Артем Сластин – Мастер Рун. Книга 8 (страница 35)
— Начали!
Следующие две минуты практик меня просто избивал. Не со злостью, без спешки, короткими сериями по три-четыре удара, методично оттесняя к краю площадки. Он работал в полсилы и этого хватало с запасом.
Злость пришла сама. Не на него, на себя. Когда он провёл правый прямой, я шагнул навстречу, внутрь удара, туда, куда он не ждал, потому что до этого я только отступал. Кулак прошёл над плечом. Его левая рука запоздала, задержалась у бедра, и правый бок открылся.
Локоть. Снизу, под рёбра, с разворотом бедра, с вложением каждого килограмма и каждой единицы этера. Точно туда, куда мастер Цао бил меня на тренировках, приговаривая, «Вот сюда, дурья башка, между последними рёбрами, тут у любого практика слабина, хоть у начальной стадии, хоть у конечной».
Звук был глухой и плотный, вибрация прошла через мою же руку до плеча. Тан Цзюнь на секунду перестал дышать. Глаза расширились не от боли, от удивления. Его срединная закалка держала удар, рёбра не сломались, но он не ожидал, что начальная стадия способна ударить так, чтобы он это почувствовал.
Трибуна охнула. Несколько тысяч человек одновременно втянули воздух, и стало тихо, по-настоящему тихо, только наше дыхание и больше ничего.
А потом он собрался.
Не озверел, именно собрался. Подтянул стойку, опустил центр тяжести, посмотрел на меня по-другому. До этого он работал на шестьдесят, может на семьдесят процентов, экономил силы, потому что был фаворитом с ещё двумя боями впереди.
Теперь он вышел на девяносто, и Зеркало считало это мгновенно, по смещению веса на стопах, по напряжению трапеций, по участившемуся дыханию. И я практически сразу нарвался. На встречную атакую. Его открытая ладонь коснулась моей груди и аккуратно, рассчитано толкнула, предварительно отоварив меня в грудь ногу и челюсть.
Я повалился на спину. Во рту кровь, прикусил щёку при падении.
— Один…
Перекатился на бок, кое-как сплюнул. Красное на сером.
— Два… Три…
Руки на камень, толчок. Левая нога выпрямилась, правая горела, но слушалась.
— Четыре…
Встал. Качнулся, но устоял.
— Пять!
Нет. Стою. Я встал на «четыре», еле-еле, по самому краю, и бой продолжался.
Тан Цзюнь ждал в двух шагах. Стойка идеальная, дыхание ровное. Всё говорило об одном и без прикрас, следующая серия будет финальной. Бедро у меня забито, я переношу вес на левую сторону, и он будет бить в правую. Это было обидно. Знать всё и не мочь ничего сделать.
Он атаковал. От двойки я ушел, пытаясь атаковать в ответ, но не успел. Правая нога, в которую целился удар, была той же ногой, на которую я переносил вес уходя от апперкота секунду назад. Убрать её означало упасть самому. Я выбрал удар, даже если это будет просто попытка. Шанса достать здорового и спокойного врага у меня нет. Вжух!
Я снова лежал на спине.
— Один… Два… Три…
Перекатился.
— Четыре…
Одно колено. Второе. Правая стопа, давай, ну давай же…
— Пять. Победа Тан Цзюнь, клан Железной Горы!
Я замер на одном колене. Вокруг гудела трибуна, но я не различал слов. Кровь из прикушенной щеки капала на серый камень.
Всё.
Тень легла на лицо. Я поднял голову.
Тан Цзюнь стоял передо мной и протягивал руку. Всё то же спокойное лицо. Он проявил уважение, тихое и сдержанное, которое между бойцами не нуждается в словах. Просто протянутая рука и взгляд, и ты понимаешь, что тебя признали.
Я взял его руку. Он поднял меня одним рывком, легко, без натуги, и я встал, покачнулся, устоял.
Мы стояли друг напротив друга. Я поклонился. Глубоко, как кланяются тому, кто оказался лучше.
Тан Цзюнь поклонился в ответ. Так же глубоко.
Трибуна взорвалась. Но это был не просто рёв фавориту, я слышал другое. Гул одобрения, который относился к обоим. К бою, который длился дольше, чем кто-то ожидал. К начальной стадии, которая четыре с лишним минуты стояла против срединной и ушла на своих ногах. Ну, на одной ноге. Но ушла.
Я шёл обратно к скамье, хромая на правую ногу, вытирая кровь рукавом серой рубахи. Садился осторожно, потому что рёбра при каждом движении напоминали о себе. Рядом сел бритый из клана Ли, который проиграл ещё раньше, посмотрел на меня и молча протянул мокрую тряпку. Я взял, приложил к скуле, она была холодная. Хорошо.
Оставшиеся бои я смотрел со скамьи, прижимая тряпку к лицу и шевеля пальцами правой ноги, проверяя, работает ли мышца. Работала, но плохо, забитая, тугая, откликалась болью на каждое движение. К завтра пройдёт, через неделю забудется.
