Артемис Мантикор – Принц мародеров (страница 29)

— Главный? — не понял книжник.

— Книжная Лакомка, так она себя называет. Или магистрасса Лакки.

— Послушай, пустотник. Представь себе столовый прибор с острыми зубцами…

— Никак не уймешься? — рыкнул ворон, не произведя никакого эффекта на сумасшедшего. — Окей, будет тебе подсказка и на это. Но только после того, как отведешь меня к башне Лакки.

— Башня. Башня. Башня-башня-башня. Она высилась над нами, а под ней томились узники. Камеры, клетки, загадки. Я хочу знать все ответы, пустотник! — в глазах психа снова зарождались опасные огоньки и ворнон поспешил направить его бред в нужное русло.

— Ты идешь со мной к башне. Я помогаю с загадками. Ты понимаешь, что я тебе говорю?

— Да? Да. Да! Я понимаю. Я пойду куда скажешь. Куда?

— Просто иди за мной, — сдался ворон. Похоже, проводника найти будет не так-то просто. Может, все получится и так, благодаря компании местного? Ну, шансы определенно есть.

Сайрис надеялся, что наличие спутника в виде местных поможет попутно решить и еще одну проблему — возможно преследователь, если он все еще на хвосте, тоже собьется со следа. Ну или постесняется атаковать рядом с книжником. Лакомка рьяно следила за поголовьем обитателей своей дурки и убийца мог бы сам легко оказаться здесь нежелательным гостем.

Пестреющий красками домен книжников больше не казался ворону чем-то волшебным. Чем больше он знакомился с местными обитателями, тем больше локация казалась ему настоящим доменом Смерти, куда больше заслуживавшим этого названия, чем реальные владения Танатоса у Хвостатого рынка.

Книжники встречались все чаще. Бездумными тенями они слонялись между домов, а чаще — валялись в траве, медленно превращаясь в часть окружающего пространства. Деревьев, подобных встреченному вороном ранее, больше не было, но в Доминионе очень многие растения могли проявлять подобные им свойства, когда речь идет о существах с волей в одну-две единицы.

Поморщившись, Сайрис беззвучно выругался в пустоту. Совсем рядом в траве лежала миловидная седая девушка с цветком, проросшим сквозь ее череп и выглядывавшим из ее глаза. Вокруг нее, словно у ложа феи, бесновались светящиеся мотыльки и две стайки алых маноедов. Левую руку несчастной опутывала колония кровавого люминориса, а правая нога по неведомой причине обращалась в камень.

Непонимающий происходящего мог бы счесть это красивым, но инженер к ним не относился, к своему сожалению. Вид девушки пробрал его до глубины его души, минуя пятно пустоты в солнечном сплетении.

А еще она улыбалась.

Ну-да ну-да, как же иначе. Чертовы книжники.

Ворон сплюнул.

Особого шарма моменту добавил его доселе молчаливый спутник, не удержавшийся от глубокомысленного вопроса:

— Столовый прибор. Помнишь? На счет него…

— Потом, — процедил ворон сквозь зубы.

— Понял. Конечно. Я знаю, что ты сдержишь слово. Даже если ты потом меня сожрешь…

— Заткнись, или я сожру тебя прямо сейчас!

Парень хотел было сказать что-то еще, но застыл с открытым ртом и молча поплелся следом.

Первое посещение любого домена всегда проходило без быстрых перемещений, поэтому впереди ждало еще неизвестно сколько времени пути. Возможно, башня Лакомки будет уже за следующим поворотом, а возможно… возможно этот псих водит его кругами, а компас лжёт. Или наоборот. Поди сам разбери с этими блаженными.

Миновав очередную улочку, ворон увидел, наконец, башню. Издали, выступающую из вечной тьмы Подземья. Совсем не похожую на стандартные хрустальные башни Доминиона и больше напоминавший выросший из дома роговой нарост из хаотичных пристроек.

Но главное, инженер её увидел. Это значит, что план удался, и он все же проник в сердце домена Знаний.

Улыбка сама собой расплылась на бородатом лице, но тут же сжалась обратно в тонкую щель при виде того, что вместе с новой развилкой принесла с собой дорога. Навстречу вышел очередной книжник, сосредоточенно смотря сквозь пространство вокруг.

Ворон и рад бы его не заметить — тот бессмысленно пялился в пустоту перед собой. Но едва он подошел ближе, как тот сам решил к нему обратиться:

— Господин пустой дух. Не желаете приобрести улыбку?

— Чего?

— Улыбку, господин пустотник. Всего семь медных монет. Это ведь счастливое число, верно?

— И что я за это получу?

— Искреннюю и полную радости улыбку, господин Пожиратель Света.

Ворон вздрогнул. Так назывался его класс или регалия или еще что-то, говорившее о связи с проклятой стихией. И он, само собой, почти всегда держал это словосочетание скрытым. Откуда простому книжнику знать нечто подобное? У него даже уровень вдвое меньше, чем у любителя тюремных загадок.

— Оставь-ка её себе, дружище. Вдруг это на вашем книжном означает что-то зашкварное?

