Артем Стрелец – Мясо (страница 2)

Элеонора

– Ты знаешь, как серо вокруг? Знаешь, нет? Всё нерационально и тоскливо. Я смотрю на дома и улицы, а вокруг лишь мерзость, разбросанная людьми и домами. Я хочу жить…

Слова срывались с её губ глухо, почти шёпотом, но она повторяла их снова и снова, уже несколько часов подряд. Сидела на краю парапета многоэтажного дома, так высоко, как никогда в жизни не поднималась. Для неё это было немыслимо: ещё не так давноноги сводило от ужаса, если она подходила к балкону на шестом этаже. Она всегда боялась высоты, цеплялась за перила, чтобы не упасть. А теперь? Теперь всё серо. И страх исчез.

Ничего не осталось – ни дрожи в коленях, ни липкого пота в ладонях. Времени нет, чувств нет. Лишь пустота и равнодушие. Апатия ко всему – к городу, к прохожим, к себе самой. Она ощущала себя обрывком, сорванным с ткани жизни. Так отчего же внутри оставался крошечный, жалкий огонёк: «Я хочу жить»? Было ли это настоящим желанием? Или последний рывок, который даёт умирающее сердце, прежде чем окончательно остановиться?

Она пыталась понять – и не понимала. Чего она хочет? К чему стремится? Кому она нужна здесь, в этом мире, где всё давно сломалось? Может быть, эти слова – «я хочу жить» – были не о будущем, а о прошлом. О том времени, где он был рядом. Где её жизнь ещё имела смысл, где каждый день не был серым, не был чужим.

Но теперь его нет. И зачем ей жизнь там, где нет его? Что толку снова и снова повторять это желание, если оно не даёт ни надежды, ни выхода? Только мучает, словно тупой нож, которым ковыряют старую, не зажившую рану.

Кольнуло больно. Так больно, что на миг серость вокруг будто растворилась. Мир, казавшийся выцветшим и безликим, вдруг обрушился на неё густой, чёрной тягучестью, словно смола. В этой тьме смешались злость, отчаяние и что-то ещё, чему не было названия. Казалось, ещё чуть-чуть – и она захлебнётся в этой черноте.

Но это длилось всего миг. В следующее мгновение всё вернулось обратно: привычная серость накрыла её снова, словно мокрое одеяло, и вместе с ней – тошнотворная пустота. Она почти подалась вперёд. Тело дрогнуло, словно готово было потерять равновесие и сорваться, поддаться тяжести, влекущей её к пропасти…

Но не сорвалась.

Почему?

Парапет был холодным, шершавым, и эта грубая реальность, казалось, держала её здесь, на границе. Ей оставалось лишь чуть-чуть – наклониться вперёд, отпустить себя, позволить телу рухнуть вниз. Туда, где серые улицы и машины, где мелькают блеклые огни, туда, где он – в её памяти, в её боли, в её утрате.

Но нет. Что-то держало её. Не руки, не стены, не какой-то внешний барьер. Что-то внутри – хрупкое, невидимое, почти забытое – не давало сделать этот последний шаг.

– Ты знаешь, я всё время вспоминаю нашу поездку на гору Рамм-а в Новой Индии. Там ты мне сделал предложение. Я это помню. А ты?

Она повернула голову в сторону, словно кто-то действительно мог стоять рядом. На миг ей даже показалось – вот сейчас услышит знакомое дыхание, шаги или его тихий смешок. Но там была лишь пустота. Пыль пролетела порывом ветра, поднявшись вихрем и тут же рассыпавшись. Эта мимолётная тень движения заставила её сердце сжаться от холода, как будто всё в ней замерло. Но глубоко внутри теплилось что-то живое, крошечное, как остаток жара в углях. Она всё ещё чувствовала: не всё потеряно.

Или – это обман? Иллюзия?

– Подарил мне тогда вот это кольцо… – она подняла ладонь, глядя на неё долго, почти заворожённо. Сначала пальцы дрогнули, потом она медленно повернула руку, так что тусклый свет поймал поверхность кольца. Металл поблёк, на нём виднелись царапины, но для неё он всё равно сиял ярче всего этого мёртвого города. Она слегка приподняла руку и показала кому-то невидимому сбоку, будто хотела доказать, что это всё ещё здесь, всё ещё с ней.

– Оно всегда напоминает мне об этом. Чтобы я не делала. Представляешь? – она криво усмехнулась, но в уголках глаз защипало. Слёзы, тяжёлые и горячие, навернулись сами, и она не пыталась их сдержать. Смешная улыбка и боль соединились в одно, и стало только горше.

Он, конечно, не ответил. Не мог ответить. Только ветер прошёл по её лицу, прохладный, резкий, но в этот миг он показался ей мягким, почти ласковым. Словно кто-то осторожно стёр солёные следы со щёк, будто пальцы коснулись её кожи. И в этом движении было странное, жестокое утешение.

– Всегда… – прошептала она и закрыла глаза, позволяя ветру ещё раз пройтись по лицу, как если бы он действительно вернулся.

Она снова повернулась к пропасти, укоторой сидела, и посмотрела туда, вниз, немного наклонившись. Внизу мерцали тусклые огни – слишком далёкие, чтобы казаться живыми, и слишком бесполезные, чтобы дарить надежду. Машины ползли, как крошечные насекомые, а дома, серые и одинаковые, сливались в одно бесконечное пятно.

– Я хочу, чтобы это всё закончилось. Понимаешь? – её голос дрогнул, сорвался на хрип. – Я не хочу так. Мне нужно вернуться туда, туда, где всё начиналось. Я не хочу жить. Не хочу жить… без тебя.

Слово «жить» повисло в воздухе, разлетелось эхом и будто вернулось к ней обратно – холодным, пустым.

Лёгкий шорох сорвался с парапета: маленький камешек, задетый её рукой, соскользнул вниз и исчез. Она замерла, будто этот звук был сигналом. Руки чуть дрогнули, напряглись, тело само подалось вперёд. И вдруг она резко наклонилась.

Жёсткий ветер ударил в лицо, пронёсся по коже, выбил дыхание. Он был ледяным, и от этого всё тело обожгло, как от удара током. Но страха не было. Ни той паники, что раньше охватывала её даже на балконе, ни ужаса перед падением. Ничего. Лишь облегчение.

Будто огромный груз сорвался с плеч. Облегчение, простое и до боли честное. И вместе с ним – тишина, такая глубокая, что она впервые за долгое время почувствовала спокойствие.

Она закрыла глаза. Последний раз позволила себе удержать в памяти его образ. Улыбку. Ту самую – немного неловкую, чуть усталую, но светлую. Улыбку, в которой было всё: её дом, её жизнь, её вера. Ту улыбку, которой он любил и понимал её.

Но теперь…

"Попытка суицида! Вы будете направлены в ближайшую больницу на обследование."

Звук раздался, как всегда, резко и прямо в голову. Он не просто прозвучал – ударил. Как молот по самому болезненному месту. Не со стороны, не откуда-то извне – а изнутри, из глубины мозга.

Почему? Потому что голос звучал в её голове.

Она открыла глаза. Внизу стремительно раскрывался город: здание уходило этаж за этажом, огни жёлтых окон мигали, люди и машины ползли по улицам, словно муравьи. И всё это отдалялось, становилось чужим, недосягаемым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.