Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2 (страница 22)
— Вы видели, ско-о-о-лько он ест? — дама, закатив глаза, пыталась обсудить с нами своего приятеля Лобстера. — У-у-жа-ас! Дарлинг, если твой муж будет столько есть, я этого не переживу! — обратилась она к дочери.
Дочь, впрочем, огорчать маман мужем-обжорой не собиралась. Как раз в этом круизе у нее появился другой интерес: босниец Матея — высокий, крепкий, с правильными чертами лица — вполне симпатичный парень.
— Слушай, она в него влюбилась, — заметила моя проницательная Маруся, в очередной раз заметив красотку-азиатку на палубе вместе с Матея.
— А он в нее? — поинтересовался я.
— А он… Не знаю. Он вроде и не против. Да кто вас, мужиков, поймет! — расхохоталась Маруся.
Ситуацию довольно быстро прояснил Витя.
— Боится он, — с видом знатока вещал наш официант, совершая у нас очередную смену блюд. — Девчонка-то втрескалась в него по уши, сама рассказала — мы с ней давние приятели. А ему и хочется, и колется. Но мама, сами понимаете, не велит. Зажимается с ней втихую по углам, а на большее не решается. Мамка прознает — заругает! — Витя радостно захихикал. — А зачем ему эти проблемы? Сплетни, выяснения отношений, «давай поговорим о нас»… Парень работать поехал, а не жениться!
— Слушай, и откуда ты все знаешь? — не выдержал я.
— Я вас умоляю! Да у нас эти шуры-муры происходят в каждом круизе! Скучно-то месяц ничего не делать, вот и влюбляются.
— Хорошо, что я с тобой в круиз поехала, — высказала мне чуть позже Маруся. — А то и ты мог бы вдруг заскучать…
Но в круизах, как мы узнали совсем скоро, случаются не только романы, но и кое-что похуже.
— Помните бабульку за тем столиком? — указал Витя на пустое место за столом слева, где раньше сидела бабуля из Аризоны.
— Что значит «помните»? — напрягся я.
— То и значит. Вечная ей память… — Витя порывался было перекреститься, но вовремя одернул себя. — Померла бабка.
— Да ты что?! — ужаснулась Маруся. — Болела, что ли?
— При смерти была, скорее всего, — деловито разъяснил Витя. — Так бывает: родственники отправляют в круиз своих очень больных стариков — якобы «развеяться». А на самом деле надеются, что тут они концы и отдадут.
— Э-э-э? А смысл? — силились понять мы.
— Смысл? — почти засмеялся земляк. — А 300 тысяч баксов страховых не хотите? Поэтому у нас практически в каждом круизе по покойнику. На корабле даже специальный холодильник для таких случаев есть. Так что это не напрасные траты, а наоборот — удачное вложение.
— Подожди, а как же хозяева корабля? Они еще не просекли эту тему?
— Да они, в принципе, не против: это ж не им выплачивать, а страховым компаниям. А денежки за круиз как раз идут им. Так что… Ничего личного, джаст бизнес! Спокойно, — продолжил Витя, увидев наше изумление. — Их выгружают в ближайшем пункте — дальше семья решает вопрос транспортировки. Так что на Бей-оф-Айлендс холодильник уже будет пуст, — успокоил нас Витя.
Бей-оф-Айлендс, Залив тысячи островов, был одной из двух наших последних остановок на корабле Crystal перед недельными каникулами в Новой Зеландии. Собственно, Бей-оф-Айлендс — самый север Новой Зеландии, фактически он стал для нас промоверсией страны, с которой нам чуть позже предстояло познакомиться поближе. А пока мы только ступили на новозеландскую землю, которая после тропического рая Французской Полинезии встретила нас прохладно — всего 22 градуса в середине марта.
Но была в этой части суши и прелесть. Во-первых, пусть и сдержанная по сравнению с жаркими островами, но все же красота зеленых холмов, суровых скал и лазурной воды. Во-вторых, невероятная ухоженность — чисто и аккуратно в Новой Зеландии настолько, будто кто-то очень строгий регулярно проверяет, везде ли тщательно вытерта пыль. Кинуть мусор в траву? Оставить бутылку на скамейке? Новозеландцам это даже в голову не придет, настолько бережно они относятся к своей природе.
Кроме того, здесь совсем не людно, что тоже создает свою атмосферу, — может, потому что эмигрантов в Новой Зеландии не особо много: попробуй доберись до этих островов в океане. Плюс довольно жесткие визовые проверки — Новую Зеландию нужно беззаветно любить, чтобы бросить все и переехать сюда жить.
Следующей нашей остановкой был курортный, а потому чуть более теплый город Тауранга. С расходящимися в две стороны от огромной горы пляжами. С одной стороны — швартуются яхты, с другой — заплывают серферы. Мы с Марусей наконец поймали эту атмосферу расслабленной новозеландской жизни. В Тауранге я решил побаловаться табаком и купить пачку сигарет.
— Маруся, — мне показалось, что у меня что-то с глазами, когда я взял в руки пачку. — Ну-ка глянь на ценник: что написано?
— Семьдесят один новозеландский доллар пятьдесят центов…
— Сколько?
