Артемис Мантикор – Истинный враг (страница 28)

— Заткнись. Я уже сдалась, очень давно. Заткнись и слушай.

Она подняла заплаканные глаза на меня.

— Мне всё уже надоело, как Теф… знаешь, давай просто хорошо проведём время сегодня. А затем… — сказала она и протянула мне легендарный кинжал Альмы. — Сделай это, когда я усну.

— Нет…

— Сделай, становись свободным и лети к своей шаманке, архидруид. Ты будешь отличным богом бескрайних трав. Это беспроигрышная сделка.

13. Охота лежащая по ту сторону

— Селена, ты не в себе, — попытался я образумить богиню.

— Нет, я в себе! Больше, чем когда бы то ни было с того момента, как оказалась здесь, Арк! Мне надоело копаться. Чем такая жизнь, так лучше вообще никакой! Дай мне прожить свой последний день красочно, и покончим уже с этим!

— Подумай головой, Селена! — я сел рядом с ней и встряхнул. — Чем это помогло тем двоим? Тефнут и Павел убивали и возрождали друг друга хрен пойми сколько раз. Где результат?

— Ну…

— Оазис, похоже, ещё и как-то блокирует души, иначе возрождение спустя такой долгий период бы не сработало.

— Или они читерили и сами привязали свои души! — воскликнула она. — Система просто не приняла их попытку обмана. Или, может, фрагмент вообще нужно уничтожить! Я сама это сделаю!

— Что за бред, Селена? Зачем уничтожать фрагмент, что вообще это изменит?

— Я не зна-аю… — она обняла меня за ноги и зарыдала.

Мда…

Я погладил её по голове.

— Верь мне. Помнишь, как сказала Альма? Мы или выберемся или сдохнем пытаясь. Очень правильные слова, как по мне.

— Ну вот, даже ты не уверен.

— Я-то уверен. А ты только что говорила, что тебе уже жизнь не мила.

— Спаси нас всех, Арктур. Ты мой избранник. Пройди Оазис… — шепнула она мне почти в самое ухо.

Я обернулся, но девушка уже обнажилась, прыгнула в воду, окатив меня волной, и нырнула.

Лангольеры в этот раз совсем не спешили, как и блуждающая по городу Альма.

Зато утром нас ждала радостная новость.

Селена пила утренний алкогольный чай, болтая ногами и витая в облаках. Я планировал продолжить опыты с ассимиляцией запредельной твари. Альма же просыпалась пораньше и часто гуляла по городу в одиночестве.

— Как-как называется эта тварь? — спросил я у целестин, которая прервала наш с Селеной утренний чай.

— Система называет её амёбой.

— Простейшее? — удивилась богиня трав.

— Простотой там даже не пахнет. Почему Система её так обозвала, сама у неё спрашивай. Вообще, это био-маггито-фракто-аберо-средоточие, — с трудом повторила Альма. — Живая одухотворённая разумная аберрация, являющаяся источником энергии.

— Восемь цепей, я правильно посчитал?

— Да. Оно на порядок сильнее лангольера. Но если у него есть приставка о фрактале, то оно должно его есть.

— Но на вход оно не реагирует.

— Мы для него букашки. В том числе физически. Тварь где-то метров десять-пятнадцать. Та дыра, что мы делали для лангольеров, для него мелкая трещина.

Сказать по правде, я сам уже терял веру. Мы здесь были так долго, что впору поверить в невозможность сбежать.

— Моё дело предложить, — пожала плечами Альма.

— А я не говорил, что мне не нравится. Будем готовиться к переходу. На всякий случай нужно сделать запасные тела и клоны-приманки. Копьё может не справиться, учитывая разницу в размерах. А если и справится, это будет его последний бой.

Вскоре я своими глазами увидел, кого нам подыскала Альма.

Это был длинный косяк существ, и передвигались они достаточно медленно, к тому же на большом расстоянии друг от друга. Существа были не только метров двенадцать-тринадцать в высоту, но и имели множество подвижных хвостов, которые делали их длиной где-то метров сорок.

В целом создания походили на медуз, только с излишне угловатыми формами, геометрически правильными и светящимися телами. Они отталкивались от воздуха и продвигались дальше по своим делам.

Явление это было не постоянное — стайка мигрировала откуда-то со стороны двадцать первого сектора.

