Артемис Мантикор – Город, которого нет 7 (страница 5)
Мы с девушками переглянулись. Понятно, что навык у девушки был нулевым. Зеркало новичка должно появиться в теплице в ближайшее время. Может, даже уже где-то есть.
Но что этот навык значит?
— Умбра — это тьма, — задумчиво сказала Маруслава. — Если точнее, одна из её разновидностей, овеществлённая тьма. Если терминология, конечно, совпадает.
— Вот из этой умбры он и делал своих химер. Правда, тела погибших тоже использовал. Марусь, у вас была такая некромантия?
— Марусь?..
— Имя у тебя длинное, а просто Мару называть как-то путано получается.
— Тогда лучше Мара. Или Слава… — ответила она растерянно. — Что до некромантии… её очень много разновидностей. Классическая через некротическую энергию, жреческая через магию смерти и богов. Есть ритуальная, но тут точно не то. То что ты описываешь больше всего похожа на стихийную. Но на основе тьмы это бессмысленно…
— А подробней?
— Ты же знаешь про естественную ауру и энергетические тела?
— Впервые слышу.
— Неучи… — бросила она с лёгким превосходством. — Это причина, почему невозможно применять магию внутри чужого тела. Маг воды не может вскипятить противника изнутри, потому что энергетические тела не позволят чужеродной магии проникнуть в тело. Для этого маг должен превосходить свою жертву, как человек насекомое.
Я кивнул.
— Понял, и?
— Мёртвое тело это сосуд без души. Энергетическая сущность покидает его и защита исчезает. Тогда сильный маг может закачать в манаканалы свою силу и таким образом управлять мёртвым телом, например с помощью воды внутри тела, воздуха, или выращивая внутри тел растения.
— Жуть, — поморщилась Тень.
— Это очень редко применяется. Такая магия всё равно требует много затрат на поддержку, так что уступает нормальной некромантии по всем пунктам. Потому и не используется. В случае с магией тени, это тем более бессмысленно, потому что у мага тьмы есть в распоряжении нормальная некромантия, которая и сильней и дешевле, и эффективней.
— Ну, на поле боя это выглядело сильно, — сказал я и посмотрел на стирателя.
Тот мало что понимал, только смотрел чёрным глазом в пол и серым — бегал по нашим лицам.
— Ладно, пошли кушать. Пока что будем смотреть за нашим новым другом и что он может.
— Я попытаюсь узнать в интернете, были ли похожие навыки, — предложила Таня.
— Угу, отличная идея, — кивнул я. — Тогда пока отдыхаем, а потом наверное поедем на дачу. Проведаем Красноглазку с Церхесом. Слава, на тебе смотреть за нашим товарищем и думать, что у него может быть за сила. Нужно будет попробовать его вывести на охоту в Изнанку. А ещё, Церхес говорил, что может провести к парочке своих коллег… но это в целом. Полноценный план будет, когда хоть немного передохнём. Литавр приходит раз в сезон, так что пока у нас есть время.
2. Дом, в котором живет странность
Последняя осень выдалась дождливой. Листья пожелтели и наливались насыщенным янтарным светом. У меня это время вызывало ностальгию. Третьего сентября две тысячи седьмого года я оказался в Городе, превратившись из лишённого надежды жителя постапокалиптического мира в счастливого горожанина, переживающего вторую молодость.
Настроение в такой день не может быть плохим.
Личная группа имени меня великолепного стояла на окраине Города. Нас окружали заброшки, у которых навеки застыли ржавые трамвайные линии. Больше трамваи здесь не ходят. Кроме одного.
Емельян, подобно мифическому Харону, медленно выезжал из густого тумана, только вместо лодки к нам шёл трамвай, позвякивая и приближаясь к заброшенной станции.
Я приготовился платить много денег и не ошибся. За перенос группы старик затребовал сумму в десять лет. Но это не испортило мне настроение. Потому как я назвал это обдирательством, а он сказал что согласен на восемь, но меньше не скинет.
— Не больше года. Да и то…
— В преддверии четырёхсотого эхо? Ха! Да ты видать сам рехнулся! — перебил меня старик. — Вам ехать сейчас туда двое суток.
— Сколько? — опешил я. — С чем это связано?
— Нестабильность, — ответил старик. — Несбывшаяся отплывает дальше от Города. Она ведь держится не очень крепко.
— То есть она может вовсе исчезнуть?
— Может, конечно. Но те, кто там живут будут против.
— Это всегда происходит перед высоким эхо?
— Да-а, — проскрипел он и неопределённо махнул рукой. — Оно часто растягивает мир. Законы физики, навязанные Городом искажаются, и становится возможным то, что не вписывается в его логику… так что, платишь мне восемь лет?
