Артемис Мантикор – Город, которого нет 7 (страница 67)

Реализм картин Красноглазки был невероятным, но всё же это оставалось рисунком, потому вблизи можно было увидеть оставленные кистью с краской отметины с фактурой ворсы.

Однако при этом, когда я попытался коснуться стены дома, на которой был нарисован рисунок, но ощутил пустоту.

— Как видишь, — прокомментировала Маруслава.

— Ты пробовала исследовать эти миры?

— Немного, — кивнула она. — Походила пробовала применять магию. Пока не получалось.

— Там есть что-то живое?

— Ну, растения точно есть. Зверей и людей нет. Птицы есть в одном. Там Скалистый утёс рядом с морем, а в небе летают чайки. Но они далеко…

— А насекомые?

Маруслава задумалась. Это было важным моментом — чайки часть картины, а муравьёв, скрытых в траве, Красноглазка не рисовала, так что, если они есть, то это портал в реальное место, а если нет — значит, мир создан ею самой.

В первом случае у нас будут проблемы с незваными гостями, во втором — пусть себе рисует, главное людям не показывать, чтобы стиратели не заинтересовались. Тех, кто молчит и не светит своими неположенными по эхо способностями, Город не трогает. Ключевое здесь — чувства первоуровневых.

— Ладно, я сам потом схожу на разведку. Сначала, наверное, всё же слетаю за бумагой в Город.

— И канцтоваров накупи, — добавила Маруслава. — Красок, карандашей и всего такого. Ей такими темпами надолго не хватит.

— Накупи… знать бы ещё, как, — хмыкнул я.

Надеюсь, здесь неограниченная щедрость, потому что, если здесь реально коммунизм, придётся доказывать, что вёдра с красками и баулы с карандашами — это моя потребность, и я в здравом уме.

— Ты что-то придумаешь, — уверенно сказала Маруслава. — Главное, что бумагу можно спрятать или сжечь, если с той стороны полезет что-то опасное.

— Пока же ничего опасного здесь нет. Повезло, что она у нас больше пейзажист.

— Готов поставить на это свою задницу, Полярский? Когда оттуда полезут черти, или когда потом стиратели будут загонять их обратно?

— Ты слишком рано начинаешь паниковать, ещё ничего не случилось. Успокойся и жди. Я слетаю за бумагой, а потом подумаю, что делать дальше.

Маруслава кивнула и откинулась на кровати. Красноглазка, весело напевая, с упоением и высунутым языком рисовала что-то на полу. Нарисованные травы и цветы становились тем реальней, чем дольше я на них смотрел.

Покинув дом Красноглазки, я сел на летающий байк и обратился к голосовому помощнику.

— Слушай, если мне нужно много бумаги и принадлежностей для рисования, куда мне стоит пойти?

— В непродовольственный распределительный центр.

— Давай поиграем в игру. Я притворюсь ребёнком и буду задавать тупые вопросы, а ты отвечай так, чтобы я понял.

— Принято.

— Что это за центр такой?

— Место, где между людьми распределяются непродовольственные ресурсы. Непродовольственные — значит несъедобные.

Я хмыкнул.

— И я могу туда прийти и взять, скажем, с пару тысяч листов, а заодно вынести ведро краски?

— Разумеется.

— В чём подвох? А если я просто буду выносить оттуда всё, что мне понравится мешками?

— Если есть такая необходимость. В случае нужды робот-доставщик обновит ассортимент.

— А если я и его заберу?

— С какой целью? — в голосе машины послышалось удивление. Надо же, ещё и эмоциональные модули есть.

— Ну, допустим, я злодей и хочу уничтожать продукты, чтобы другим не досталось.

— В таком случае ваш рейтинг социального доверия будет снижен ввиду подозрения психического расстройства, и вам предложат направиться на лечение к специалистам. Человечество заботится о Человеке.

Последнее звучало, как лозунг. Такое я уже где-то слышал.

— А если я не захочу? Меня будут лечить насильно?

— Насильственные методы лечения применяются при душевной болезни, которая потенциально несёт вред другим людям. Не волнуйтесь, у деструктивного поведения, как и психопатии, есть причины и способы исцеления. Излечившееся пациенты обычно благодарят за лечение.

Я только хмыкнул.

— А подробней? Что ещё может навлечь ограничение свободы?

