Артем Сластин – Мастер Рун. Книга 9 (страница 44)

И опять он не прав! Он и его предок, нихрена не поняли! Я понял, а они нет, и это ведь уже козырь.

— Допустим, — сказал я. — Просто допустим. Что это меняет?

— Всё, — ответил Корнелиус просто. — Потому что Сфера умирает, мастер Тун. И починить её могут только те, кто понимает, как она устроена. Не знаю почему, но вы, пришедшие извне, получили этот щедрый дар, понимать, как работает мир, который построили Древние Создатели.

Он встал. Подошёл к карте на стене. Провёл пальцем по линии, уходящей от поверхности вниз, через пронумерованные слои, Этажи, первый, пятый, десятый, двадцатый, и глубже, туда, где цифры кончались и начинались знаки вопроса.

— Мой дед основал Общество Наследия с одной целью, — сказал Корнелиус, не поворачиваясь. — Найти Управляющий Центр Сферы. Место, откуда Древние контролировали все системы. Этер, гравитацию, вращение вокруг Ока, Звездный Дождь. Всё. Он верил, и я верю, что Центр существует. Что он физически находится где-то на самом дне, или в самой толще стены, между внутренней поверхностью и внешней оболочкой.

Чжоу Линь. Книга. Круглая камера с пустым постаментом. «Пульт управления», по словам Киану. Они ищут то же самое, что нашёл картограф сто с лишним лет назад. Только они не знают, что он это нашёл. Или знают?

— Вы знаете о записках Чжоу Линя, — сказал я. Не вопрос. Утверждение.

Корнелиус обернулся.

— Его записки откровенная ерунда. Первая экспедиция вернулась с половиной людей и без результата. Вторая не вернулась вообще. Третья дошла до одиннадцатого Этажа и повернула назад, когда потеряла проводника. В других местах мы спускались гораздо ниже, особенно когда в составе были сильные практики. По-настоящему сильные. Но есть нечто, чего не хватает даже самой сильной команде. Спроси.

— Чего же вам не хватает?

— Ключа, — ответил Корнелиус. Он вернулся к столу, но не сел. Стоял, упираясь костяшками в дерево, и смотрел на меня сверху вниз. — Линь описал камеру. Но он не описал, как Киану открыл дверь. Написал только, что тот произнёс одно слово, и люк открылся. Одно Слово.

— И вы считаете, что это слово из внешнего мира. Из моего мира.

— Я считаю, что система Древних реагирует на определённый тип сознания. — Корнелиус заговорил быстрее, и я впервые увидел в нём не расчётливого практика, а человека, одержимого идеей. Огонь был настоящий, не показной. — Замки, которые мы нашли на нижних Этажах, ключевые узлы рунных формаций, двери, которые не открываются никакой силой, они не проверяют пароль. Они не проверяют этер. Они проверяют того, кто стоит перед ними. Его сознание и его способ мышления. И пропускают только тех, кто мыслит, как Создатели. Что говорит о том, что сами Создатели, были извне. С мира, откуда приходят Помеченные.

Мне оставалось только слушать и молчать.

— У нас, — Корнелиус продолжал, — был такой как ты. Почти двадцать лет назад. Хороший человек. Умный. Он смог открыть три из семи замков, которые мы нашли на глубине. Три! За пять лет работы. Но седьмой, самый глубокий, его убил. Защитная формация, которую он не смог обойти. Потому что его знаний не хватило. Потому что, — Корнелиус стиснул челюсть, — потому что мы слишком торопились.

Дальше, говори дальше.

— Был ещё один, — сказал Корнелиус тише. — Моложе. Примерно твоего возраста. Пару лет назад мы его нашли в одном из портовых городов. Перспективный. Но… не сложилось. Обстоятельства не позволили.

Он произнёс это ровно, без эмоции, как человек, констатирующий факт. Обстоятельства не позволили. Красиво сказано. Я посмотрел на его лицо, пытаясь разглядеть за этой маской хоть что-нибудь. Узнавание. Подсказку. Намёк на то, что он помнит мальчишку и его дядю.

Ничего. Он не помнил или не связывал. Впрочем, неудивительно, потому что я сильно изменился. И сейчас, Корнелиус Вейран, судя по всему, видел перед собой молодого рунмастера из Шэньлуна, а не беглого подростка, которого пытался запихнуть в клетку отняв от дяди. Он видел то меня давным давно, а изменившийся цвет волос, разные глаза, да и общее взросление, прошедшее через горнило войны сделали своё дело. Для него тот мальчишка сгинул, растворился в Великой Степи, как тысячи других. И это было логично, я сам в зеркале видел совершенно другого человека, не того пухлощёкого парнишку, каким был ранее.

И слава всем духам.

— Что именно вы хотите от меня? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Спуститься с нами, — ответил Корнелиус. — Через полгода, когда мы соберём экспедицию. Мы пройдем настоящим маршрутом, который разведан до Одиннадцатого Этажа. А с тобой мы спустимся дальше, минуем Нижний план и выйдем к настоящей основе основ, без сказок, которые ты прочитал из записок картографа.

