Артемий Русов – Райский Град (страница 2)
Было очень сложно смотреть в её безупречную переносицу — взгляд всё время норовил опуститься.
— Да, — чуть кивнула певица, отвечая на мой вопрос, и вдруг взволновано вздохнула. — Ах, как я бестактна. Меня зовут Катерина. — Она протянула ручку. Я заметил тонкие линии расслабленной кисти, острые алые коготки пальцев и петельку перчатки на безымянном.
— Роман Снеговой! — провозгласил я (вот же идиот!), взяв эту расслабленную кисть в свою ладонь, легонько взвесив её и при этом кивнув (полный идиот!)
Катерина, по-видимому, ожидала, что я, как истинный джентльмен, поцелую протянутую дамскую ручку — в её глазах отразилось небольшое удивление, затем крохотная досада.
— Что ж, — сказала она, взявшись за сумочку (от этого движения моё сердце вздрогнуло — неужели сейчас уйдёт?!)
Но девушка всего лишь лёгким движением открыла её и начала что-то искать. А в это время я заметил взгляды посетителей, устремлённые на нас и в особенности — на меня. Среди смотрящих были и те самые поклонники молодой певицы (что, неудачники, завидуете?!)
В руках Катерины появилась длинная ароматическая трубочка. Включив её, певица зажала мундштук алыми полными губками.
— О чём же вы пишите? — спросила она, выдохнув клубничный пар и отведя назад руку с зажатой между пальцев трубочкой, отчего грудь чуть подалась вперёд, и мне вновь показалось, что ткань её платья вот-вот лопнет.
— О жизни, — ответил я, смотря в глаза Катерине (проклятье, я даже не запомнил их цвет!)
— М-м, а с вами происходит что-то интересное? То, чем стоит поделиться с читателями? — промурлыкала она и вновь вставила мундштук в уголок рта.
— Порой, — отрезал я и, вспомнив о времени, глянул на наручные часы. Отведя от них взгляд, тут же забыл, который час.
— Вы куда-то спешите? — осведомилась следившая за моими глазами Катерина.
— Нет… то есть… нет. — Я попытался как можно очаровательнее улыбнуться, даже дёрнул одной бровью и затем предложил: — Может — вина?
— Благодарю, — улыбнулась певица (кокетничать у неё получалось намного лучше, чем у меня). — Но, если честно, мне тоже пора уходить. Уже так поздно… проводите меня?
— Конечно, — ответил я, наблюдая, как ароматическая трубочка пропадает в клатче, а вместо неё в руке Катерины появляется золотой city-phone. Его дисплей, поначалу мёртвый, встретился со взглядом владелицы и разгорелся красочными символами. Девушка, чуть скользнув по ним большим пальцем, вдруг преобразилась: её взгляд стал томным, губы совсем немного вытянулись, будто нерешительно хотели поцеловать, подбородок вздёрнулся. Она повернула головой, подставив дисплею сначала одну, затем другую щёчку, и, удовлетворившись своей внешностью, убрала телефон обратно и спросила:
— Пойдёмте?
Я тут же среагировал на её вопрос: поднялся со стула, убирая блокнот вместе с ручкой во внутренний карман жилетки, обошёл стол и подал даме руку. Она, мило улыбнувшись, взялась за неё и тоже встала.
На миг мы оказались непозволительно близко друг к другу, учитывая то, что это было наше первое свидание (ага, свидание). Я почувствовал её горячее дыхание на своём подбородке, ощутил кружащий голову аромат духов, посмотрел в невозможно близкие глаза (и вновь не запомнил их цвет).
Но вот мне, теперь преобразившемуся в джентльмена, пришлось отступить, чтобы пропустить даму вперёд.
Идя следом, я поражался грации и красоте, с какой Катерина обходила столики и сидящих за ними посетителей, всё продолжавших стрелять по певице взглядами.
В гардеробе я помогал Катерине надеть её лисью шубку, как вдруг услышал за спиной знакомый голос:
— Мисс Катрин! Миледи, прошу вас…
Появился мой хороший знакомый — Павел, владелец ресторана. На нём, как и всегда, сверкал золотом костюм, и при каждом взгляде на него глаза начинали непроизвольно слезиться, а на лице появлялась глупая прищуренная улыбочка.
Он подбежал к певице, встал на цыпочки, схватившись обеими лапками за воротник своего фрака, потянулся к щёчке Катерины, будто бы для прощального поцелуя, но вдруг промазал, и я увидел, как его губы с шипением зашевелились у самого уха девушки. Та свела бровки, а затем, прикрыв глаза, кивнула.
— Ну, тогда, — уже во весь голос проговорил Павел, отстраняясь и разводя руками, — я возвращаюсь развлекать публику. — Он сверкнул своей знаменитой улыбкой и чуть повернулся, как бы провожая нас. — Роман, Катрин…
К этому времени я уже надел длинное пальто и чёрную фетровую шляпу. Пожав протянутую пухлую ручку Павла, вышел за Катериной в холод зимы.