Тан Цзюнь в полуфинале разобрал одного из двоих Драконов, того самого пятнадцатилетнего, который валил всех за двадцать секунд. Тут двадцати секунд не хватило, мальчишка оказался быстрым и техничным, и бой длился минуту с небольшим, но Тан Цзюнь был и быстрее, и техничнее, и тяжелее, и мальчишка из Секты Дракона в итоге сидел на площадке, держась за рёбра.
В финале Тан Цзюнь дрался с парнем из какого-то клана, имя которого я забыл, пока шёл от скамьи до коридора, и этот парень тоже был на срединной стадии, но не дотягивал. Тан Цзюнь победил чисто и убедительно, и трибуна ревела. Распорядитель объявил его победителем средней категории, и монахи на верхнем балконе кивали.
Мне было плевать на монахов. Я проиграл тому, кто был объективно сильнее, и в этом не было ни стыда, ни обиды. Даже немного заставил фаворита напрячься.
Так я думал ровно до того момента, когда в коридор вошёл распорядитель в сопровождении двух людей в форме, которую я не узнал, тёмно-синие халаты с серебряной вышивкой, и подошёл ко мне.
— Тун Мин, Секта Каменного Молота?
— Да.
— Пройдёмте. Комиссия хочет с вами поговорить.
Комната за подтрибунным пространством была маленькая, тесная, с одним столом и четырьмя стульями. За столом сидели трое. Пожилой мужчина в зелёном халате Секты Нефритового Дракона, с сухим бесстрастным лицом и тонкими пальцами, которые лежали на стопке бумаг, исписанных мелким почерком.
Женщина средних лет, тоже в зелёном, но другого оттенка, темнее, с серебряной полосой на воротнике, которая обозначала ранг, какой именно, я не знал. И мужик в тёмно-синем, крупный, широкоплечий, с бычьей шеей и коротко остриженной головой, который смотрел на меня так, как смотрят на вещь, которую нужно оценить и решить, стоит ли она места, которое занимает.
Мне не предложили сесть.
— Тун Мин, — сказал пожилой, и голос у него был ровный, безличный, голос человека, который разговаривает не с тобой, а с пунктом в списке. — Вы зарегистрированы как практик начальной стадии закалки мышц. Подмастерье Секты Каменного Молота. Верно?
— Верно.
— Вы поглотили ядро духовного зверя класса ментального воздействия. Во время экспедиции на Четвёртый Этаж. Есть документальное подтверждение от Гильдии Охотников за Древностями. Верно?
Ком вернулся. Другой ком, не тот, что утром, и не тот, что перед боем с Тан Цзюнем. Этот был холоднее и злее, и сидел не в животе, а в груди, там, где обычно лежал Камень Бурь.
— Верно. Я поглотил ядро, чтобы выжить. Это зафиксировано в моём отчёте, одобрено администрацией Гильдии, и я…
— Вопрос не в этом, — перебила женщина. Голос у неё был мягкий, но под мягкостью скрывалась абсолютная уверенность в исходе этого разговора, уверенность человека, который пришёл не обсуждать, а объявить. — Вопрос в том, какие побочные эффекты вы приобрели в результате поглощения. Понимаете?
— Я не убивал эту тварь. Я не…
— Комиссия располагает свидетельствами, — снова перебил пожилой, и он даже не посмотрел на меня при этом, продолжая разглядывать бумаги на столе, — что в ходе ваших поединков несколько противников демонстрировали нетипичное поведение. Замедленная реакция. Потеря координации. Неспособность предсказать ваши действия. Эти наблюдения были зафиксированы судьями и подтверждены независимыми практиками на трибуне.
Я стоял и чувствовал, как внутри поднимается понимание, ясное, холодное, неприятное. Они не спрашивают. Просто обвиняют. Решение уже принято, и этот разговор, комната, стулья, бумаги, всё это формальность, галочка, чтобы в протоколе было написано «участник был уведомлён и имел возможность высказаться».
— Это навыки, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Я тренировался каждый день. Мой наставник, мастер Цао Цзян Ши, может подтвердить…
— Мы не оспариваем ваши навыки, — сказала женщина. — Мы оспариваем метод.
— Какой метод? Я дрался руками и ногами! Вы же проверяли на артефакты! Я чистый!
Мужик в тёмно-синем впервые открыл рот.
— Ментальное воздействие не фиксируется стандартными проверочными артефактами. Ты это знаешь, парень. И мы это знаем. И вот что мы знаем ещё, ты поглотил ядро ментальной твари, и после этого начал побеждать противников, которые по уровню подготовки как минимум не уступают тебе. Причём побеждать так, что они не могут по тебе попасть. Ни один из четверых не нанёс тебе ни одного чистого удара. Ни одного. Тебе не кажется это подозрительным?
— Мне кажется, что я хорошо тренировался.
— А нам кажется иначе. Даже на более сильного практика было осуществлено давление. Это видела комиссия.
Я стоял перед столом, босой, в мокрой от пота рубахе с молотом на спине, с кровью на подбородке и забитым бедром, и трое людей за столом решали мою судьбу. И я ничего не мог с этим сделать, потому что они не хотели слушать, они хотели поставить печать и перейти к следующему пункту повестки.