Артемис Мантикор – Город, которого нет 7 (страница 66)

— Что случилось?

Ответом был знакомый голос, которого я совершенно не ожидал услышать.

— Поягис! Полягис! Пи-ивет! — услышал я голос Красноглазки.

— В общем, она разговаривает и всё понимает. Речевой аппарат запаздывает, но она почти нормально формулирует мысли.

— Здорово! А срочное что?

— Откат, Полярис. То, о чём тебя предупреждала твоя Луричева. Это началось.

— Как проявляется?

— Её картины оживают. Фактически, она безостановочно открывает порталы в другие миры, и ей плевать на немагическое эхо.

— А она не может не рисовать? — спросил я, уже зная ответ.

— Нет. И, как я поняла из её объяснений, она даже не знает, что будет рисовать.

— А если убрать все карандаши?

— Ох… я уже пробовала. После этого решила, что лучше ничего с ней не делать.

— И какой результат?

— Она находит способ рисовать… Будет царапать ногтями стены, прокусывать пальцы, чтобы рисовать кровью… к чёрту, я не садист, пусть лучше карандашами пользуется.

— Насколько это опасно?

— Пока что оттуда ничего страшней кролика не выскакивало, но у неё были ведь и мрачные картины.

— Это похоже на какие-то фазы, — задумался я. — После обращения стиратели сначала становятся умственно неполноценными или психически больными. Но затем безумие ослабляет хватку, и разум начинает пробиваться. Чем его больше — тем больше вырывается наружу откат.

— Да, я тоже так подумала, — согласилась Маруслава. — И она преобразует пространство вокруг себя. Как Лукаш и Церхес. И всё это точно не согласуется с немагическим эхо.

Дорога по воздуху над городом заняла минут двадцать. У тумана я снизился и старался не привлекать лишнего внимания, а затем и вовсе спустился к самой дороге. Тем более, что с высоты видеть что-то через туман было намного сложнее.

Я пролетел к знакомой мне дороге и взял влево, затем вправо и взлетел на холм по извилистой тропе. Держался на уровне между землёй и кроной деревьев.

Дачный посёлок тоже преобразился согласно времени. Дома напоминали стилистику Города — серая и голубая гамма, много стекла или той эфемерной материи. Но здесь всё также пахло моей дачей из детства, от чего настроение сразу поползло вверх.

На выходе из дома меня уже ждала Маруслава. И тревожиться ей было из-за чего. Всё вокруг действительно было обрисовано красками. На стене дома нарисован яркий зелёный луг, светящийся под темнеющим, насыщенно-синим небом. С другой стороны — поле подсолнухов с торчащими пугалами.

На промокшей земле тоже был какой-то рисунок, но осенняя морось уже смыла его.

— Пояис!!! — воскликнула Красноглазка и прыгнула мне на шею. Я крепко её обнял и потрепал по голове.

— Рад тебя видеть. Говорят, ты теперь умная?

— Да! Есть буага?

— Бумага? Слетаю — будет. Тут недалеко, — ответил я и посмотрел на Маруславу. — А как там Церхес?

— Как обычно, тупит в её картины. Ему больше ничего не нужно. Есть им не обязательно, ты знал?

— Ну вот видишь, а говоришь бесчеловечные опыты не любишь. И с какой целью ты морила их голодом?

— Полярский, брось! Они появились тут только сегодня. А потом я увидела твоё сообщение на форуме и сразу же набрала.

— Ты быстро разобралась с местными технологиями, — похвалил я Маруславу.

— Ха, если бы! Просто я пришла сюда ещё два года назад.

— Сама? Зачем? Здесь же даже нет магии.

— Я хотела попробовать выживать в одиночку. Я помню, что ты говорил про общее дело и команду, но я воспитана так, что не могу себе позволить слабость. Я не Таня и не Марта. Я иду к силе. Такова моя природа, как мага.

— Красиво сказано. И чем тебе в этом поможет технический мир?

