Артем Сластин – Мастер Рун. Книга 8 (страница 20)

— Бандиты?

— Если бы бандиты, было бы проще, — Чжан Вэй почесал подбородок. — Бандитов можно нанять, купить, запугать, в конце концов, перебить, если хватит денег на охрану. Но тут другое. Караваны находят потом, не все, но некоторые. Повозки целы, лошади целы, шёлк, специи, всё на месте. Знаешь, что пропадает?

— Люди?

Он посмотрел на меня с уважением.

— Всё верно, все вещи сложены аккуратно и лежат, а тел нет, следы только ведут куда-то и теряются потом, ни одна ищейка не нашла. Ментальное воздействие, говорят знающие люди.

Я вспомнил тварь из подземелья, её вибрирующие отростки, волны ненависти и безумия, и подумал, что ментальное воздействие может быть самым разным, от убийственного до тонкого, и тот, кто владеет им достаточно хорошо, чтобы стирать воспоминания, не убивая, это противник совершенно другого уровня.

— Странные дела, друг мой, — сказал Чжан Вэй, и его обычно весёлое лицо было абсолютно серьёзным. — Странные дела.

— И вы всё равно возите караваны по этому маршруту?

— А что делать? — он развёл руками. — Южный путь, он ведь самый прибыльный. Обходной маршрут через восточные перевалы, это месяц дополнительного пути, а время, друг мой, это деньги, а деньги это, ну, ты понял. Просто теперь мы нанимаем дополнительную охрану. Кстати, твои нагреватели по южному пути пойдут, так что не удивляйся, если услышишь о «Тун Мине из Шэньлуна» в Тяньчжэне через пару месяцев.

— В Тяньчжэне, — повторил я, чтобы запомнить.

— Кстати, о Тяньчжэне, — Чжан Вэй подлил себе чаю, и переход от серьёзного тона к болтливому произошёл у него так естественно, что я в очередной раз подумал, что этот человек был бы великолепным актёром, если бы не был великолепным торговцем, — там действует независимая Гильдия мастеров, не подчинённая Шэньлуну. Представляешь? Отдельная Гильдия, для всех, со своим уставом, мастерами и правилами. Там, даже алхимики работают без клановой лицензии. Без клановой лицензии! Так что если захочешь расширяться, то делай это не здесь, а ползи туда, оттуда проще и дешевле.

— Откуда вы всё это знаете? — спросил я, и вопрос был не столько о конкретной информации, сколько вообще о его способности знать всё обо всём.

— Друг мой, — Чжан Вэй расплылся в улыбке, — торговец, который не знает, что происходит на его маршрутах, это мёртвый торговец. Я уже это говорил? Наверное, говорил, но стоит повторить. Информация стоит дороже шёлка, а я торгую шёлком, так что представь, сколько я трачу на информацию. У меня в каждом городе есть человек, а в некоторых и не один. Мальчишки-посыльные, трактирщицы, которые слышат разговоры пьяных, конюхи, которые видят, кто приезжает и уезжает. Мелочи, друг мой, из мелочей складывается картина.

Он допил чай и, видимо, решив, что серьёзных тем на сегодня достаточно, переключился на то, что было его естественной стихией, а именно на болтовню обо всём подряд.

— А ты знаешь, — сказал он, наливая себе ещё чашку, и я уже понял, что этот чайник кончится не скоро, — что на рынке второго яруса один чудак продаёт жареных скорпионов? На палочке! Маленьких, хрустящих, с каким-то красным соусом, и, что самое удивительное, люди покупают. Я попробовал, ну, должен же торговец пробовать всё, что продаётся, иначе как он будет знать, что хорошо, а что плохо, так вот, попробовал, и знаешь что? Вкусно. Хрустят, как жареные орехи, а соус, кисло-сладкий, он какой-то секретный, чудак не говорит из чего, но я почти уверен, что там есть перец горный, потому что у него такой же привкус, немного дымный, немного горький, и язык щиплет потом минут пять.

— Скорпионы, — повторил я.

— Скорпионы! На палочке! Три медяка за штуку, и он продаёт по полсотни в день, это сто пятьдесят медяков, полтора серебряных в день, пять серебряных за три дня, тридцать за двадцать, и при этом затраты минимальные, потому что скорпионов он ловит сам, на первом ярусе их полно, так что, по сути, его единственные расходы это масло для жарки и этот его секретный соус, и вот тебе бизнес, друг мой, простой, как палка, и при этом работает!

Я слушал и параллельно думал о другом.

— А вот ещё, — он потянулся и случайно задел локтем стопку готовых нагревателей, которую Сяо так аккуратно выложил утром, — ой, извини, вот ещё, значит, я на днях встретил Ши Куна, помнишь, бородатый такой, старший охранник каравана, в котором мы ехали? Так вот, он бросил охранное дело.

— Что, серьёзно?

