Артем Сластин – Мастер Рун. Книга 2 (страница 8)

Сердце забилось чаще, и я почувствовал прилив надежды. Защитный барьер! Схожую руну, а может и именно такую, мастер Валериус использовал против кабана в лесу, когда остановил его атаку на меня одним движением руки. Я осторожно взял камень в ладонь, ощущая легкую вибрацию, исходящую изнутри.

Этер внутри чувствовался стабильным и упорядоченным, правда если держать Камень Бурь в другой руке, без него, это был просто камен с руной. Работа мастера, причем неплохого, линии ровные, без единого изъяна.

Положив черный камень обратно на стол, я потянулся ко второму, красноватому.

[Рунный камень: Очищение]

Ранг: Базовый

Состояние: Заряжен (54%)

Описание: Руна выводит слабые яды и токсины из организма при контакте с кожей. Эффективна против ядов первого ранга и ниже. Одноразовая.

Кажется, охотник просто не успел использовать камень очищения, схватился за аптечку слишком поздно. А теперь я знаю, что есть и такие руны. Ступени рангов у камней вызывали вопросы, как и ранги яда, что это за градация? Вот откуда мне всё это знать? Дядя меня ничему такому не учил толком, учебники я даже почитать не успел, только его личные записки, в которых знаний практически по минимуму для меня, начинающего.

Смогу ли я воспользоваться этими камнями с помощью Камня Бурь, тот еще вопрос. Проверять и тратить их пока совершенно не хотелось, слишком ценные. Хотя откровенно смущала степень заряда в описании. Это получается наполненность этером внутри? А почему тогда нет такого параметра на моих простых камнях с руной Искры? Так ведь и мужик-охотник не был практиком, пришла в голову наконец главная мысль! А значит, этер для активации тут точно не нужен, я просто должен их активировать силой воли или прикосновением, как описывал дядя в записках.

Я убрал оба драгоценных камня в карман штанов, поближе к телу, и занялся металлическим ящиком. Это действительно была аптечка, но весьма своеобразная, не такая, как я видел у лекарей. Внутри лежали три стеклянных флакона с притертыми пробками, каждый размером с мизинец.

Первый содержал темно-зеленую жидкость, густую, как сироп, медленно перетекающую при наклоне. Второй был наполнен прозрачной жидкостью с желтоватым оттенком, похожей на разбавленный мед. Третий был пуст, так как разбит, и осколки стекла валялись на дне обитого войлоком ящика, среди высохших пятен какой-то бурой субстанции.

Что и для чего они нужны, ни пометки, ни записки рядом не было. Пришлось разочарованно откладывать их в сторону, завернув в тряпицу, чтобы не разбить.

Всё время, пока я занимался едой, разведкой подвала и перетаскиванием из него вещей, меня не покидало гнетущее чувство, что сейчас на меня нападут и вообще будет нехорошо. Каждый скрип, каждое шуршание снаружи заставляло вздрагивать и хвататься за оружие. Но так ничего и не произошло, существо за стенами, кем бы оно ни было, не предпринимало попыток ворваться внутрь.

Уже давно наступила ночь, полная и глухая. Я решил, что пора бросать все дела и ложиться спать. Ну его к черту, зверя этого или нечисть, что шляется под стенами, крепкий сруб выдержит до утра.

Я потушил одну свечу, оставив вторую на столе, чтобы не проснуться в полной темноте. Подбросил в печь дров — пусть тлеют, давая тепло. Проверил еще раз засов на двери и ставни на окнах. Всё крепко. Положил топор рядом с кроватью, арбалет, на стол под руку, заряженные рунные камни в карманы.

И только тогда, наконец, позволил себе растянуться на жесткой кровати, укрывшись найденным в сундуке плащом. Тело ныло от усталости, веки слипались.

Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в сон, снова это проклятое шуршание за стеной, словно кто-то терпеливо обходил дом по кругу, ожидая своего часа.

Ну пусть. Пусть ходит. Мне от этого не убудет, а там глядишь, он за ночь устанет и либо уберётся, либо мне всё равно проще будет расправиться с тварью, потратившей часть сил.

Глава 4

Проснулся я от яростного вопля, раздавшегося где-то рядом в лесу. Быстро схватил арбалет, засунул камень бурь в карман и подскочил к окну, прильнув к щели между ставнями. Пытался разглядеть хоть что-то в предрассветных серых сумерках, разбавленных клочьями тумана.

— Вали её! Она Карла убила! — орал неизвестный хриплый голос, перекрывая треск ломаемых веток и глухие тяжёлые удары.

На поляне перед моими глазами находилось двое мужчин, одетых в кожаные куртки и плащи. У одного был арбалет, второй же был вооружен только топором на длинной рукояти. Следом за криком раздался характерный щелчок спускового механизма арбалета, свист болта и глухой костяной стук, словно камнем ударили по камню, а затем жуткий вибрирующий стрекот.