— Вы думаете, что там есть что-то дальше? Как по мне, картограф не врал. Дальше ничего нет.

— Я знаю, что есть. — Корнелиус обошёл стол и открыл один из ящиков. Достал предмет и положил передо мной.

Это был небольшой свиток, засунутый между двух стёкол.

— Нашли на десятом Этаже в закрытом помещении, тридцать восемь лет назад, — сказал Корнелиус. — Наш Помеченный открыл его. Внутри был вот этот свиток с координатами. Точными координатами маршрута к чему-то, что в свитке называлось «Узлом Обслуживания номер семнадцать». Как мы понимаем, это некое важное помещение. Место, где Древние проводили ремонт и диагностику. Если мы доберёмся до него, мы получим инструменты. Настоящие инструменты, не музейные экспонаты, а рабочие системы, которые позволят понять, что происходит со Сферой и как это исправить.

— Этер истончается, — сказал я, вспоминая слова Маркуса.

— Да, — кивнул Корнелиус. — Жилы пустеют. Каждое столетие поток слабеет. Мы замеряем. Триста лет замеров. Потеря семь процентов за последние сто лет. Если тенденция продолжится, через пятьсот-семьсот лет этер на поверхности станет настолько разреженным, что культивация будет невозможна. Через тысячу, может, тысячу двести, жилы пересохнут полностью. А этер — это не просто энергия для практиков. Это кровь Сферы. Без него начнут разрушаться конструкции Древних на нижних Этажах, стабилизаторы, фильтры, всё то, что держит нашу оболочку целой. И однажды стена треснет и что произойдёт тогда не скажет никто.

— Поэтому вы так сразу в лоб, не ходя вокруг да около, — сказал я.

— Мне нужен человек, который сможет стать ключом. Который сможет пройти через замки Древних, прочитать их инструкции, активировать их системы. Который мыслит так, как мыслили они. Потому что они, — Корнелиус посмотрел мне в глаза, — были такими же, как ты, мастер Тун. Они пришли из того же места. Они построили Сферу, чтобы спасти тех, кого привели с собой. И они оставили двери для своих. Не для нас. Для своих. Для тех, кто придёт после, из того же Внешнего мира, и сможет продолжить их работу.

Тишина.

— Наша цель, взять управление миром в свои руки, и починив, сделать так, чтобы он работал как древние часы, безотказно и на века вперед!

Я думал.

Не о том, верю ли я ему. Я верил. В этом-то и была проблема. Всё, что он говорил, складывалось в картину, которая имела смысл. Проблемы есть, они очевидны. Пусть я сам лично их и не измерял. Вот только в починку и перехват контроля я не верил. Вообще ни грамма. Шишел-мышел, гордо вышел вон.

Но.

Всегда есть но. И моё «но» было простым.

Я вспомнил дорогу из Шэньлуна. Лю Гуан, стоящую посреди тракта с четвёркой всадников за спиной. Ей тоже нужен был рунмастер. Для замка на четвёртом Этаже, который никто не мог открыть. Она тоже говорила красивые слова про сотрудничество и перспективы. А когда красивые слова не сработали, в ход пошла цепь.

Разные люди. Разные организации. Одна и та же потребность. Им всем нужен кто-то, кто откроет замки. И все они уверены, что имеют право этого кого-то использовать.

— И что потом? — сказал я вслух. — Если я соглашусь, это значит, полгода я живу здесь. Работаю на вас. Учусь тому, чему вы скажете. Хожу туда, куда вы отправите. А потом спускаюсь вниз с вашей экспедицией, открываю ваши двери, нахожу ваши инструменты. И что потом?

— Потом ты свободен, — ответил Корнелиус. — С наградой, которая превзойдёт всё, что ты можешь себе представить. Доступ к знаниям Древних, мастер Тун. Настоящим знаниям. Не обломкам и осколкам, а полным библиотекам. Рунным формулам, которых не видел ни один живой мастер. Тебе это не интересно?

Интересно. Так интересно, что зубы сводило. И он это знал. Он знал, чем меня купить.

— А если я откажусь?

Корнелиус не ответил сразу. Он откинулся в кресле, сцепил пальцы на животе и смотрел на меня долго, как смотрят на задачу, которая оказалась сложнее, чем ожидалось. Не с раздражением. С чем-то похожим на сожаление.

— Мастер Тун, — сказал он наконец. — Позволь я расскажу тебе одну вещь, которую не рассказывал Маркусу. И которую не расскажу никому другому в этой комнате.

Он помолчал.

— Сфера умирает не сама по себе. Что-то повреждено. Где-то, на глубине, в самой структуре, произошёл сбой. Может, тысячи лет назад, может, десятки тысяч. Мы не знаем. Но мы знаем, что процесс ускоряется. Семь процентов за последние сто лет, я сказал. А за предыдущие сто, было четыре. А за те, что до них, всего два. И это значит, что у нас не семьсот лет. У нас, может быть, двести. Может, сто пятьдесят, не больше.