— Абсолютно серьёзно. Женился. На хозяйке постоялого двора, где мы останавливались на вторую ночь, помнишь, грузная женщина с таким голосом, что командует мужиками, как сержант? Вот на ней. Теперь он стоит за стойкой, разносит чай гостям и выглядит, я тебе скажу, счастливее, чем когда ходил с мечом. Или, может, не счастливее, а просто толще. Толще он точно стал. Борода тоже выросла, уже до пояса, и он заплетает её в три косички, и каждую завязывает разноцветной ленточкой, и это, друг мой, самое страшное зрелище, которое я видел за последние полгода, а я видел многое.

Сяо вернулся из задней комнаты, видимо, решив, что драматическая часть разговора закончилась, и теперь можно вернуться. Он тащил за собой Бабая, который проснулся и выглядел голодным, что в его случае означало чуть более настойчивое обнюхивание всего вокруг.

Чжан Вэй увидел щенка и замер.

— Это что? — спросил он.

— Собака, — ответил Сяо. — Ну, почти собака. Почти.

— Это не собака, — Чжан Вэй смотрел на Бабая так, как смотрят на вещь, которая одновременно интересна и опасна, — это, если я не ошибаюсь… нет, я ошибаюсь, потому что они… но окрас, уши, хвост… нет, точно ошибаюсь.

— Ошибаетесь, — подтвердил я, и мой голос, видимо, прозвучал достаточно убедительно, потому что Чжан Вэй кивнул и не стал настаивать, хотя я видел, что вопрос никуда не делся, просто переместился в тот раздел его памяти, который он обозначал как «вещи, которые стоит выяснить позже».

Бабай обнюхал штанину торговца, чихнул и ушёл обратно к Сяо.

— Хорошая собака, — дипломатично сказал Чжан Вэй.

— Ага.

— Ну ладно, — он поднялся, и табурет издал вздох облегчения, — мне пора. Караван уходит послезавтра, к вечеру мне нужно проверить чтобы товар не побили при погрузке, и ещё нанять двух охранников вместо тех, которые ушли к другому купцу, потому что он платит на три медяка в день больше. А верность, друг мой, стоит ровно столько, сколько разница между жалованьями, и ни медяком больше.

Он полез за пазуху, достал небольшой кошель и положил на прилавок.

— Сто серебряных, аванс за первые четыре ветродуя. Остальные шестнадцать я оплачу при следующем визите, через три, может, четыре недели, в зависимости от южного маршрута.

Я взял кошель, пересчитал монеты, хотя доверял ему, но привычка, выработанная жизнью в этом мире, была сильнее доверия.

— Чжан Вэй, — окликнул я его, когда он уже стоял в дверях, — спасибо.

Он обернулся, и на его лице было такое выражение, будто я сказал что-то невероятно глупое.

— За что спасибо? За деньги? Это бизнес, друг мой, в бизнесе не благодарят, в бизнесе платят. А с собачкой своей, сходи к господину Аль Тараку, он неподалёку живёт, на улице трёх роз, поговори с ним, а то я на твоей собачке некоторых вещей не вижу, могут быть последствия.

Глава 9

Улица Трёх Роз оказалась совсем не там, где я ожидал.

Сяо нарисовал мне маршрут на обрывке бумаги, и маршрут этот выглядел простым и понятным, а на деле привёл меня в тупик между прачечной и лавкой, торгующей сушёными грибами. Причём грибы воняли так, что Бабай, сидевший за пазухой, начал чихать и царапаться. Пришлось возвращаться, спрашивать дорогу у старухи, которая торговала мётлами. Старуха, вместо того чтобы просто показать направление, рассказала мне историю о том, как её покойный муж когда-то покупал зелье от бородавок у чужеземца с ящерицей. Что зелье не помогло, а бородавка стала ещё больше, и что она с тех пор не доверяет иностранцам, хотя, надо признать, ящерица у него красивая. При этом бабуля, судя по всплескам этера была как минимум на последней стадии закалки мышц. Да и мётлы у нее были очень странные.

Я поблагодарил, свернул налево, как она указала, и через два переулка вышел на узкую улочку, которая, судя по покосившейся табличке на углу, и была Улицей Трёх Роз. Дом Аль Тарака я узнал сразу, потому что на крыльце сидела ящерица.

Но не та маленькая ящерица, что бегает по камням и ловит мух, как я ожидал, а настоящая тварь размером с хорошую собаку, с чешуёй цвета старой меди и глазами, в которых было столько осмысленного презрения, что я невольно остановился. Ящерица смотрела на меня так, как Мастер Валериус смотрел на мои первые руны, с профессиональным разочарованием. Потом она повернула голову к двери и издала звук, похожий на сухой кашель.

— Рийя говорит, что ты пахнешь металлом и краской, — раздался голос изнутри дома. — Заходи, если пришёл по делу. Если пришёл продавать что-нибудь, уходи, Рийя кусается.

Я переступил через ящерицу, которая даже не подвинулась, только проводила меня взглядом, от которого зачесалась шея, и вошёл.

Внутри было темно, а дом изнутри был похож на пещеру, он был полностью отделан камнями, до потолка

— Дверь закрой, сквозняк, — велел голос. — А ты стой, — скомандовал он ящерице.

Рийя, действительно зашла внутрь следом за мной и поднявшись на задние лапы, аккуратно прикрыла дверь, а потом так же не опускаясь на все лапы прошла в сторону хозяина.