Если эта тварь, что возникла перед моим взором, и есть костяной паук, то мне кажется, Серафим Угольный малость ошибся в своих описаниях, расписывая, что тварь ростом с крупную собаку. Этот паук был ростом метра под два. Само тело некрупное, грязно-белое, с восемью длиннющими суставчатыми лапами, вздымающими его над землёй и заканчивающимися белыми в крапинку, загнутыми шипами. На брюхе твари, повёрнутой ко мне спиной, красовался нарост в виде человеческого черепа, немного искажённый, но узнаваемый.

Болт не смог пробить грудную пластину твари, и та нервно дёрнулась в сторону стреляющего, но потом остановилась. Я почти сразу увидел причину. Пока в неё стреляли, она рвала на куски лежащего на земле человека и периодически наклонялась, чтобы его жрать. Видимо это тот самый Карл.

Вариант отсиживаться я даже не рассматривал. Если тварь убьёт этих двоих, то потом спокойно убьёт и меня! Я еще раз проверил камни в карманах, схватил арбалет покрепче и выскочил на улицу, где буквально за пару секунд, пока я выходил, ситуация переменилась. Мертвец остался лежать на месте.

Один из мужиков, тот самый, которому орали про убийство Карла, сейчас пятился назад, пытаясь перезарядить тяжёлый арбалет, но руки его не слушались, ворот заело. Он, матерясь, дёргал рычаг. Второй, коренастый и бородатый, лежал на земле, прижимая руки к животу, из которого толчками выплёскивалась тёмная кровь. А над ним, занеся лапу для добивающего удара, нависала тварь.

— Аааа! — заорал раненый, когда остриё лапы пробило его насквозь, пригвоздив к земле, как жука к доске энтомолога. — Помоги!

Хруст ломаемых костей разнёсся по всей округе, перемежаемый воплями человека. Я вскинул арбалет, заорал, отвлекая внимание твари:

— Жри, тварь! — чтобы хоть как-то перекричать собственный страх, и нажал на спуск.

Арбалет дёрнулся в руках, тетива хлопнула, и короткий болт с металлическим наконечником ушёл в полёт. Я целился в скопление глаз, надеясь ослепить чудовище, но руки дрогнули, или тварь оказалась быстрее. Болт ударил в костяную пластину на лбу паука, высек сноп искр и с визгом рикошетировал в сторону, оставив лишь черную небольшую царапину. Не пробил. Даже не поцарапал толком.

Паук застрекотал и побежал ко мне, перемещаясь с какой-то невероятной скоростью. Пришлось отбрасывать ставший бесполезным арбалет и хвататься за камни, практически сразу щёлкая по Малой Искре и направляя адовый сноп искр прямо в летящую ко мне морду твари.

Тысячи раскалённых добела частиц, каждая из которых несла в себе заряд чистой энергии, впились в хитин твари. Тело паука вспыхнуло, как облитое бензином.

Монстр рухнул на землю, не долетев до меня пары метров, и покатился клубком визжащего огня. Он бился в конвульсиях, суча лапами, пытаясь сбить пламя, но искры, созданные рунами, не гасли, они вгрызались в плоть, прожигая хитин. Вонь паленого и горелого мяса ударила в нос так сильно, что меня едва не вывернуло наизнанку.

Но паук был живуч. Невероятно живуч. Объятый пламенем, он сумел перевернуться и, оставляя за собой дымный шлейф, пополз в сторону леса, пытаясь скрыться, потушить себя о сырую траву и мох.

— Добей его! — заорал выживший мужик, выхватывая топор и бросаясь к агонизирующему монстру. — Лука, добей эту мразь!

Он подбежал к пауку со стороны, где пламя было потише, и с размаху, вкладывая в удар всю свою ярость и отчаяние, рубанул по шее твари, туда, где голова переходила в туловище.

Хрустнуло, брызнула чёрная жижа, и голова паука, всё ещё щёлкая жвалами, отделилась от тела. Туша дёрнулась последний раз и затихла, продолжая чадить едким чёрным дымом.

Наступила тишина. Отдающая звоном в ушах и нарушаемая лишь треском догорающего хитина и тяжёлым дыханием выжившего. Мужик вытер топор о траву, хотя это мало помогло — лезвие было безнадёжно испорчено кислотной кровью паука. Он медленно повернулся ко мне.

Выглядел он жутко. Лицо перекошено, глаза безумные, на щеке глубокая царапина, одежда порвана. Он тяжело дышал, глядя на меня так, словно хотел убить на месте.

— Ты… — прохрипел он, делая шаг в мою сторону. — Ты какого хрена так поздно, Лука⁈

Я замер. Лука? Мысли заметались в голове. Он принял меня за кого-то другого. За того, кто должен был быть в этом доме. За хозяина сруба, того самого, что лежал в подвале, проросший мхом.

— Откуда мне было знать, что эта тварь тут сидит? — огрызнулся я, подбирая арбалет и сжимая новую искру в руке. На этот раз обошлось без ожогов, я вовремя выпустил разваливающийся камень из рук. — Ты кто?

— Я Ивгар, от Белобородого, — представился тот, сплюнул на землю густой кровавой слюной и подошёл ближе, убирая топор на пояс.