— Прости, старик. Надо было сразу сказать, что туда ехать так долго. У нас с собой даже еды нет.
— А-а, неучи… век живи, всех учи… Поеду порыбачу тогда. Эх… — он включил на колонке какую-то мрачную балладу и закрыл дверь.
— Кстати, почему он сказал про четырёхсотое эхо? Ты говорил «за три сотни».
Я посмотрел на Маруславу.
— Значит будем считать, что от трёх до четырёх сотен. Тань, насколько это существенно?
— На четырёхсотом точно будут нарушаться законы физики и здравого смысла. Многое зависит от цифр внутри индекса, сколько эхо уйдёт в изменение какого аспекта. Технически может быть вообще чисто технический мир, или скорее технофентези.
— В этот раз обещали вторжение хаоса, так что это будет магия, — вздохнул я. — Ладно, пойдём тогда на Несбывшуюся сами.
— То есть пешком? Два дня? — уточнила Таня. — А ты знаешь дорогу?
— Конечно. Ты говоришь с будущим вечным, — я насмешливо улыбнулся и вытащил из кармана путеводный амулет Руты, который должен был привести меня к её дому.
А вот займёт ли это два дня… хороший вопрос.
Про еду я, конечно, солгал. У нас с собой её было в избытке, в ящике. Не то чтобы я брал её специально, просто на всякий случай, вдруг большой компании захочется в дороге пожевать.
Но восемь лет — да ну к чёрту, меня жаба душит.
Так начался наш долгий путь на Несбывшуюся. Но не такой долгий, как я опасался после рассказа Емельяна. Наверное, амулеты работают иначе.
От нечего делать Маруслава продолжала читать лекции по магии, порой переключаясь на примеры и истории из своей жизни.
Красноглазка шла за нами вприпрыжку, не чувствуя усталости и не меняясь в вечно радостном настроении. Церхес озирался на каждый звук и вздрагивал каждый раз, когда мимо проходил человек или пробегало животное.
Но мы всё ещё шли по обычному Городу, где тлел свет приглушённых на ночь фонарей и пахло чистым осенним воздухом с ароматом влажных листьев. Под ногами чавкала лужа с грязью после недавнего дождя, и к ботинку прицепился красноватый кленовый лист. Вспоминалось детство, когда такие высушивали в книгах и собирали аппликации. Я могу всё, даже вернуть это время. Нужна только капелька времени.
Я взял с собой всю команду. Не знаю, что там будет за навык и удастся ли договориться, но он мог оказаться полезным кому-то из нас больше, чем мне, или, может, выторгую прокачку сразу для нескольких.
Пришлось пару часов гулять по Городу, в случайном направлении меняя маршруты, чтобы не выйти на окраину, но быть к ней поближе. Вечер перешёл в глухую ночь. На небе вспыхнули звёзды. Люди разошлись по домам и прохожие стали совсем уж редкими. Из домов всё реже доносились голоса людей, а свет в окнах сходил на нет.
Когда свет исчез полностью, я понял, что настоящий переход, наконец, начался. В Городе фонари на этом эхо не гасли полностью до самого рассвета. Да и дома начали казаться давно покинутыми. Больше поросли на крышах, больше признаков запустения и разрухи.
В таком состоянии мы шли ещё где-то с час, будто Город и Несбывшаяся не могли определиться, кто главный. Проступали признаки одного и другого, но от заброшенной улицы за пределами Города было всё больше и больше.
Меня отвлёк яркий свет под ногами. Я остановился, сделал шаг назад и с удивлением посмотрел на одинокий диод. Наклонился и поднял из грязи кусочек какого-то устройства. Небольшая железка, которую если прижать к корпусу, зажигался крохотный фонарик, дававший больше света, чем можно было подумать по его размеру.
Будем считать, что это знак. Тем более в таком месте. Осталось решить — знак чего.
— А расскажи про этого бывшего стирателя, — задал я новую тему для разговора Церхесу.
— Я говорил, что не знаю, какими способностями он владеет. Прости. Ничего нового не вспомнилось…
— Я помню, — остановил я его. — Расскажи всё, что знаешь. Что видел, как ты вообще узнал, что он там, куда ты нас ведёшь?
— Его дом видно с моего, — ответил Церхес. — И очень примечательная внешность, так что я сразу его узнал. Я видел его в первый день, когда осознал себя. Тогда мы все видели друг друга.
— И что за внешность?
— Из всех нас Лукаш меньше всего похож на человека, — ответил он.
— А на кого похож?
— Ну… большие глаза… нет рта и носа… и одежда, тут такой не носят. Я вообще такой не видел.