— Ну ты же сам видишь!
— Сорок пять баксов, значит… Сорок пять баксов за пачку сигарет, Марусь! И двадцать штук в пачке! Совсем обнаглели люди!
— Не обнаглели, а борются с курением, — рассмеялась Маруся. — Зачем тебе сигареты? Здоровее будешь!
— Действительно, любимая, пошли отсюда.
День 158
Окленд, Новая Зеландия
До посадки на следующий корабль, на этот раз из Новой Зеландии в Австралию, нас ждала целая неделя в столице, одном из самых крупных новозеландских городов — Окленде. А это значило, что наш трип на корабле Crystal закончился — и к счастью, потому что мы с Марусей после месяца в море уже просто мечтали о суше, и к небольшой грусти, потому что за такое время все-таки привыкаешь и к обстановке, и особенно к людям.
— Вы мне уже как родные стали! — почти плакал Витя, когда я на прощание записывал с ним небольшое интервью. — Как я теперь без вас? Обещайте, что в следующем году снова возьмете Crystal!
— Вить, обещать ничего не буду — ты же знаешь, я все время ищу чего-то нового. Давай лучше в Киеве встретимся. Если будешь там проездом, — пошутил я.
— Ох, неплохо бы. А то я уже стал забывать, что такое Киев. Да и вообще, что такое суша. А вы давайте, оторвитесь там на полную! Надеюсь, на другом корабле вам будет не хуже.
— Ну, здравствуй, земля! — громко возгласила Маруся, сходя по трапу на берег. — Здравствуй, Окленд! Здравствуйте, люди киви! Я вас еще не видела, но уже люблю!
В Окленде нас ждали апартаменты в небольшом двухэтажном комплексе с красивым садом внутри. Причем комплекс стоял прямо на набережной, так что скучать по виду на море нам не пришлось.
Изначально я планировал арендовать машину и покататься по обоим островам Новой Зеландии. Но совсем забыл, что для получения визы в Новую Зеландию забронировал на букинге те самые апартаменты. Думал, получу визу — бронь отменю, но забыл. Вспомнил уже на корабле, но было поздно: бронь отменяться никак не хотела. Вернее, хотела, но ценой потери почти тысячи долларов, чего я позволить себе уже не мог. Делать было нечего — пришлось на протяжении недели изучать Окленд и его окрестности.
Заселившись в апартаменты — кстати, весьма неплохие, — мы вышли на балкон и сперва решили, что попали на какой-то новозеландский праздник: был четверг, а вся набережная уже гудела.
— Может, пройдемся? — предложила Маруся.
Мы спустились на набережную и тут же попали в шумную толпу — люди просто пили и веселились. Причем как в барах, которые повсеместно были забиты, так и на улицах.
— Ой, простите! — какой-то уже изрядно расслабившийся бородач с пивом в руке толкнул меня и тут же поспешил извиниться.
И вот эти «простите», «извините», «будьте любезны», «только после вас» из уст выпивших людей звучали повсеместно и вызывали у нас когнитивный диссонанс.
— А что за праздник у вас? — попытался выведать у очередного развеселого мужичка с бокалом.
— В смысле? — удивился мужик. — Четверг у нас! Отдыхаем!
Как оказалось, отдыхают в Окленде не только в четверг, но и в пятницу — на следующий день на набережной и в ее окрестностях было все так же шумно, людно и весело.
— Интересно, что они делают в выходные? — резонно поинтересовалась Маруся.
В выходные жители Окленда тоже отдыхают, но уже за городом, на природе, с семьями и детьми, поэтому в городе народа становится уже не так много — хотя атмосфера праздника все равно сохраняется. Вообще если бы нас привезли в Окленд с закрытыми глазами и не сообщили, куда именно везут, мы бы, наверное, долго силились понять, где находимся: небоскребы, шпиль телевышки один в один по форме, как в Торонто, магазины Salvatore Ferragamo, Louis Vuitton, Apple, все те же торговые центры и McDonald’s с Burger King…
— С одной стороны, конечно, хорошо, что я могу съесть любимую картошку фри в любом уголке мира, — рассуждала Маруся, отправляя в рот хрустящие картофельные палочки. — А с другой — где самобытность, национальный колорит? Одна сплошная глобализация!
— Ну почему? — возразил я. — В Иране или Пакистане местный колорит точно еще остался. Хочешь его увидеть?
— Нет, в другой раз.
О том, что мы все же в Новой Зеландии, нам не давали забыть представители коренного народа страны — крупные, широколицые, толстоносые и выпуклогубые маори. С потомками британских колонизаторов они сосуществуют вполне мирно и гармонично, причем и те и другие называют себя киви. «Мы — киви!» — били себя в грудь новозеландцы европейского вида, и мы понимали, что для них это предмет гордости: патриотизм как он есть!
В Окленде мы совершенно игнорировали рестораны — поняли, что после месяца на корабле душа жаждет чего-то простого и демократичного, поэтому еду покупали в супермаркетах и готовили сами. Много гуляли и даже познакомились с эмигрантом из России — одним из тех немногих, кто все же решился перебраться на острова и даже открыл тут собственную компанию, помогающую эмигрировать другим.