Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2 (страница 45)
Разрешил мои сомнения Раджи. Как только мы покинули церемонию, он рассказал, что по традиции первый день свадьбы всегда празднуют вечером, и обязательно в доме невесты. В назначенный час жених приезжает к будущей жене на коне или слоне (в случае современных городов на автомобиле) в сопровождении друзей и родственников, а потом они вместе устраивают первую из нескольких процессий (Барат Накасия), которые будут длиться всю следующую неделю.
По возвращении домой мы, заряженные и еще более голодные, наконец уселись за стол — теперь на нем стояли пышущие жаром роти с сыром, запеченный панир с травами, рыба гриль в специях масала — я чуть пальцы себе не откусил, так было вкусно. Застолье затянулось до поздней ночи, и уже изрядно подзарядившись виски, стали собираться ко сну. Только тут я обратил внимание, что в доме вообще-то всего одна комната — и все эти люди собираются спать прямо тут, как-то разделив три кровати.
— А мне где можно прилечь? — скромно спросил я, в глубине души надеясь хотя бы на старый матрас — затекшие от автобусов кости взвыли бы от каменного пола. Да и не жарко как-то ночью, чтобы прямо на бетоне спать. И тут в мой мозг поступает информация, которую он не в состоянии обработать.
— А вот тут, — похлопывает рукой по одной из кроватей отец семейства, — вместе со мной. Я с тобой буду спать.
Стоп! Что происходит? Замененная бутылка виски, «проведи со мной ночь», «какой ты красивый» — все шутки как-то начали приобретать новые краски, причем со странноватыми оттенками. На это нежное похлопывание и приглашение «ко сну» смотрели жена, дети — и никто даже глазом не повел. Будто так и надо.
Мой тон был достаточно ультимативный, чтобы стало понятно — либо сплю один, либо уезжаю. Конечно же, блефовал — из этого села я мог бы выехать разве что на вечерней лошади. Но все сработало — соблазнитель разочарованно пригорюнился, но благородно отдал кровать уважаемому гостю. Сам лег тут же на пол — прямо возле ног. Сторожить, что ли, вздумал?
Сначала я подумал, что ночь будет беспокойной, придется следить за извращенцем. Но что может быть важнее крепкого хорошего сна, если все ночи до и после сулили только автобусные кресла? А если этому чудаку что-то взбредет — то я и спросонья смогу отвесить. В общем, спать-то я поспал, но экспириенс получился совсем не тот, которого ожидал. Хотя это с какой стороны посмотреть — неожиданный индийский быт все же немного мне приоткрылся. Шутка, безобидное гостеприимство без задней мысли, или таки не показалось? Этого выступления я так и не понял. Вроде пригласили люди незнакомца к себе в дом — очень приятно, но при этом поведение абсолютно из другой реальности…
Надо ли говорить, что наутро спешил убраться как можно скорее — не хотелось продлевать себе дискомфорт и смятение — лучше на вокзале лишний часик посижу. После завтрака и утреннего чая Раджи повез меня на станцию.
— Приезжай еще, дорогой, — сверкнули огнем глазки и обнажился беззубый рот. — Все для тебя: мой дом, моя еда, мои друзья и моя постель.
«Моя постель!» — ну кто так вообще говорит? Нет, точно не показалось, не склонен я видеть подтекст там, где его нет. Думал об этом приключении максимум минут двадцать. Уже скоро стало вообще не до того, потому что начался полный треш в дороге из Манипура в Гувахати — без преувеличений худший переезд в моей жизни: сутки по адскому серпантину, буквально цепляя колесами обваливающиеся вниз камни с многосотметрового обрыва.
Накануне почитал местные новости, что оказалось роковой ошибкой и издевательством над своей нервной системой. «В Индии автобус с пассажирами рухнул в ущелье: больше сорока погибших», — гласил заголовок. Сколько раз холодело внутри от этой мысли на обрывах штата Ассам! В большинстве своем водители автобусов — молодые пацаны до 25 лет, которые безбашенно носятся и дурачатся на очень опасных дорогах в сантиметре от обрывов. Хинду-религия приучила их не бояться смерти: мол, будет сразу новое воплощение, и в нем будет лучше. Во всех автобусах только я один был не индус, и, похоже, только меня волновало — доедем мы или нет. Или, может, только меня данное воплощение более чем устраивало?
При этом природа, конечно, раздавала щедрые пейзажи, которые очень скрашивали устрашающую действительность и постоянный вопрос в голове: «А почему я именно сюда так высоко в горы поперся?» Наш автобус, путешествующий по облакам, то нырял в густой молочный туман, от чего у меня снова и снова замирало сердце, то вдруг выскакивал на обзорные повороты в скалах, у подножия которых тропические заросли сменялись полями, окруженными пальмовыми, банановыми и бамбуковыми деревьями.
