Артем Стрелец – Мясо (страница 1)

Артем Стрелец

Мясо

Жанна

– Сраный ублюдок! – голос сорвался на визг. – Почему именно тут, мразь?! Не мог ты сдохнуть в другом месте?!

Вверх полетели брызги крови, пачкая и до этого не чистую серую робу, на которой еле просматривалась надпись «Сила ж…». Буквы расползались, то ли от грязи, то ли от старой засохшей крови, и в тусклом свете казались живыми, как язвы на коже.

А в эту робу была втиснута тучная женщина. Она стояла на коленях, тяжело дышала, хрипела и пыталась перевернуть что-то на полу. Серая ткань натягивалась на её спине, трещала в швах, а жирные складки, перепачканные в крови и грязи, блестели. Она кряхтела, словно каждая попытка перевернуть тело была не просто усилием, а куском ярости, вырывающимся наружу.

Под её руками хлюпало и скрипело железо о камень, и было непонятно – то ли она рвала тряпьё, то ли вытаскивала остатки изуродованного тела.

– То, что он сдох – вот что удивительно.

Второй голос звучал тише, и будто мягче, почти вкрадчиво. Но эта «мягкость» была как плесень – липкая, удушливая, от которой внутри становилось мерзко. Голос принадлежал мужчине в такой же серой робе, широкоплечему, тяжёлому на вид. Но в отличие от других, в нём не чувствовалось силы – только грязная уверенность, будто он уже знает, что будет дальше, и ему это нравится.

Он стоял неподвижно, слегка склонив голову набок, и почти сливался с серыми стенами. В свете редких отблесков его лицо казалось пустым, без выражения, но именно это пугало – будто он смотрит и оценивает всё вокруг с каким-то больным интересом. Взгляд его не резал, не пугал напрямую – он лип к коже, как холодные пальцы, от которых хотелось отдёрнуться, но некуда было.

Серая роба висела на нём складками, местами заляпанная чем-то тёмным и давно въевшимся. Он не спешил подходить ближе, не делал резких движений, и от этого было только хуже. В переулке, где стены сходились так высоко, что сверху оставалась лишь узкая щель, его фигура смотрелась чужой – неопасной снаружи, но мерзкой и тревожной до дрожи.

– Сдох? Ты издеваешься, Шон? Он же глазами лупает, как сраный андроид…

Женщина тяжело встала, хрустнув коленями, и со злостью саданула тело ногой по рёбрам. Внизу что-то чавкнуло, и тело дёрнулось лёгкой дрожью, будто не хотело признаваться, что ещё живо.

– Не сдох. Знаю. – Шон сплюнул в сторону, как будто отмахивался от её истерики.

– Но тогда какого хера, Шон?! – голос её сорвался на визг, и стены переулка гулко вернули эхо, словно сами издевались.

– Джойл, я бы на твоём месте не так нервничал, – он протянул слова лениво, с усталой усмешкой. – Времени полно, а выработка идёт по графику. У нас никого больше нет, так что можем тут шататься хоть до следующего распределения.

– Ты точно, сука, издеваешься, – прошипела она, метнув в него взгляд. Её тёмное лицо с налитыми красными прожилками в белках и кровавой ухмылкой выглядело в тусклом свете как маска, страшнее любой твари.

– Не, – усмехнулся Шон, показывая гнилые зубы. – Я на этой работе десятый год, и мне всё понятно и всё ясно. Нервничать из-за того, что будет невозможно работать и часть товара может быть испорчена? Не нужно – корпорация всё компенсирует.

– А меня она тоже компенсирует? – голос Джойл дрогнул, но в нём звучала ярость.

– И тебя тоже, – Шон улыбнулся шире и достал из кармана маленькую металлическую бутылочку. Сделал долгий глоток, громко сглотнул и спрятал её обратно. – Ты же всё это знаешь: кто что компенсирует и кто за что отвечает. Вопросы, вопросы… – он фыркнул и зачем-то поковырял в носу, вытянул что-то липкое, поднёс к глазам, разглядел и сунул в рот, прожёвывая с противным чмоканьем.

– Фу! Сука, ты мерзкий ублюдок, как и этот! – сорвалась она, махнула рукой в сторону тела и с яростью пнула его, будто оно виновато в её жизни. Потом снова рухнула на колени и вонзила нож в плоть, с таким усилием, что по стенам брызнуло алое.

– Аккуратнее, инструмент не повреди, – лениво заметил Шон.

– Ещё одно слово, – прорычала она, указывая на него окровавленным ножом, даже не отрывая головы от тела, – и я займусь тобой следующим.

– Ладно, пожалуйста, – усмехнулся он. – Ты же знаешь, я всё равно не сдохну, а тебя скинуть в канаву – а там…

– Шон!

– Всё, всё, молчу, – поднял руки он. – Ты сегодня нервная, как будто ПМС? Всё… прости. – Он сделал шаг назад в тёмный переулок и, опершись о стену, поставил ногу на кирпич. Его огромный живот сполз вниз, будто до этого его держало одно чудо, и теперь всё вдруг провалилось вперёд.

– Сраные ублюдки, сраная корпорация, сраная жизнь! – прорычала Джойл. – Я всё это ненавижу! А-а-а! – Она опустила голову, закрыла глаза на секунду, будто собиралась с силами, а потом снова подняла её и вонзила нож в тело с новой яростью. Хлюпнуло, и из глубины брызнуло красное, запахло горячим железом.

