Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2 (страница 24)
И люди со всех континентов — индусы, азиаты, американцы, европейцы, африканцы, арабы — с радостью платят и с удовольствием фотографируются рядом с этими низенькими, действительно сказочными домиками.
— Ва-а-у! — по-детски восторгалась Маруся, когда в сказочную деревню попали и мы. — Тема, ну-ка, встань, сфотографирую тебя. Левее… И немножко нагнись. Осторожно! Ты такой огромный на фоне этого всего — смотри, не раздави какого-нибудь хоббита.
Из Хоббитона мы возвращались абсолютно счастливыми, «впавшими в детство» и готовыми к дальнейшим приключениям. Не верилось, что в Окленде мы провели целую неделю, — казалось, прошло всего пару дней. Но наутро нас уже ждал следующий «плавучий дом» — круизный лайнер Celebrity: на нем мы должны доплыть до Австралии, но сперва вернуться в Таурангу, спуститься к столице Новой Зеландии — Веллингтону, доплыть до деревушки Акароа и Данидина, а после и до самого низа южного острова, заходя по дороге во всевозможные фьорды и обозрев все красоты Новой Зеландии.
Не верьте, если вам скажут, что все круизные лайнеры похожи. Похожи они ровно настолько, насколько похожи автомобили: вроде и там и там есть руль и четыре колеса, а разница при этом может быть огромной.
Если сравнивать Crystal и Celebrity с автомобилями, то Crystal — это авто класса luxury, «Бентли» или «Роллс-ройс», а Celebrity — просто «Фольксваген». Модный, красивый, современный. Но не то. Несмотря на все просторы лайнера, там тесновато, особенно после Crystal. Тихий океан на таком пересечь предшествовало бы клаустрофобии. Плюс, в отличие от Crystal, приходилось все время за что-то доплачивать — то за колу, то за кофе в баре, то за вино во время ужина.
Но самым большим испытанием лично для меня стала внутренняя каюта без окон. Жизнь без окон — вообще не фонтан, а если месяц перед этим у тебя в окне был океан, смириться с замкнутым пространством совсем сложно. Можно было, конечно, доплатить пару тысяч баксов за каюту с видом на море, но я еще в Америке понял, что слегка поиздержался: на Америку с месяцем ожидания у меня ушло около 4,5 тысячи долларов — отель минимум 60 долларов в сутки, аренда машины, еда, вещи, аппаратура для съемок, переезды и далее по списку.
К тому, что на этот раз я решил особо не шиковать, моя Маруся отнеслась с пониманием. Потому что она моя. Миссию окна призван был выполнять специальный канал в каютном телевизоре, где круглосуточно транслировали видео нашего передвижения в океанских водах. Но мы просто решили в каюте особо не засиживаться и почаще выходить на палубу. И один из таких выходов подарил нам внезапный сюрприз.
— Тема, смотри! — прошептала Маруся, замерев на месте. — Это же бэ…
Договорить она не успела: прямо на нас неслись те самые «бэкпекеры», с которыми мы, казалось бы, простились еще на Бора-Бора навсегда.
— Приве-е-ет! — вопила барышня с косой. — Это вы! А это мы, ха-ха!
— Как вы…
— Как мы тут оказались? Мы потусили на Бора-Бора, а потом прилетели сюда, в Новую Зеландию. А вы как сюда добрались? Понравилось вам в Окленде?
Честно говоря, занудных бэкпекеров было не узнать: оба вдруг научились улыбаться и даже стали знакомиться с людьми!
— Кажется, они перестали оплакивать стоимость своего круиза и научились наконец ловить кайф, — заметила Маруся.
Бэкпекеры не переставали нас удивлять: вечером они лихо отплясывали на дискотеке и с радостью общались со всеми, кого видели.
— Вот что путешествия животворящие с людьми делают! — дружно согласились мы.
Следующий день принес нам еще одну приятную встречу.
Лежа на шезлонгах, мы дышали океанским воздухом, когда мимо нас пронеслась пара детей — довольно маленьких, дошкольного возраста.
— Сэм! Сара! — пыталась поймать их мама лет тридцати пяти. — Джон! — укоризненно воззвала она к мужу. — Ну, поймай же их, я сама не справлюсь!
В погоне за детьми Джон — высокий американец лет сорока — слегка зацепил мой лежак.
— Сорри! — запыхавшись, сказал наконец Джон, поймав детей, отдав их маме и садясь на лежак рядом. — Малыши, что с них возьмешь. Только и успеваем бегать! — и радостно засмеялся.
— Не тяжело ли детям в круизе? — поинтересовался я. — Не устают?
— Нет, что вы! — замахал руками Джон. — Мы ведь уже второй год так путешествуем.
— В смысле — второй год? — не понял я. — Периодически?