*
Продолжение пишу, сидя в вагоне метро и опаздывая на работу. За окном так же темно и идёт снег, как было в тот злополучный вечер. Это, надеюсь, поможет мне вспомнить некоторые подробности произошедшего, учитывая то, что моя мигрень разыгралась с новой силой.
Сейчас через идеально прозрачное стекло я вижу, как мимо проносятся окна пятых этажей и запорошенные верхушки деревьев, как мелькает сияние рекламных баннеров, поздравляющих с наступающим 2036 годом… но вчера, выйдя из ресторана, я увидел, как крупные хлопья, подсвеченные золотистыми фонарями, медленно падали с чёрного неба, приземлялись на поля моей шляпы и на пушистый воротник Катерины. Мы шли рядом по парковке. Сейчас я пытаюсь, но не могу точно описать, что было вокруг — в воспоминаниях не осталось даже тени припаркованных авто и прохожих, шедших навстречу. А ведь улица в центре города всегда выглядит оживлённой, даже в самый поздний час.
— Вы на метро? — спросила Катерина.
— Да, а вы?
— Ох, — вздохнула певица, — всё никак не могу пересесть на общественный транспорт.
В её руке звенькнули ключи от машины.
— Что ж, в таком случае… — проговорил я, остановившись — в это время мы уже подошли к её электромобилю.
Катерина нажала на брелок, и дверца белого авто, исполненного в стиле ретро-футуризм как Tucker Torpedo, услужливо открылась перед хозяйкой. Девушка села в кресло водителя, и я удивился, увидев руль вместо привычной панели управления.
— Полная имитация старой автомашины, — объяснила Катерина, заметив мой взгляд. — Может, вас подвезти?
Отказываться было неудобно да и как-то глупо, поэтому я, улыбнувшись, начал обходить машину, направляясь к пассажирскому сидению.
— Малышка, — донёсся до меня голос Катерины, — открой господину переднюю пассажирскую…
— Как будет угодно, мисс, — ответил электромобиль щебечущим сопрано. Похоже, навигационную панель здесь заменяло голосовое управление…
…К сожалению, я подъезжаю к своей станции и не успеваю всё расписать подробно. Поэтому кратко:
Я уже собирался сесть в машину, как вдруг (вот та самая экшн-сцена, о ней говорилось вначале!) почувствовал сильнейший удар по голове.
*
Обещанные подробности я так и не успел записать, да и вспомнить тоже. Но не суть. Сейчас полдень, и я сижу за своим рабочим столом в редакции «Ваше перо». Жертвую обедом, чтобы записать продолжение вчерашних злоключений.
Пришёл в чувство от того, что кто-то шлёпал меня по щекам (ещё одно эффектное начало для книги!)
— Роман, очнитесь! Да очнитесь же!.. — раздался надо мной голос владельца «Авеню».
Я наконец смог собрать взгляд, и передо мной появился знаменитый павловский оскал.
— Всё хорошо? — осведомился оскал.
— Голова… — простонал я, положив руку на лоб и обнаружив на нём мокрую тряпицу.
— Эти чёртовы бильярдмены, — проскрипел Павел, помогая мне сесть. — Расположились на втором этаже и творят, что хотят!..
— Не понял? — сказал я, сняв тряпицу со лба.
— Вам по голове попали бильярдным шаром! Он странным, непостижимым образом вылетел из окна бильярдной, — объяснил Павел и воинственно погрозил потолку кулачком. — Ух, я им теперь!.. На камере всё видно!
— Спасибо, — сказал я, протягивая тряпицу, и только тогда обнаружил, что сижу в закрытом для посетителей отделении гардероба на кушетке для переобувания. — А где моя шляпа?
— Должно быть, осталась там, — сказал Павел, задумчиво принимая мой недавний компресс. Тут директор выпрямился и торжественно проговорил: — Ввиду того, что инцидент имел место быть около моего ресторана, предлагаю вам небольшую компенсацию: собственную шляпу!
Он из-за спины, как фокусник, извлёк шикарную белую фетровую шляпу.
— Правда, не стоит… — сказал я, но шляпа уже сидела на моей голове, и я почувствовал приличную шишку на затылке.
— А также, — продолжил Павел, — вам будут бесплатно предоставляться любые напитки из бара в течение месяца! Прошу прощения за причинённый вам вред! — Он вновь с гневом воззрился в потолок.
— Паша, ну хватит, мне даже страшно, — попытался я прекратить всю эту официальность и льющийся из него концелярит. Тогда, несмотря на мигрень, я чувствовал себя не так плохо, как могло бы показаться.
— Нужно было сразу вызвать врача, — всё негодовал Павел, — а эти идиоты положили вас здесь и мне сообщили лишь полчаса назад, чёрт бы их…
— Кто? — тупо спросил я.
— Официанты! Они обнаружили вас, — объяснил Павел и вновь принял стойку. — Не переживайте, все виновные будут наказаны!
Я вспомнил о своих вещах и начал шарить по карманам пальто. Телефон, ключи от квартиры, трубка… похоже, всё на месте. Тогда завернул рукав и проверил часы. Они показывали полночь.
— Сколько я здесь пролежал? — спросил я, вспоминая, в какое время вышел из ресторана. Вроде как в десять вечера. — Два часа?