Артемий Мар – Три слова для тишины (страница 3)
Его мозг вскипел от ужаса и осознания: бежать бесполезно. «НИКТО» уже здесь. Внутри его личной реальности. И следующее, что оно поглотит и сотрёт, будет он сам.
Глава 6. Библиотека несуществующих книг
Бежать в полной тишине оказалось пыткой. Его собственное тело предавало его: стук сердца, которого он не слышал, но чувствовал в висках и горле как дикую, немую пульсацию; свист воздуха в лёгких, превратившийся в мучительное ощущение разрыва. Он бежал по пустынным улочкам спального района, и за ним, как призрачный шлейф, плыл его личный пузырь беззвучия. Окна домов по его маршруту гасли, будто сама жизнь отдёргивалась от заразы.
Он свернул на Тупиковую улицу. Она действительно была тупиковой: упиралась в глухую кирпичную стену заброшенной фабрики. На углу, вклиненное между двумя безликими хрущёвками, стояло невысокое здание из тёмного кирпича с вывеской, на которой остались лишь облупленные следы букв. «Б…бл…отека». Окна были грязными, но внутри горел тусклый, желтоватый свет.
Артём влетел в дверь, едва не сорвав её с петель. И – очнулся.
Тишина лопнула. Её сменил густой, пыльный воздух, пахнущий старой бумагой, клеем и чем-то электронным – озоном, как после грозы. Звуки мира ворвались обратно: далёкий гул машин, скрип половиц под ногами, его собственное прерывистое, хриплое дыхание.
Он обернулся. Его пузырь тишины остался за порогом. Он видел его как странную дымку, искажающую вид улицы, но она не пересекала дверной проём. Будто здесь, в библиотеке, действовали другие законы.
Внутри было нечто среднее между архивом и серверной. Бесконечные стеллажи, уходящие в полумрак, ломились от папок, книг и переплетённых рукописей. Но в центре зала, под единственной яркой лампой, стоял массивный письменный стол из тёмного дерева, а на нем – нечто совершенно анахроничное: древний компьютерный терминал с зелёным монитором и мигающим курсором. К нему были подключены несколько жёстких дисков, обмотанных изолентой, а откуда-то из-под стола тянулись толстые чёрные кабели, уходящие в дыру в полу.
За терминалом сидел пожилой мужчина в потертом кардигане. Он что-то печатал, не обращая на Артёма внимания. На табличке на столе было выгравировано: «ХРАНИТЕЛЬ. КАТАЛОГИЗАЦИЯ И ВОССТАНОВЛЕНИЕ».
– Закройте дверь, – негромко сказал Хранитель, не отрываясь от экрана. – Сквозняк. Бумаги летают.
Артём, машинально повинуясь, захлопнул тяжёлую дверь. Улица с её тишиной исчезла.
– Меня… меня преследует…
– Знаю, – перебил Хранитель. Он наконец поднял на него глаза. Это были глаза библиотекаря: усталые, внимательные, видевшие тысячи историй. – Вы – артефакт с пометкой «рассогласование». Временный файл, занявший постоянное место. «НИКТО» выполняет дефрагментацию. Вы – мусор, подлежащий удалению.
– Я человек! – выкрикнул Артём, и его голос прозвучал громко и жалко в этой тишине.
– Человек – это согласованная история, – философски заметил Хранитель, откидываясь на стуле. – У вас же история… двойная. На вас наложен чужой сценарий. И ваш оригинал, судя по всему, не был удалён корректно. Остались обрывки памяти. Воспоминания-призраки. Это и привлекает Корректора.
«Корректор». Новое имя для «НИКТО». Не лучшее.
– Смотритель сказал… найди Первоисточник. Автора.
Хранитель кивнул, потянулся к стопке перфокарт в коробке из-под обуви.
– Смотритель – романтик. Он верит в силу творца. Но Автор – всего лишь пользователь, нашедший брешь в системе. Система же… она больше. Вы хотите найти того, кто написал вас? Ищите здесь. – Он махнул рукой на стеллажи. – Все истории здесь. И настоящие, и… внедрённые.
Он повернул монитор к Артёму.
– Ваше имя?
– Артём. Смирнов. Кириллович.
Хранитель что-то ввел. На экране замелькали строки текста, похожие на код.
*>> ЗАПИСЬ #A-78: СМИРНОВ А.К. (ОСНОВНОЙ КОНТУР). СТАТУС: АКТИВЕН. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: Г. НОВОСИБИРСК. *
*>> ЗАПИСЬ #B-42: СМИРНОВ А.К. (НАЛОЖЕННЫЙ КОНТУР). СТАТУС: КОНФЛИКТ. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: ОШИБКА ДУБЛИРОВАНИЯ. *
Артём впился в экран. Основной контур. В Новосибирске. Значит… где-то есть другой Артём Смирнов. Настоящий. А он… наложенный контур. Ошибка дублирования.
– Откроем основную запись, – прошептал он.
Хранитель щёлкнул. На экране появился текст, похожий на сухую биографическую справку, смешанную с литературным наброском.
*…проявил склонность к точным наукам… окончил НГУ… женился на коллеге, ЕЛЕНЕ (см. ЗАПИСЬ К-19)… в 2018 году погибли родители (КИРИЛЛ И АННА СМИРНОВЫ) в ДТП… период депрессии… в настоящий момент работает ведущим инженером в "СИБИРСКИХ СЕТЯХ"…*
Родители погибли в ДТП. Оба. И мать звали Анной. Не Еленой. Это была чужая жизнь. Правильная, цельная жизнь того, кем он должен был быть.
