Артем Стрелец – Самый страшный рассказ (страница 2)
– Как себя чувствуете? – спросил он почти деловито.
Антон моргнул. Мир всё ещё слегка плавал, но уже не так яростно.
– Хреново… – выдавил он.
– Это понятно, – кивнул полицейский. – А кроме «хреново» что-нибудь болит?
Антон хотел ответить что-то язвительное, но язык оказался тяжелее головы. Он попробовал приподняться, упёрся ладонью в пол – и тут же снова осел, как мешок.
Полицейский поморщился. Достал из кармана платок и без лишних церемоний прикрыл им нос и рот, будто готовился не к разговору, а к разминированию.
Соседка фыркнула, не упуская момент:
– Я ж говорила, надо было раньше реагировать. Он же тут…
– Гражданка, – устало перебил её полицейский, опуская руку с платком, – вы уже отреагировали. Теперь дайте человеку хотя бы сесть.
Антон медленно перевернулся на бок и сел, прислонившись к стене. Голова гудела, в ушах звенело, а в груди неприятно ныло – то ли от удара, то ли от стыда. Он скривился – и в ту же секунду боль пришла, как чужая хватка: резко, без предупреждения, с полной уверенностью, что имеет право.
Голову пронзило так, будто в висок вкрутили стальную иглу и начали медленно проворачивать. Мир сжался до одной точки – до этой боли. Его снова скрутило. Он попытался повернуться на бок, но тело не послушалось: вместо движения начались судороги – короткие, рваные. Рвотный спазм подкатил к горлу, но блевать было нечем. Организм честно старался, просто материала не выдавали.
– Он сейчас опять всё… – брезгливо сказал кто-то из темноты.
Антону было плевать. Его крутило с такой силой, что ему показалось: ещё немного – и сердце просто скажет «хватит», повернётся и уйдёт. Он глухо зарычал, потом резко затих, замер, уткнувшись подбородком в грудь. Изо рта обильно текла слюна – мерзко, беспомощно, как у человека, который внезапно перестал быть взрослым.
– Так, помогите мне, – твёрдо сказал полицейский. – Поднимайте его. И принесите вон тот стул.
В суматохе кто-то зашаркал, кто-то выругался шёпотом, и Антона взяли под руки. Подняли резко – слишком резко. Его снова мутануло, ноги попытались сложиться, как у дешёвого стула, и он повис на чужих руках.
– Осторожнее, – раздражённо добавил полицейский, хотя «осторожнее» уже было поздно.
Его усадили на стул. В голове плыло. Тошнило. Антон пытался сфокусироваться на лице полицейского, но взгляд всё время сползал вниз – на ремень, на пуговицы формы, на папку в руках, будто мозг цеплялся за простые вещи, потому что сложные ему сейчас были не по силам.
Мысль тут же лопнула и вернулась болью и тошнотой. Антон снова дёрнулся, пытаясь сглотнуть, но сглатывалась только густая слюна. Он хрипло закашлялся – словно организм хотел выплюнуть из него всю жизнь сразу.
Полицейский раскрыл папку, достал лист, посмотрел на Антона так, как смотрят на проблему, которую надо закрыть до конца смены.
– Значит так. Стременов Антон Вячеславович.
Антон поморщился. Слышать своё полное имя было так же противно, как нюхать себя утром после водки: вроде знакомо, но хочется отвернуться.
– На вас поступили регулярные жалобы от жильцов подъезда дома номер двести двенадцать, – продолжал полицейский, – который входит в…
Он на секунду сверился с бумагой, будто сам не верил в это слово.
– …в единый жилищный комплекс "Квадрат".
Антон уставился на него мутным взглядом.
Он попытался усмехнуться, но вместо усмешки из него вырвался новый приступ. Горло дёрнулось, живот свело, и он снова «блеванул пустотой» – одними судорожными рывками. Полицейский чуть отодвинулся и инстинктивно приподнял подбородок, как человек, который пытается угадать траекторию, чтобы успеть отпрыгнуть.
– Воды принести? – спросил кто-то сзади, уже без прежней уверенности.
