Артем Веселый – Россия, кровью умытая (страница 84)
пыльно…
Вскочил Илько.
Буза
шухор
тарарам…
Перед землянкой Гришка Тяптя и борзые конвойцы.
– Выходи, курва!
– Вишь, фасон взяла!
– Ни коня, ни возу.
– Гэ-э…
На шум сбегались.
– Хай…
– Май…
– За стрижену косу…
– Замерзать, што ль?
Из землянки в шинели внакидку вышла Фенька:
– Не дам.
А просили спирту. Погреться. Закачались, зашумели, заголготали, подняли такой хай – смрадно. Налитая дурной кровью рожа Гришки накатывалась на комиссаршу:
– Говори, не дашь?
– Нет.
– Не дашь?
– Нет.
Фенька повернулась и, крепким каблуком сбивая мерзлые кочки, не оглядываясь, ушла в землянку.
Помитинговали-помитинговали и решили: шлепнуть комиссаршу. Гришка, конвойцы, с полдюжины дудаков – не разобрались спросонья, в чем дело, – всем выпить хотелось.
Зеленцы просыпались, почесываясь. Крестились на занимавшийся восток, грели котелки.
Илько бегал от костра к костру, пинал спящих, хватал за ноги, за руки.
– Братаны, становитесь… Живенько… Дядьку Гнат… Тришка… Боже ж ты мой!.. Комиссаршу расстреливать повели.
Которые побежали…
Илько передом. И наган в рукаве дрочит. Под легкой ногой тропа камень отхаркивала. В кольце конвойцев Фенька размашисто бьет шаг. И ухо рассечено.
– Стой, куда?
– Чё?
– На бут.
– Брось бухтеть!
– Какая твоя нота?
– Дужка от помойного ведра.
– Больше других тебе надо?
– Сунь ему.
– Катись, Валет.
– Стой, лярва!.. – крикнул отчаянно Илько и махнул наганом. – Дядьку Гнат, Васька…
Заурчали, залаяли.
Подбежал Илькин родной дядька Игнат. Сивый подбежал, Яковенко, Щерба, Хандус, другие…
– А ну, хлопцы, що туточки творите?
– Та…
– Ууу…
– Сука, готов товарища на бабу променять?..
– Ну? – подставил Илько наган Гришке ко вшивому затылку. – Смерти иль живота?
Гришка завял:
– Валет, край… Никогда сроду…
А кругом такое:
– Га.
– Так?
– Ага-бага…
– В цепь!
Попрыгали конвойцы в промоину. Илько с товарищами за камни попрыгали. И затворами щелк-щелк. Быть бы перепалке. Не миновать бы перепалки. Старики помешали, стоят на тропе, растопырились:
– Ат бисово отродье!
– Чур, дурни!
– Матке вашей черт!
Пособачились-пособачились и вышли из-за своих прикрытий, все еще сжимая в жестких руках ружья и револьверы. До самого лагеря шли и ругались. Старики разгоняли их палками. Фенька шла сзади и отхаркивала сукровицу.
Кувыркался снежный ветер. Качались вершины широкоплечих гор. Снежной метелью умывалось утро.
Прискакал Александр.
– Каковы дела? – спросил он комиссаршу.
Фенька, оттирая шинельным рукавом запекшуюся на скуле кровь, доложила обо всем.
Ахнул Александр, плюнул, направил ее вместе с Илько в город: с тюрьмой дело по ходу, и в городе люди нужны.
Попрощался Илько с дядьком, по тропе бросился Феньку догонять.
На скале, над морем, в ветре, по ночи.