— Это очень нехорошо, — со знанием дела поддакнул доходяга из подвала, видимо узнав знакомое слово. Раздражение, зарождавшееся в душе ворона, еще больше усилилось. Пустые глаза обоих книжников и абсолютно бессмысленный поток мыслительной деятельности пугали. Словно бы что-то в них давно погибло при живом теле. Часть разума и почти все, что можно называть душой. Только какие-то осколки личности, тлея, заставляли их двигаться.

— Сраные жертвы сраного угасания, — выругался Сайрис и сплюнул. Он уже сбился со счета, в который раз за сегодня.

В обилии росший корнецвет с каждой минутой становился немного темнее — отведенный на задачу срок подходил к концу. Хорошо, что хотя бы обратно ему не придется проделывать весь путь так же. Прежние правила Доминиона вступят в силу, и Хвостатый рынок будет для него находиться за первым же поворотом.

Башня Знаний высилась над руинами и редкими безучастными книжниками. Действительно, совсем не такая, как хрустальная башня домена Смерти. Но это и не удивительно — последнюю строили древние создатели города. Возможно, сам великий его глава.

Эта же башня смотрелась в сравнении скорее метафорой. Хоть по высоте она и превосходила любое виденное вороном здание в городе, все же она уступала центральной башне домена Смерти не меньше, чем втрое. А может быть даже и впятеро. Сложно судить точнее — ведь вершину башни из цельного прозрачного камня ворон не видел.

Множество пристроек и башенок по всей конструкции, постоянная смена формы из округлой в прямоугольную, разного размера балкончики, некоторые из которых подходили разве что феям, тогда как другие могли бы вместить и гиганта. Впрочем, ненадолго, судя по очень хлипкой конструкции самих балкончиков.

Это место было создано силами самих книжников. Хотя это и непросто представить, глядя на местных. Даже странно, как та же Мышь из «Данталиана» может быть настолько разумной и… человечной, что-ли?

— Ну что? Я выполнил свою часть сделки? Ты скажешь? Скажешь? Я хочу…

— Ну-да ну-да, хочешь знать, я в курсе. Окей, в твоей книжке ведь были иллюстрации верно? Как думаешь, какой ответ дали бы те, кто на ней изображен?

— Верно-верно? Там была подсказка, да?

— Прояви наблюдательность, внимательно посмотри на их лица, — пожал плечами ворон. — И задай правильный вопрос.

Парень ненадолго завис, и ворон уже поднял руку, чтобы постучать в дверь, когда прозвучал новый вопрос:

— Кажется, понял… То есть не понял и понял. Я прав?

— Не знаю, парень.

— Понял, какой вопрос нужно задать. Ответ. Но не понимаю. Это противоречит…

— Тюремная логика полна противоречий, мой друг, — похлопал ворон по плечу безумца. — А теперь давай-ка прощаться. Голова у меня о тебя и твоих сородичей болит. — парень неохотно стал пятиться, словно до последнего надеялся, что инженер скажет еще что-то, и тот все же бросил с нотками снисхождения. — Кстати, а ты не пробовал разгадывать нормальные загадки? Ну там, сидит дед во сто шуб одет или все такое.

Глаза книжника загорелись недобрым огнем и ворон сразу же пожалел о своих словах. К счастью, их уже разделяло метров пять, а потому он, наплевав на правила приличия, отворил дверь и проскочил внутрь дома, в котором утопало основание башни Знаний, без стука.

8. Жертвы угасания 4/4 ̶(̶в̶о̶р̶о̶н̶ь̶я̶ ̶г̶л̶а̶в̶а̶)̶

Внутри помещения пахло к травяным чаем, корицей и свежей выпечкой. Да, именно настоящей выпечкой из нормальной пшеничной муки, или скорее, близкого по свойствам аналога, но точно не из грибов.

Следом за ударом по носу ворона окружил звук множества механических устройств всех известных ворону видов. Вороньи механизмы, паровые устройства гномов, незнакомые стальные приспособления для разнообразных целей — все это позвякивало, постукивало, чадило белесым водным паром или булькало от нагрева.

Свет… что ж, он здесь жил, подобно светлячкам-маноедам. Солнечно-желтое, янтарное, лазурное и изумрудное свечение переходило с одного места на другое, перелетало от колбы к колбе и прячась между многочисленных склянок и колб так и не выдавая реального источника. А ведь помимо этого в обилии были расставлены светильники, как и в случае со всем остальным — представленные в полном разнообразии форм. Лампы накаливания сорамин, зачарованные свечи змей, масляные лампы, магические огоньки под потолком, имитирующим дюжину крошечных солнц, застрявших в облепившей потолок зелени, расступавшейся лишь подле вороньего вентилятора.

Между тем вокруг было полно и других предметов — ларцы, вазы, колбы с засушенными растениями, множество книг, какое-то странное колесо, десяток посудин с разросшимися магическими растениями, череп неведомого гуманоидного создания с рогом, деревянные идолы, парочка натюрмортов, песочные часы, колесо от ткацкого станка… Для перечисления всего потребовалось бы, наверное, с пол цикла.