Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2 (страница 2)
Первый вечер устроили в очень популярном для Чили формате ночлега — арендовали уютный усадебный домик, кабаньяс. Это когда в придачу к комнатам получаешь целый двор непуганой живности — кошки, куры, гуси, птица разная. Даже две косули спокойно разгуливали по территории, не обращая на нас никакого внимания. Кроме хозяев и домашних зверьков — никого. Глубокая приятная тишина, слышно только, как комары перед закатом бунтуют.
Внутри дома все было обставлено уютно и очень по-домашнему, в стиле «рустик»[1]. Круглый деревянный стол с резными ножками и пятилитровой бочкой вина сверху. Милая кухня c чугунной коллекцией чайников и турок для кофе. И самое главное — две отдельных спальни. По стенам то тут, то там развешана памятная посуда, принадлежности для охоты и, видимо, вообще все, что не вмещалось в маленькие стеклянные серванты на тонких ножках. Ужас и пылесборник для украинской хозяйки, гордость для чилийской — эти предметы были очень самобытными и интересными, поэтому мы разглядывали и трогали их добрых два часа.
Настроение было такое спокойное, что не хотелось даже громко разговаривать или делиться какими-то впечатлениями. Поэтому Таня просто нашла в коллекции самый красивый чайник с тонким носиком, мы заварили сбор трав и угостились местным медом с перцем чили и базиликом. Вкус слегка непривычный, но очень приятный и покалывающий язык. После такого мирного вечера в этой тиши я спал как сурок — поэтому утром был бодр и готов выезжать уже с восходом солнца.
Но только я. Таня, как подобает уважающей (даже слишком уважающей) себя девушке, слишком долго нежилась в постели, а потом еще дольше всю себя собирала, наводя красоту перед зеркалом в кухне (для кого?). Ее абсолютно не волновали ни моя спешка, ни планы к вечеру успеть в Пуэрто-Монт до закрытия рентала. Пришлось включить менеджера в стиле «цигель, цигель, ай лю-лю». Только после этого мы наконец выдвинулись в путь. На часах уже было 11:00!
Теперь ландшафт за окном стал заметно интереснее. С каждым новым десятком километров на горизонте вырастали все более острые горные массивы, которые отвлекали от бесконечной белой разделительной полосы перед собой. Кульминацией стала провинция Осорно c одноименным вулканом, где мы и решили остановиться. По дороге перед нами показалась заснеженная верхушка великана, возвышавшаяся на высоте две с половиной тысячи метров. Пока мы лавировали по извилистой дороге национального парка, она то пропадала, то снова появлялась в самый неожиданный момент. «А он оправдывает свое название — Озорной вулкан», — подумал я, улыбаясь.
Когда мы наконец добрались до подножия и смогли разглядеть пейзаж полностью, не отвлекаясь на дорогу, картина просто потрясла. На редкость фотогенично расположившийся между двумя озерами с чистейшей бирюзовой водой и имеющий практически идеальную конусообразную форму, вулкан точно мог потягаться красотой с самой Фудзиямой. Теперь я понял, почему Осорно называют южноамериканским двойником. Больше всего радовало то, что это потрясение было внезапным. Когда приезжаешь смотреть на Фудзи-сана (как его уважительно величают сами японцы), невольно внутри сидит ожидание: «Ну, давай, покори меня!» И он, конечно, покоряет, но у него будто нет права. А тут ты стоишь, как чистый белый лист, впитываешь фантастичность момента и просто думаешь: «Е-мое, ну как же все-таки это красиво и неожиданно!»
Я был не первым кругосветчиком, которого очаровал Осорно. В далеком 1835-м Чарльз Дарвин, тоже будучи в трансконтинентальном путешествии, с этого самого места наблюдал за его извержением. Осорно считается одним из самых часто «плюющихся» вулканов на юге чилийских Анд, и корабль «Бигль» бросил якорь в бухте порта Сан-Карлос очень вовремя.
Я упивался красотой открывшейся панорамы и пытался представить себе — какой была та дарвиновская кругосветка? С какими опасностями сталкивала, как близко швыряла к черте? Каково было отправляться в путь два века назад, наверняка не зная даже, где находятся границы твоего мира?
У нас были разные возможности, желания, цели. Я ехал ради самой жизни, ощущения ее полноты, расширения кругозора и понимания мира. Он — как натуралист и геолог — за изучением ландшафтов, коралловых рифов и описанием флоры и фауны. Дарвин наблюдал и наносил на карту точные очертания территорий, я забивал точку в навигаторе и знал, куда должна привести дорога. Он чернилами фиксировал воспоминания в «Дневнике исследователя», я снимал кадры на современные дроны и постил впечатления в соцсетях на глазах у тысяч людей. О его открытиях и впечатлениях узнавали через годы, а мои читали и комментировали через секунды после написания. Мы путешествовали будто в разных реальностях, но с одной мечтой — узнать мир, в котором живешь, и рассказать о нем в книгах. Как он устроен, какие законы тут работают, где наше место в цепочке и как его правильно занять.
