Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2 (страница 4)

— Тут! — грозно отчеканил он, тыча пальцем в кусок металлолома на полу.

— Что «тут»? — не понял я.

Он цокнул, видимо, желая подчеркнуть мое тугодумство, и раздраженно вывалил кучу испанского текста, из которого я уяснил, что эта старая штука — двигатель. И если я хочу заполучить из нее бензин, то могу его только потянуть трубкой, потому что иначе он оттуда не выливается. Пока я пытался понять происходящее и с какой стороны лучше подойти к этому движку, фермер великодушно принес и бросил рядом с ним на пол грязную трубку, непонятно для чего ранее предназначавшуюся. Собравшись с мыслями, я наконец привстал на колено, чтобы удержаться, и начал медленно потягивать бензин из трубки, чтобы тот полился из двигателя в канистру и не успел попасть мне в рот. Для этого нужно было делать сильный громкий выдох, а потом снова и снова касаться злосчастной вонючей трубки. После четвертой попытки я услышал:

— Тема, ты что делаешь? — Таня стояла за моей спиной, держась рукой за деревянный перекошенный забор, чтобы не упасть от хохота. — Ты трубку сосешь? Гы! — Она явно заскучала в машине, но даже не ожидала, что тут ее ждет ТАКОЕ развлечение. Спохватившись, что пропадает контент, резко потянулась за телефоном.

— Танюха, блин, не снимай! — выдавил, задыхаясь. — Я вообще-то для нас обоих стараюсь!

— Ха-ха-ха, я в таких случаях обычно тоже так говорю! — еще больше зашлась радостью моя спутница. И вдруг резко опомнилась: — Стой!!! Это же очень опасно! Если попадет в пищевод, кровотечение может быть! Или легкие отекут! Тема, сто-о-ой! — уже в отчаянии вопила Таня.

Но я слышал эти слова уже как-то издалека, голова шла кругом, и я резко почувствовал приступ тошноты. Бензина хапнуть в рот не успел, но надышался парами будь здоров. Слизистая была раздражена, и я сначала собирался отделаться быстрым сплевыванием горькой масляной слюны, но раздраженный желудок не выдержал и начал сотрясать меня в мучительных приступах рвоты. Таня же продолжала снимать мои мучения на камеру, решив, что я захочу сохранить этот момент на память, чем окончательно меня добила.

Хозяин фермы тоже особо помогать мне не собирался, поэтому, использовав момент, когда меня наконец перестало выворачивать, показал на пальцах «двоечку», намекая на оплату за товар.

— Дай ему двести песо, потом верну в машине, — попросил я Таню. Но когда она протянула «спасителю» купюру с изображением улыбающегося доброжелательного кита, он демонстративно фыркнул и отмахнулся, показав в воздухе дополнительный нолик к сумме.

— Две тысячи??? — просто опешил я. По курсу — это около сорока долларов. За несчастные два литра бензина, которые я собственноротно высосал.

Но фермер и до этого был угрюм, будто проиграл в конкурсе поедания хот-догов, а теперь к тому же в доме остывала долгожданная свининка. Так что я долго мог пытаться пристыдить его за нежелание помочь добрым путникам, но было бесполезно: его твердолобость не прошибить, а я потратил бы драгоценные время и силы. Поэтому молча ткнул ему желанную сумму, забрал Таню с канистрой и зашагал к машине. Все ж лучше так, чем застрять ночью где-то в лесу у дороги. Тем более что уже этим вечером я от всей души благодарил этого скотовода за то, что он повстречался нам на пути и дал возможность добраться до грандиозного пит-стопа.

Этим местом стало удивительное природное чудо света — ледник Перито-Морено. Невероятный исполин с остроконечными вертикальными стенами, от которых постоянно откалываются огромные куски ледяной глыбы и с грохотом исчезают в бездне синего озера, из-за чего он кажется живым и дышащим. Застывший больше тридцати тысяч лет назад барьер уносится вдаль больше чем на пять километров. Он постоянно движется на два метра в день, почти на километр в год. Учитывая, что такое время в разрезе истории — просто незаметный пшик, он мог бы угрожать не только местному населению Чили, но и вообще всей Латинской Америке. Но не угрожает. Всегда остается на месте, потому что ровно на столько же по площади каждый день успевает растаять.

Характер Перито-Морено так и остался для меня загадкой. С одной стороны, он как будто жмет на газ и тормоз одновременно — постоянно движется, но всегда остается на месте. В этом ощущается какая-то бесполезность и беспомощность. При этом Морено остается абсолютным природным феноменом — чуть ли не единственным ледником в мире, который, несмотря на глобальное потепление, постоянно растет и становится выше. В этом, наоборот, прослеживается какая-то могучая сила, неподвластная даже самым разрушительным мировым изменениям.

Я все смотрел и смотрел на эту чистую водную стихию, приобретшую форму громадного голубого кристалла, и не мог оторваться. Уже начинало смеркаться, и смотрители дали первый свисток, чтобы туристы сворачивались и покидали территорию парка. Пока они делали последние фото и сразу же проверяли, насколько удачно получились, я цеплялся взглядом за каждый белый изгиб и снежный нарост. Это было одно из самых мощных впечатлений за кругосветку не только на тот момент, но и вообще. Господи, как же я не хотел уходить! Внутри как будто все расширялось и успокаивалось. Тот Артемий Сурин, который постоянно куда-то несся, боясь упустить драгоценное время, которого за углом ждали новые дороги, города, люди, страны, не мог заставить себя уйти с туристической смотровой площадки. Просто смешно! Но я действительно не мог. Было очень четкое ощущение, что кругосветка замышлялась именно для таких остановок в пути.