— Слово «навлечь» носит негативную коннотацию. Но если человек не осознаёт своё зло, разве не правильно будет ему помочь?

— Может быть, может быть, — я не стал спорить с роботом, всё равно у него нет своего мнения. Скорее, мотал на ус и запоминал, по каким правилам работает мир, в который я попал.

Утопия, конечно, сказочная. Хотя та же психопатия даже в нулевом не была поводом кого-то скручивать и везти на принудительное лечение. Далеко не все из них становились реальными маньяками, это больше киношная логика.

Летучий байк набирал высоту. Вылетал из дачного массива я так же, как летел сюда, но чуть повыше. Посматривал по сторонам, глядел на Город и окрестности. Наслаждался тёплым ветерком ранней осени и ощущением полёта.

— А если психопат будет тихим и мирным? — спросил я из любопытства.

— Согласно кодексу ментальных расстройств, психопатия сопровождается критически низким уровнем эмпатии, который делает пребывание индивида рядом со здоровыми людьми опасным.

— Просто низкий уровень эмпатии?

— Эмпатия — важнейший показатель человечности. Её отсутствие или некорректная работа могут причинить ментальный вред окружающим. Невозможность строить эмпатические взаимоотношения с другими людьми не позволяет полноценно существовать в обществе. Отсутствует возможность строить длительные романтические, родственные или дружеские взаимосвязи. Но это ментальное заболевание излечимо. Человечество заботится о человеке.

— Понял. Хорошо, что с эмпатией у меня всё в порядке.

— Разумеется. Твой балл развития эмпатии был оценен как «выше среднего».

Что-то в этом всём мне не нравилось. Хотя у меня в принципе слово «принудительно» всегда вызывало неприязнь. Но эта схема у них вроде бы работает. За два года надо будет поинтересоваться, есть ли у этой утопии обратная сторона, и какая. В конце концов, Город пытается всегда строить утопию, просто на высоком эхо понимает её в более вольной трактовке. Кажется, как-то так мне говорили… уже не помню, кто.

Вскоре я вылетел с тропы через туман, и голосовой помощник подсветил мне правильный путь. В прямом смысле — похоже, что в Городе была некая служебная сеть, и на крышах домов, мимо которых я гнал на аэрали, подсвечивались стрелки.

К нужному месту я прилетел достаточно быстро. Присел на крыше, где стояло ещё несколько единиц транспорта. Одна типа той, которая была вместо такси, пара байков, как у меня и ещё пять штук грузовых машин. С одной из них шла разгрузка товара. Роботами, само собой.

Голосовой помощник сообщила, что стрелки к тому, что мне нужно, будут и внутри помещения. Затем сказала активировать целеуказание. А когда я задал закономерный вопрос, что это такое, мне предложили просто подтвердить согласие, чтобы оно включилось само.

Как оказалось, это было что-то вроде голографического проектора. На устройстве включилось то что я принял поначалу за фонарик. Он и рисовал на полу передо мной стрелку.

Почти как в игре, — усмехнулся я про себя. — Герой идёт по стрелкам квестов.

Бумага, как и краски, были запаяны тем же образом, что и все предметы тут. Листы сразу выгрузил в ящик, краски погрузил в крупные пакеты из белого пара. Целлофановые кульки здесь заменяла та же субстанция, только в этот раз не прозрачная, а со странным эффектом, будто внутри был плотный строй белых облаков.

Немного прошёлся по непродовольственному центру, глянул что тут ещё есть. Интересной была почти каждая вещь, но я здесь надолго, так что можно не спешить набирать всё подряд. Тем более что сумки были и так забиты под завязку бумагой, краской и канцтоварами.

Когда добрался до своего летучего коня, уже сильно жалел, что взял с собой столько. Может, Маруслава сильно преувеличила скорость рисования Красноглазки? Тут у меня с собой на целую художественную академию барахла…

Погрузил всё на летучий байк и взлетел. В третий раз это казалось уже совсем не сложным действием.

Настроение было прекрасным, хотелось ещё поизучать этот мир и, в частности, узнать об этой забавной технологии, из которой здесь делается вся тара и защитная оболочка предметов.

— Кстати, у голосовых помощников есть имена?

— Ты можешь дать мне любое имя по желанию.

— А как я раньше тебя называл?

— Система.