– Пока не надо, – сухо ответил полицейский. – Пусть придёт в себя.
Антон тяжело сглотнул слюну, вытер губы тыльной стороной ладони и поднял глаза. На секунду взгляд прояснился.
– Так вот, – продолжил полицейский и сделал вид, что читает это впервые, хотя явно сам уже не раз хмыкал над формулировками. – В связи с тем, что ваш дом теперь относится к жилищному комплексу "Квадрат"… у нас имеются полномочия… – он замялся, явно подбирая слово, которое не звучит как "выселить на помойку", – …переселить вас. В другое место. В случае, если вы будете нарушать правила существования… э-э… регламента проживания.
– Какие, к чёрту, правила? – вырвалось у Антона. Изо рта вместе со словами полетели слюни, как у человека, который спорит не голосом, а организмом. Капли попали на форму полицейского.
Он посмотрел на пятно. Спокойно. Три секунды молчал. Потом достал платок, вытер, как будто вытирает не чужую слюну, а досадную мелочь на рабочем столе, и продолжил ровно тем же тоном:
– Правило номер семь, пункт восемь, подпункт «Ж», строка один: «Жильцы должны соблюдать эксплуатационные нормы согласно ГОСТу номер…» – он ещё раз заглянул в лист пробежался глазами и продолжил, – «в противном случае, согласно правилу номер десять, пункт сто двадцать пять…» – он поднял глаза на Антона, – «применяется крайняя норма: переселение».
Антон моргнул.
– Ты совсем охренел? Это моя квартира.
– Уже не твоя, наркоман, – вставила соседка и подтянула халат на груди. Стояла она так, будто специально пришла сфотографироваться на фоне человеческого падения. В её глазах Антон прочитал не злость – презрение. Оно было куда чище и трезвее.
– Да ну? – Антон усмехнулся. И на этот раз у него даже получилось. Усмешка вышла кривой, но живой.
– Да, Антон Вячеславович, – подтвердил полицейский. – Таковы правила "Квадрата".
– Вы что, решили меня выселить? Типа как чёрные риэлторы, только официально? И мента ещё приволокли?
В коридоре сразу пошёл гул. Соседи зашевелились, кто-то прыснул, кто-то зашептал слишком громко:
– Слышала? “Мента”…
– Он это про участкового…
– Во даёт…
Несколько человек покосились на полицейского – мол, сейчас как рванёт. Но тот сидел спокойно, даже бровью не повёл. Только чуть плотнее сжал папку и посмотрел на Антона так, будто слышал и хуже, и точнее.
Потом он медленно поднял ладонь – без резкости, просто жест “хватит”. И толпа притихла. Не потому что уважала, а потому что любила шоу по расписанию.
– Тебе самому не противно так жить, – вдруг сказал полицейский. Не грубо. Даже… почти по-человечески.
И это прозвучало неправильно – не по форме.
Антон привык, что с ним говорят либо через губу, либо через угрозу, либо вообще мимо, как с мусором под ногами. А тут – почти по-человечески, почти “с пониманием”.
Он сразу напрягся. На такой тон вестись нельзя. Антон это знал – не из книжек. По опыту: сначала тебе улыбаются и говорят “по-добру”, потом ты сам что-нибудь ляпнешь лишнее, поверишь, расслабишься – и именно этим тебя же и прижмут. Поймают не за водку, так за язык.
– Это моя жизнь, – хрипло выдавил он. – Как хочу, так и живу.
– Уже нет, – коротко ответил полицейский. И опустил глаза в папку.
Он достал лист.
– Вот. Ознакомьтесь.
Антон даже не шевельнулся.
Полицейский положил бумагу на тумбочку у зеркала – туда, где обычно лежали окурки, зажигалка и пустота. Лист сразу стал выглядеть лишним, как учебник в квартире, где никогда не читали.
– Там перечень того, что нужно сделать в ближайшее время. Сроки, требования. Думаю, справитесь, – полицейский посмотрел на Антона, и в глазах мелькнуло что-то холодное. – В противном случае… ну, вы уже поняли.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.