Если в моих глазах это и был стоп-кадр, то природа замирать не планировала: солнце четко по своему плану укатилось за горизонт, а воздух вокруг без него начал сереть. Мы помахали на прощание великану, сели в машину и начали искать ближайший отель для ночлега. Пока Таня свайпила фотографии придорожных гестхаусов, которые никак ее не устраивали, я медленно катился по безлюдным дорогам национального парка и разглядывал обзорные лысые поляны, попадавшиеся среди густого леса. И вдруг резко все понял.

— Точно! Тачку же не регистрировали на въезде! А значит, не будут проверять и на выезде! — воскликнул я, резко дал по тормозам и выкрутил руль вправо, съезжая с дороги на грунтовую тропинку, куда еле пролезал между деревьями наш «Хюндай».

— И-и-и? — протянула Таня. — Ты не туда свернул, посмотри на экран — ткнула она мне телефоном прямо под нос. — Что ты снова придумал?!

Я очень четко понимал, чего хотел. Вдруг вспомнил, как меня неприятно удивило, что кто-то из прежних арендаторов машины просто скинул свой палаточный стафф в багажник, и менеджер не потрудился его забрать. Я почему-то его не выкинул, а аккуратно распихал в скрытый бокс под дном багажника. И сейчас понимал, как кстати придется весь этот «хлам», как я неуважительно его раньше окрестил. Территория парка в двадцать с лишним километров позволяла спрятаться на одной из полян, чтобы всю ночь наблюдать за красивым звездным небом и слушать, как громко хрустит ледник. Разве не фантастика?

Я не знал, как Таня отреагирует на такой бесшабашный поступок. Нелегально, опасно из-за диких животных, холодно, некомфортно — в общем, все было так, как она не хотела. Но я просто не мог лишить себя такой возможности и одной из самых необычных ночей в жизни. И не мог отвезти ее в отель и вернуться, потому что больше бы меня не впустили. Был только один вариант — уговорить ее остаться в лесу. Поэтому я задержал в легких воздух и просто резко выпалил, вкладывая в тон голоса всю свою уверенность и решимость:

— Сегодня мы ночуем тут. Это будет лучшая ночь в твоей жизни, просто поверь мне. Этого никто до тебя не делал и, возможно, никогда не сделает, но это точно стоит того. У меня в машине есть все необходимое — спальники, отдельная палатка, все, что хочешь. Это будет отпад башки, обещаю!

Сказать, что Таня не ожидала, что ей предложат ночевать в палатке в дебрях национального парка в семидесяти километрах от ближайшего города, да еще и нарушая закон Аргентины, — не сказать ничего. Но к тому времени мы уже действительно сдружились, и, кажется, она доверяла моему вкусу. Возможно, эти неудобства стоило пережить хотя бы для того, чтобы утром в кафе за завтраком с придыханием рассказывать о них в сториз инстаграма. Не знаю реальных мотивов Тани, которые сыграли мне на руку, но она… согласилась!

— Да черт с тобой, Сурин, — от волнения расфамильярничалась Танюха. — Все равно скоро будем жить среди ледников в обнимку с пингвинами. Пусть это станет репетицией. Только учти: вытаскивать нас из «обезьянника», если что, будешь ты. И за свои истерики — не ручаюсь, — заранее обозначила правила игры Таня. — И еще! — резко добавила она, оттопырив вверх указательный палец, как учительница младших классов. — Если мы из-за твоей сумасшедшей затеи пропустим старт в Антарктиду, ты отвалишь мне не только девять штук зелени, но и ящик лучшего бренди, чтобы было чем залечить депрессию. А в остальном — валяй! — И Танюха с громким выдохом откинулась на спинку сиденья, показывая, что отдается на волю случая.

Фу-ух — это было проще, чем я думал. Оставалось дело за малым — спрятать машину в парке от зорких глаз и ярких фонариков ночного патруля. «Хюндай» удивительно тихо прокатился по лесному бездорожью, как будто бы в первый раз был с нами заодно и не хотел привлекать лишнего внимания. Я нашел идеальную поляну, с которой даже было видно кусочек ледника, и разбил наш неприметный однодневный городок. Именно тогда, закончив все раскладывания и успокоившись, я в сердце искренне поблагодарил угрюмого фермера, заставившего меня блевать бензином на заднем дворе. Ну что я в самом деле? Отличный энергообмен получился. Мужик помог мне дотянуть до заправки, а в итоге — попасть сюда, в парк. Я, возможно, помог семье прокормиться лишнюю неделю. Ну… ладно, судя по габаритам, семейка точно не голодала, но все равно жила очень бедно. Откуда им еще взять денег, как не продавать помидоры с грядки или хватать шанс в виде заезжего туриста? И в итоге ведь всем от этой встречи стало только лучше. Говорят, ангелы не всегда являются к своим подопечным в приятном облике. Ну что ж…