День 251
Гувахати, Индия
В Гувахати был пит-стоп только на то, чтобы переночевать, а утром на рассвете прийти к водам священной Ганги, о которой всегда читал в книжках. В этом районе вода была сравнительно чистая, потому что река брала свое начало как раз высоко в горах — знаменитый Варанаси, где мертвые тела сбрасывают в реку, находился ниже по течению. Тем не менее окунаться не решился, но ноги все же окунул — было в этом действии что-то символичное.
Мое благодатное состояние в это раннее предрассветное время, окутанное красотой розового бокового света от поднимающегося солнца, усиливалось ощущением святости места, в котором я находился. Я прикрывал глаза, сидя у самой воды и слушая ее поток, и буквально чувствовал, как успокаиваются мои возбужденные индийскими контрастами и опасностями нервы. Казалось, в этом месте может успокоиться и убаюкаться любой. Но тут мое умиротворение внезапно нарушили какие-то истошные крики. Я открыл глаза и начал взволнованно осматриваться по сторонам. Вначале не заметил перед собой ничего странного, но, взглянув правее по линии берега, увидел какую-то потасовку. Хотя если быть точным — это была не совсем драка, в ней обычно участвуют две стороны. Тут же группа мужчин целенаправленно тяжелыми палками избивала щупленького, непонятно чем так сильно провинившегося парня.
«Может, воришку поймали?» — промелькнуло у меня. Во многих азиатских странах преступники не успевали даже попасть в руки полиции — улица сама наказывала их, причем самосуд всегда был жестче и беспощаднее перспективы попасть за решетку.
Мне было искренне жаль парнишку и тяжело смотреть на его мучения, но я точно знал — вмешиваться не стоит: если бьют — значит, заслужил. Я попытался абстрагироваться от криков и вернуться к медитации, но глаза постоянно сами открывались в потребности проверить: жив или нет? В очередной раз отвлекшись от наблюдения за вдохами и выдохами, я громко хмыкнул самому себе и сдался, насовсем вернувшись к реальности. Взгляд снова упал в сторону свары — и тут я заметил, что у попавшего под палки парня какие-то неприемлемо для мужчины длинные волосы… Да это же… девушка!
От удивления я издал неконтролируемый визг и, не анализируя происходящее, кинулся к толпе. Как бы она ни провинилась и что бы ни украла — лучше я сдам ее полиции, чем позволю так жестоко на моих глазах забивать женщину.
— Оставьте ее в покое!!! — заорал что было силы, подбегая к нападающим. — Я вызываю полицию!
Никто не то что не испугался моего заявления, а даже на секунду не перестал замахиваться дубинкой и колотить ею маленькое беззащитное тело. Что меня поразило — девушка даже не думала кричать, отбиваться или хотя бы сгруппироваться, просто лежала на земле и содрогалась от каждого полученного удара. На секунду мне показалось, что она посмотрела мне просто в глаза, безмолвно прося о помощи.
— Да что она такого сделала, что вы с ней так? — все пытался докричаться до свирепых индусов я. — Неужели убила кого-то?
— Она пила из нашей реки, — спокойно ответил мне старик, которого я сначала даже не заметил. Он сидел и спокойно наблюдал за жестокой картиной. Судя по выражению лица, его эта история совсем не трогала. — Ей нельзя пить из нашей реки.
Я не понимал, что он несет, и совершенно не было времени в этом разбираться — если еще подождать, спасать может быть уже некого. Я еще раз закричал что-то неразборчивое и попытался руками остановить палки, летящие на девушку. Сначала в этом месиве мужики даже не заметили, что и кого конкретно они избивают, но спустя пару мгновений один из них очухался от приступа ненависти и крикнул всем что-то, после чего они резко прекратили избиение и остановились.
— Ты чего сюда лезешь? — стал переводить речь главного уже «знакомый» мне старик. — Не лезь в наши дела, чужак, иначе самому не поздоровится.
— Но разве так можно? — воспользовался бородатым переводчиком я. — Она же такая маленькая и совсем не может защититься! Лучше отдайте ее полиции!
— Полиция ей не поможет, — сурово отчеканил индус. — Она — далитка и сама знает, где ее место. Она нарушила правила. Она пила из нашей реки.
Хоть я все еще ничего не понимал и ничем не помог, группа мужчин все же перестала бить несчастную и наблюдала за действиями главного, ожидая от него указаний. Тот, видимо, уже скинул весь свой пыл или просто не хотел продолжать при иностранце, поэтому махнул рукой, чтобы все расходились, а сам плюнул девушке прямо в лицо и прошипел что-то очень злобное и угрожающее. Та покорно выдержала унижение и даже не попыталась поднять на него глаза или вытереть мерзкую слюну со своей щеки. Внутри меня все клокотало, но я понимал — надо просто дать ему уйти.