю-две. Снабжаем полярников.

— Ого, это интересно! — встрепенулся я. — А когда летите?

— Да вот, — показал Ян рукой на окно, — сегодня распогодится — и завтра полетим.

Против перцовки, хорошей взятки и нашего обаяния правильные норвежцы устоять не смогли (наш человек и мертвого уговорит — проверено на практике!) и наутро взяли нас с собой в самолет. Выгрузившись на Землю Франца-Иосифа, мы поняли, что одеты «слегка» не по погоде — в джинсики, джемперы и ботиночки; мы тряслись, как не застывшее в холодильнике желе.