Шон лишь усмехнулся, снова достал бутылочку из кармана, сделал глоток и прикрыл глаза, будто то, что творилось рядом, было обычной рутиной.

– Ты знаешь, я вот что подумал, – Шон аккуратно резал, пласт за пластом. Белёсые куски с чавканьем скользили в сторону и падали на грязный пол, складываясь в неровную стопку. Они шлёпались друг на друга, оставляя мокрые следы, словно кто-то собирал пазл из плоти.

– Мы ведь совсем не знаем, откуда мы тут взялись? – он задержал взгляд на свежем куске, будто пытался разглядеть в нём больше, чем просто мясо. Будто хотел увидеть там ответ на вопрос о вселенной. Аккуратно, почти уважительно, он положил его сверху на остальные. – Откуда, а?

Джейн, не глядя на него, сиделанеподалёку. Тряпка в её руках давно пропиталась кровью и грязью, стала липкой, и теперь она только размазывала красное по ладоням. Она всё равно продолжала тереть, будто упёртость могла стереть с неё запах.

– Мне насрать, – буркнула она, и тряпка выпала из рук, шлёпнувшись на камень.

– А зря, – протянул Шон. – Ты ведь понимаешь, что мы можем быть такими одни во вселенной. Представляешь? Совсем одни.

Он подцепил очередной кусок, почти прозрачный, дрожащий, как желе, и бросил его к остальным. Стопка шевельнулась, будто то, пыталась собраться обратно.

– Тебе не странно думать про это? – он прищурился, глядя на Джейн.

– Я же сказала, мне насрать, – резко, рявкнула она.

Шон фыркнул, перестал резать и натянул монокуляр с макушки. Посветил вниз. Там что-то зашипело, блеснуло красным, и послышался тонкий посвист – будто воздух вырывался через дырявое горло.

– Всё никак не угомонится, – сказал он. – Хороший пакет, раз так долго держится.

Джейн промолчала, только плечи её дёрнулись.

– Знаешь, мы всё время стремились к звёздам, – продолжал Шон, словно говорил сам с собой. – А так и остались в своём мелком мирке. Даже его понять не смогли.

Он взял нож обратно, опустил его вниз и провёл по телу. В ответ оно дёрнулось, послышался сухой хруст, как будто ломали старые ветки.

– Я ведь физик по специальности, ты знала?

Джейн вскинула глаза, но быстро снова опустила их.

– Да, представляешь. Правда, не какой-то великий. Я детей учил. – Он скривил лицо в дурацкой гримасе, словно изображая самого себя на уроке. – Преподаватель. Вот кем я был. Ты знала?

– Мне насрать, – её голос был глухим, усталым. Она уже не руки тёрла, а робу, размазывая по ткани алые пятна, которые не отмыть ничем.

– Законы… – Шон прищурился. – Первый, второй Ньютон. Закон сохранения энергии. Великие вещи. Простые, но вечные. – Он замолчал, будто вспоминая, потом глубже вонзил нож. Изнутри вырвался тонкий писк, и тело дёрнулось сильнее.

– В нём столько крови, что впору сдать на фабрику. Но откуда столько энергии? Что оно жрёт, чтобы вырабатывать её? – он говорил тихо, почти ласково.

– Заканчивай, – коротко бросила Джейн.

– Тебе совсем не интересно?

– Нет.

– Странно это… – Шон усмехнулся. – У тебя столько времени, и ты ни о чём не думаешь?

– Я? – она повернулась к нему, и в её взгляде было больше усталости, чем злости. – Я не думаю? Да я каждый день думаю о том, как выплатить эти сраные долги, которые я не просила на себя вешать. Как свалить отсюда, с этой сраной планеты. Там, где можно просто жить. Просто жрать и дышать, Шон.

– Тебе не надоело жить? – тихо спросил он.

Она замерла. В её взгляде мелькнуло что-то детское, непонятное, и тут же исчезло. Плечи опустились, и она отвернулась.

– То-то же, – усмехнулся Шон. – Стремление жить – это чудо. Для нас, по крайней мере. – Он снова вдавил нож в тело, и послышался новый хруст.

– Мы стали другими. Но, как голодные псы, цепляемся за остатки прошлого. Мы – мясо, Джейн. Просто мясо. Ты понимаешь это?

– Заткнись, – буркнула она, отворачиваясь и снова тря рукой по робе.

– Я-то заткнусь. Но от этого ничего не изменится. – Он кивнул сам себе. – Ага, вот и первый узел. Подай концентрат.

Джейн поднялась, схватила с пола металлический цилиндр и неохотно бросила в его сторону. Шон поймал на лету, вставил в паз на руке и щёлкнул. Маленький механизм заработал, и что-то бесформенное провалилось внутрь. Зелёная лампочка мигнула, и он снова довольно улыбнулся.

– Мы имеем всё, о чём наши предки только мечтали, – сказал он, поднося лампу ближе к телу. – Но я думаю: стали бы они счастливы, если бы узнали, во что всё превратится? Думаю, шарахнулись бы, как как от гниющего трупа.

– Хватит.

– Как скажешь, Джейн, – он ухмыльнулся. – Вернёмся к делу.