– А… наложенный контур? – спросил Артём, чувствуя, как его тошнит от осознания.
Хранитель открыл вторую запись. Текст был другим – более эмоциональным, нервным, с пометками на полях.
«Источник Л.К. Автор/Карелин». Имя. Л.К. Карелин. Автор.
– Где он? – голос Артёма был хриплым. – Где этот Карелин?
– Авторы редко оставляют обратный адрес, – вздохнул Хранитель. – Они боятся не только Корректора, но и последствий своих правок. Но… – Он покопался в файле. – Здесь есть якорь. Точка, с которой началось внедрение. Координаты. – Он выписал что-то на клочке бумаги. – Старый научный городок «Центавр». Заброшен с 90-х. Будьте осторожны. Места вроде этого… притягивают не только любопытных.
Внезапно зелёный экран задрожал. Текст на нем поплыл, превращаясь в месиво символов.
*>> ЗАПРОС НА ОЧИСТКУ ФАЙЛА #B-42.*
– Он нашёл нас, – спокойно констатировал Хранитель. – Через терминал. Он в сети. Уходите. Сейчас.
– А вы?
– У меня есть резервные копии. И своя работа. Уходите, Артём-дубль. Ищите своего Автора. Только он знает пароль для вашего… сохранения. Или удаления.
Кабели под столом затрещали. Лампочка над головой Хранителя мигнула и погасла, остался только зловещий зелёный свет монитора, на котором строчка за строчкой исчезала его, Артёма, наложенная биография. Стиралась сама информация о его существовании.
Артём схватил бумажку с координатами и бросился к выходу. На пороге он обернулся. Хранитель сидел в темноте, освещаемый лишь мерцающим экраном, и смотрел на исчезающий текст с печальным профессиональным интересом. На его столе лежал открытый том. Артём мельком увидел название: «Протоколы Корректора. Том I: Стирание как акт милосердия».
Он выбежал на улицу. Ночь. Тишина его личного пузыря исчезла. Но теперь весь мир вокруг казался ему ненастоящим, хрупким, вот-вот готовым рассыпаться или быть переписанным заново. У него в руке было имя: Карелин. И место: «Центавр».
В голове гудело. Два Артёма. Наложенный контур. Ошибка дублирования.
Он сел на скамейку, игнорируя холод. Телефон жёг карман, но он не спешил его доставать. Он закрыл глаза и заставил себя думать, как следователь.
«Карелин. Автор. Зачем ему понадобился я? Он мог взять любого. Но он взял мою внешность, мою дату рождения… мою жизнь. Почему?»
Он перебрал в памяти всё, что рассказал Хранитель. «Источник Л.К. Автор/Карелин». «Внедрение… с целью коррекции травмы у ИСТОЧНИКА Л.К.»
«Источник – это Лев Карелин. Он пытался вылечить себя? Нет. Он пытался воскресить сестру. Значит, источник травмы – не он сам, а его сестра. Елена. И её травма – это… смерть. Но если она мертва, при чём здесь я?»
Внезапно его пронзило.
«Если Карелин создал меня, чтобы воскресить Елену в памяти отца, значит, отец должен был быть ключевой фигурой в её жизни. Но отец – всего лишь следователь, который вел её дело. Если, конечно, он был просто следователем…»
Это был его собственный логический скачок. Не информация от Хранителя, а вывод, сделанный на её основе. И этот вывод вел к простому, но страшному вопросу: а что, если отец знал Елену не по долгу службы?
Но, прежде чем двинуться в путь, ему нужно было сделать одно. Он достал телефон, нашёл в поиске «Смирнов Артём Новосибирск». Соцсети. Он должен был увидеть. Увидеть себя настоящего.
Профиль был закрыт. Но на аватарке… был он. Совсем другой – уставший, серьёзный, в очках, но это были его черты. Его лицо. А рядом с ним на другой фотографии (маленькой, в превью) – женщина. Та самая, с фотографии в сейфе. С умными, печальными глазами. Подпись: «С женой Леной».
Его мозг вскипел. Его «Автор», Карелин, вписал его в реальность, использовав как шаблон… другого человека. Настоящего Артёма из Новосибирска. Но зачем? И кто тогда эта Елена? Жена настоящего Артёма? Или… что-то связанное с Автором?
И самый ужасающий вопрос, пришедший в этот момент: А что, если «НИКТО»/Корректор – это и есть попытка настоящего Артёма из Новосибирска… вернуть свою украденную жизнь?
ЧАСТЬ 2: ЧЕРНИЛЬНАЯ КРОВЬ
Глава 1. Нулевой пациент
Дорога в «Центавр» была не просто поездкой на машине, взятой напрокат. Это было путешествие в небытие. Заброшенный научный городок, некогда передовой форпост кибернетики и семиотики, сейчас напоминал серый зуб, торчащий из земли. Бетонные коробки зданий, изъеденные временем и граффити, заколоченные окна, пустынные аллеи, заросшие бурьяном. Где-то здесь, в одном из этих зданий, его создали. Не родили – создали. Сшили из чужих воспоминаний и вшили в чужую жизнь.