Поскольку это была непривычная фауна для этих мест, и мы таких прежде не встречали ни разу, нужно было не терять зря время, а готовиться на ходу.

Сперва — разрядить все способности, расширяя проход. Одного заряда не хватало. Мы сели в медитацию для восполнения сил. Я перешёл в древесную форму, а следом почувствовал нежную ладонь Селены. Руки стали сплетающимися ветвями. Включилось единство и мы срослись в единое древо. Навык недвижимого ускорил восполнение маны.

Работа была не быстрой, минимум дня три, чтобы расширить в каждую сторону. Но амёбы, к счастью, были существами достаточно медлительными, и их было немало.

Вскоре окно наружу стало огромным. Было странное чувство, стоять на самом краю, будто стоит сделать один шаг, и ты провалишься вниз. Мимо проплывала какая-то непонятная полупрозрачная нечисть, напоминавшая крупное полотенце. Тварь шла прямо мимо меня. Казалась, что я мог её погладить просто протянув руку.

Однако стоило мне это сделать, как между нами проявился барьер — синеватое полупрозрачное силовое поле, делающее наш контакт невозможным.

— Вот она, — Альма указала на плывущую мимо медузообразную штуку, которую как будто перевели в полигональную модель с ровными гранями.

До нас существу не было никакого дела, как и живому полотенцу до этого.

Мы встали втроём перед линзой и взялись за разные части посоха Рены. Артефакт прекрасно работал и так, проверено очень богатым опытом использования. В Оазисе он был самым часто применяемым инструментом.

Яркий луч света ударил в бок существу и начал прожигать в нём дыру.

Процесс был медленным. Монстр не сразу понял, что его атакуют. Я подумал, что, наверное, его вообще нельзя ранить ни светом, ни температурой. Но затем, когда ожог на теле существа стал заметен, я понял, что оно просто не заметило нашего удара.

Тогда я повернул направление атаки на подвижные хвосты, растущие из тела медузы, и сосредоточился на том, чтобы пережечь хоть один. Толщиной они были с человеческое бедро. Совсем небольшие относительно тела твари.

Работать пришлось снова-таки долго. Но медуза замедлилась и пропустила мимо сородича. Она будто дрейфовала по воздуху дальше, но уже осторожно, ожидая подвоха.

И он был: вскоре один из жгутиков отделился от тела и полетел вниз, где мгновенно стал добычей кого-то отдалённо напоминавшего размазанную птицу-мутанта.

Медуза атаковала тварь чем-то вроде прозрачного сгустка искривлённого пространства, от чего птицу разнесло на отдельные части. Самые крупные из них начали тут же в воздухе регенерировать в трёх новых птенцов, но медуза сочла свой долг мести выполненным и полетела дальше.

— Он нас не видит за барьером, — поняла Селена.

— Нужно подумать, как увеличить урон, — задумалась Альма.

— Хм. Представь, что ты летишь вдоль стены, из которой в тебя выстреливает луч света и отстреливает, ну, скажем, ухо. Твои действия? — спросил я.

— Вопрос не корректен, — покачала головой целестин. — Я бы отлетела подальше на всякий случай, потому что у меня есть разум и осознанность.

— А если бы их не было?

Альма улыбнулась.

— Майор-ами! Тогда я бы хорошенько ударила по этой стене. У неразумных тварей лишь инстинкты и голые чувства. К чему ты клонишь?

— Лангольеры залетали сюда из любопытства при виде зелени и земли. Возможно они не видели нас через барьер. Рискну предположить, что снаружи мы невидимы, иначе у Странника было бы полно историй о том, как из Оазиса передают весточку.

— Думаешь? — нахмурилась Альма. — Добраться вниз не так-то просто. А удержаться и пробить чем-то аделит… даже у нас уходит до сих пор трое суток работы. Наверху пересбор этого сделать не позволит вообще.

— Тия же смогла. А у этого некроманта Павла, думаешь, не было группы? Или Иван Мудрец в истории о четырнадцатом секторе — этот точно не был деспотом, у него были товарищи, может, даже посильней нас, раз без лифта спускались за тридцатый. Кто-то бы наверняка уже это провернул.

— Да, наверное, ты прав…

— А ты ещё злился, что я тебя не будила, — заметила Селена.