Незнание, пришел ли в Пуэрто-Монт мой пермит на выезд из Чили, заставляло давить на педаль газа и волноваться. Я не мог позволить себе ни дня задержки, потому что теперь от меня зависели еще и другие люди. Зная особенности работы южноамериканцев, можно было ожидать чего угодно, а я так не хотел в очередной раз ломать голову над тем, как ускорить и без того бешеный темп. Хоть я спешил, но добрались мы до города только к вечеру, после закрытия рентала. Делать было нечего, а с волнением нужно было бороться — поэтому мы отправились на набережную в поисках рынка с рыбными ресторанчиками.
Пуэрто-Монт — шумный портовый город, расположенный в холодном заливе Тихого океана. Тут всегда останавливаются экспедиционные и круизные корабли, а голодные и готовые тратить деньги моряки выходят на охоту. Поэтому в культуре торговли, еды и выпивки давно смешались обычаи разных континентов. В этот раз мы решили оставить вино до менее турбулентных времен и прошлись по американскому стандарту, заказав два стакана солодового виски со льдом. На третий день совместного времяпрепровождения общение полилось значительно легче и веселее. Вечер в огнях портового города, совместное предвкушение экспедиции и отличное виски способствовали тому, чтобы разговориться и подружиться. Я понял, что Татьяна, хоть и озорная, но все же наш человек. И как-то незаметно для нас обоих она стала просто Танюхой.
— Слушай, Тань, а зачем ты вообще в Антарктиду едешь? — после очередного глотка благородного напитка спросил я.
— В смысле? — прожигающим взглядом посмотрела на меня Танюха.
— Ну какой тебе в этом прикол? Это же очень дорого, да еще и некомфортно. Могла бы сейчас спокойно отдыхать на островах, а едешь в машине в компании едва знакомого мужика уже три дня без остановки. А дальше будет еще «веселее».
— Так на островах уже все побывали! Этим никого не удивишь.
— А кого ты удивлять собираешься?
— Никого, — слегка замешкалась Таня, — просто так… Чтобы аж «ВАУ!». И мало людей на такое способны. Из моих знакомых вообще никто.
— Так ты будешь самая продвинутая путешественница среди них после этого?
— Ну ясен пень! А ты знаешь уровень покруче, чем экспедиция в Антарктиду? Мне даже представить себе сложно. В Гималаи уже все сходили, на вулканы поднялись, над рисовыми террасами пофоткались… А вот в Антарктиде много твоих знакомых было?
— Немного, но есть.
— Ну это ты в таких кругах вращаешься, там выборка зачетная. А обычным людям до этого очень далеко.
— А если кто-то из подруг возомнит о себе и осмелится в Антарктиду через месяц поехать? — решил припугнуть, переходя на шепот. — Куда тогда дальше? Только на Луну, — и так громко расхохотался, что на нас обернулась парочка, сидевшая за соседним столиком. Ну я реально был уверен, что во имя своей экзотичности Таня готова рвануть в космос в поисках селфи с рептилоидом.
— Да че ты заладил? Что я не так сказала? — по-детски надула нижнюю подкаченную губу Таня.
— Да все норм, Танюх, я ж по-доброму. Просто понять тебя хочу, вот и докапываюсь. А давай еще по бокальчику?
— Ну, наконец-то что-то нормальное предложил! В отпуске я все-таки или где?! — Танина рука взмыла в воздух, громко щелкнув пальцами. — Официа-а-а-ант!
День 110
Пуэрто-Монт, Чили
Наутро я вылетел из конторы рентала с заветным разрешением в руках и улыбкой во весь рот.
Теперь путь открыт, на этом железном коне можно выезжать за границы государств.
Выдохнул и, не теряя ни секунды, двинулся дальше к национальному парку, где нам предстояло перебраться в Аргентину в районе городка Сан-Карлос-де-Барилоче. Быстро доехав до границы, мы прошли часть Чили и сразу устремились на юг по территории парка. Но буквально минут через десять красивый зеленый серпантин начал сменяться какими-то серыми засохшими деревьями, а дальше вообще превратился в целый мертвый лес. Сначала подумали, что недавно во время пожара дотла выгорел какой-то кусок парка, но он все не заканчивался, а граница Аргентины все не появлялась. Судя по всему, дело было не в пожаре.
Антураж напрягал все сильнее. Вблизи — низко свисающие с деревьев сухие безжизненные ветки, готовые отломиться в любой момент и проломить крышу в машине. Отводишь взгляд — вдали все это превращается в чернеющее месиво. И не видно ни следов города, ни границы, ни вообще чего-то живого. Двадцать минут такой дороги, тридцать, пятьдесят — да где же эта Аргентина?