— Я… — Маруслава чуть отвернулась, покраснела и смущённо поджала губы. — Я ошиблась. Ты говорил про магическое эхо, все вокруг были уверены, что будет царство магии… я сразу и вбила четыре года, как проснулась. Высшая магия, гибридные стихии, легендарная заклинания, четвёртый ранг колдовства… это же всё, о чём я мечтала! Такое могущество ощутить в руках…

Она сокрушённо вздохнула.

— Не переживай, будет ещё. Не последнее эхо же.

— Да… я решила прожить этот круг ради ценного опыта изучения магии при минимальных возможностях. У меня есть акцессия и моя память. Вот, практикую.

— И как успехи?

— По-разному. В осознанный сон ухожу, наверное, каждый пятый день. Иногда бывает реже или чаще. Да и то, с ритуалами и специальным настоем. Во рту уже горечь стоит от чифира из калеи.

— Здесь настолько плохо с магией?

— Да… Сейчас я уже сплю всё время и пытаюсь вызвать сны, чтобы оказаться на изнанке. Получается редко, но год я заработала.

— А потратила уже два?

— Опыт бесценен, — не моргнув глазом ответила Маруслава.

Я ещё раз оценил девушку. Вид у неё был немного неряшливым. Покрасневшие глаза, растрёпанные волосы. На руке появилась нарисованная ручкой вязь сложных символов. В глазах было что-то слегка безумное.

— Выглядишь неважно. Ты точно в порядке?

— Да. Просто… завожу будильники себе каждые полтора часа. И сплю под циклы Монро. Это такая запись, которая повышает шанс осознаться. Да и предыстория у меня в этом мире какая-то жесть.

— А что с ней?

— Мне всегда невезёт с ней, когда нет магии. В этом мире я была алкоголичкой и, похоже, принимала какую-то местную дурь, которая вызывает галлюцинации.

— Да уж, шла к магии, как могла. Надо будет тебе могущества взять у Руты, — покачал я головой.

Подумать только, на что она готова пойти, чтобы стать хоть немного сильней в отсутствие магии. Удивительно, насколько в ней сильны её устремления. В мире без магии её предыстория — наркоманка, безумная кошатница, городская сумасшедшая. В мире с ней — профессор, боевой маг, уважаемый и адекватный член общества, с которого нужно брать пример. Настоящий образец для подражания — умная, интеллигентная и дальше по списку. Одна эта маленькая деталь полностью меняет всю её жизнь.

— Давно уже надо! Одной акцессии не хватает. В осознанный сон эмоциями не ломятся, это техника. Синергии между чувствами и отстранённостью нет, а акцессия вообще никак не работает с осознанием.

— И как вы тут? В чём нужна была помощь? Я смотрю, ты справляешься.

— Ты издеваешься? Полярский! Иди в дом, глянь, что она за эти несколько часов натворила!

— Кстати, а что ты вообще делаешь тут? У тебя ж квартира есть.

— Благодари богов, что я решила уединиться для практики подальше от цивилизации, — последнее слово она сказала с толикой пренебрежительного отвращения.

— Ладно, идём в дом.

Внутри было… как бы сказать? Наверное, больше всего это походило на дом Лукаша.

Пересекая порог, я оказывался в руинах древнего храма, вокруг которого через окна и дыры в стенах виднелись разные миры. Красные пустоши с бордовым песком, поле из полыни и других трав. Марсианский пейзаж. Заброшенный мир с обилием тополей…

У последнего я на некоторое время застыл. Его было видно через нарисованный ею проём выбитого окна, верхняя правая часть которого переходила в крупную трещину. За ней можно было увидеть впечатляющую высоту тополеподобных древ. Вдали виднелась ещё одна постройка, но, видимо, давным давно заброшенная.

— Вот такие вот у нас дела, — криво улыбнулась Маруслава, разводя руками.

— Красиво.

— Да, только место свободное кончилось, — буднично сказала она и плюхнулась на кровать. Из-за рисунков теперь казалось, будто кто-то зачем-то вынес в старые руины посреди поля несколько кроватей. Остальная мебель тоже была, но её Красноглазка разрисовала, только до постели не добралась, или, скорее, Маруслава не дала.

— И что, каждый из них функционален? — спросил я, касаясь нарисованной дыры в стене.