— Нет, постоянно. Мы живем в Нью-Йорке. Два года назад я взял паузу в работе — я психолог. И с женой решили отправиться в кругосветку. Дети тогда были совсем маленькие — Сэм только родился, Саре было три… Но я понял, что прямо сейчас должен остановиться и вместе с ними объехать мир. Многие никогда не позволят себе этого именно из-за детей — они будут говорить, что дети пока еще слишком малы, что они сами еще карьерно не состоялись, потом — что нужно дать детям образование, они не могут пропускать школу, что нужно поставить их на ноги… А я понял, что когда дети начнут «становиться на ноги», может быть уже поздно. И что никогда я не заработаю достаточно — всегда можно будет заработать еще больше. А сейчас — именно тот самый момент, когда я могу воплотить свою мечту. Чтобы потом не злиться на своих детей за то, что они якобы не позволили мне этого сделать. Чтобы не остаться нереализованным папашей, «положившим жизнь на алтарь отцовства», — кому это нужно? Им? Чтобы вырасти с комплексом вины? Им нужны счастливые реализованные родители, живущие в гармонии с собой.
Этот разговор я вспоминал еще долго. Понял, что тоже был жертвой определенных клише. Даже тут поддакивал, когда слышал: «Ну, у тебя же детей нет» — «Ну да, мне легче…». А эти люди не искали себе оправданий — они живут здесь и сейчас по принципу «Если я этого хочу, я это сделаю, и дети, когда вырастут, будут меня уважать».
Через два дня мы снова приплыли в Таурангу и с радостью провели там еще один день — этот городок оказался очень уютным и благоустроенным: чистенькие ухоженные домики и, что меня поразило больше всего, — окна без штор и дворы без заборов. Никто ничего не опасается и не стесняется.
— И что — совсем не боитесь, что к вам во двор кто-нибудь залезет? — спросил я местную женщину, вышедшую на крыльцо своего дома.
— А зачем ему лезть в мой двор? — искренне удивилась она. — У него что, своего нет?
Резонно.
В этот раз уже удалось побывать на одном из двух пляжей Тауранги — серферском. И мне показалось, что каждый житель города, едва родившись, уже становится на доску — серфят там все поголовно, от малышни до дедушек. Причем, что характерно, — все без гидрокостюмов: видимо, прирожденным серферам такие мелочи ни к чему.
День 171
Акароа, Новая Зеландия
Следующей остановкой на нашем пути из Новой Зеландии в Австралию была деревушка Акароа — «уголок Франции в Новой Зеландии». Эту землю в свое время французы планировали выкупить у маори, но не успели: британцы очень не вовремя колонизировали Новую Зеландию. Французы подумали и договорились уже с англичанами о своем присутствии на полуострове Банкс. Поэтому французское влияние в деревне очень ощущается, даже французские флаги на домах можно увидеть. В целом это — оазис для уставших от жизни туристов: тихий залив, окруженный остатками потухшего вулкана, зеленые холмы, песчаный пляж, уютные красивые домики, украшенные цветами в горшках, чистые улочки. Даже хоббитам с эльфами здесь было бы в самый раз.
Во время променада по этим улочкам мы с Марусей вдруг остановились у одного из домов: сперва наше внимание привлекли фигурки музыкантов-африканцев, обложенные мозаикой.
— Смотри, еще скульптура! — Маруся подошла поближе. — И еще! Ты посмотри, сколько человечков… А это целая семья! Вау, мозаичное яйцо!
Следующие, наверное, полчаса мы посвятили разглядыванию этого необычного двора — он оказался местной достопримечательностью: Садом мозаик с Домом гигантов.
Оказывается, дом был построен еще в 1880-м, а в наше время его купила художница и садовод Джози Мартин. Однажды, вскапывая сад, она нашла в земле целые залежи осколков старого фарфора. И решила сперва сделать в доме мозаичные ступени. Затем мозаичным стал пол веранды, затем в саду появилась первая скульптурная инсталляция. Так хобби Джози сделало ее дом местной достопримечательностью и принесло ей бизнес-успех и массу наград.
— Вот, а могла бы врачом стать! — иронично заметила Маруся, когда мы под огромным впечатлением покидали Сад мозаик.
— Ну да, и ненавидела бы сейчас своих пациентов, беря в долг до получки, — предположил я. — Все-таки, что ни говори, важно любить свое дело. Если любишь, к тебе не может не прийти успех.
Когда мы прибыли на корабль, нас ждали тревожные новости: какой-то отморозок расстрелял две мечети в новозеландском городе Крайстчерч. Мы же как раз направлялись в Данидин — город, находящийся совсем недалеко от того кровавого места.
Едва сойдя на берег, мы увидели массу плакатов — на растяжках, на балконах, даже на деревьях. Смысл написанного на них был один: «Мы любим мусульман!» Не обращайте, мол, внимания на одного подонка, мы — страна, открытая для всех. Причем, если на дереве не удавалось разместить полноценный плакат, туда вешали просто ленточки со словами поддержки. Сказать, что мы были удивлены, — ничего не сказать. Мы были покорены! Просто обезоружены этим единством в проявлении любви, а не ненависти.