Артем Сластин – Кодекс Практика: Страница 2 (страница 27)

Идеальное место, чтобы начать всё с чистого листа.

Но сначала нужно было навести порядок. Нельзя жить рядом с трупом, даже если он превратился в мумию. Это не гигиенично, не эстетично, и, честно говоря, просто жутко. Каждый раз, когда я буду просыпаться, мне придётся натыкаться взглядом на высохшее тело с дырой в груди. Какая уж тут медитация и духовный рост, тут бы кукухой не поехать. Я и так последние дни балансирую на грани, а постоянное соседство с покойником, верный способ эту грань переступить.

Я поднялся, задул свечу, потому что нечего тратить невосполнимые на данный момент запасы, учитывая, что дневного света пока хватало, и подошёл к трупу.

Тело лежало в углу, скрючившись, поджав колени к груди, словно в последний момент попыталось свернуться в клубок, защищаясь от невидимого врага. Кожа на лице, руках, на всех открытых участках, приобрела тёмно-коричневый, почти чёрный оттенок, туго обтягивая кости. Глаза запали, веки провалились, губы втянулись, обнажив идеально белые зубы, образуя противоестественный и странный контраст с почерневшей плотью. На месте носа зияла тёмная впадина.

Но самым жутким всё равно было растение, растущее прямо из груди. Бледная погань первого ранга, достигшая зрелости, сейчас выглядела почти красиво: тонкие, переливающиеся в рассеянном свете листья, изогнутый стебель, на верхушке которого набухал какой-то странный бутон. Красота смерти.

Я подошёл ближе, присел на корточки, внимательно разглядывая, как именно растение крепится к телу. Корешки, тонкие, как нити, оплетали рёбра, уходя внутрь. Отделять растение от тела было нельзя, я прекрасно помнил, что случилось с грибом Почен, когда я просто оторвал его от дерева. Ци рассеялась, и ценный ингредиент превратился в бесполезную гнилую биомассу. Здесь, учитывая, что речь шла о первом ранге, последствия могли быть такими же плачевными.

Значит, нужно перемещать тело вместе с растением. Аккуратно, чтобы не повредить ни корни, ни стебли.

Я распрямился, осмотрелся. Комната с котлом, где на полу был начерчен огромный круг с тысячами непонятных знаков, находилась в другом конце подземелья, за складским помещением. Путь предстоял неблизкий, и тащить труп по каменному полу, рискуя повредить растение, было бы верхом глупости.

Нужно было что-то, на что можно было бы его положить. Какие-нибудь носилки, или хотя бы подобие волокуши. Учитывая, что практик тут жил и спал на кровати, у него должно было быть сменное постельное бельё, да даже хотя бы тряпки. Что-то из этого мне и подойдёт.

Вернулся в складскую комнату, принялся осматривать шкафы. И оказался прав, обнаружив большое количество разнообразной одежды самого разного фасона. Помимо женской и мужской, была даже детская, от чего по моему телу побежали мурашки. Чёртов больной ублюдок. Я представил, как он заманивал сюда свои жертв, как они, возможно, надеялись на помощь, на сострадание, а попадали в этот каменный мешок, из которого не было выхода. И заканчивали свою жизнь в котле.

Взял поношенное ханьфу большого размера, всё в подозрительного вида пятнах, расстелил на полу рядом с трупом, потом, набравшись решимости, взял тело и осторожно переместил на ткань.

И у меня внезапно закружилась голова, как бывает, когда слишком резко поднимаешься с кровати. Только вот не в шестнадцать же лет. Ну что за слабое тело досталось в наследство?

Я пошатнулся на месте, опустившись на одно колено и устало протёр тыльной стороной ладони глаза. Не успел и понять причину внезапно возникшей усталости, как со стороны складской комнаты послышался едва различимый шёпот. Со стороны могло показаться, будто помимо мёртвого хозяина, здесь обитали и другие существа. В голову сразу пришли отвратительные крысы, снующие в канализации, как вдруг шорох послышался откуда-то сзади.

Я резко обернулся. Ни крыс, ни других обитателей, лишь странное чувство, будто за мной нечто следит и возникшее в груди ощущение близости к цели.

Пришлось закрыть глаза и досчитать до десяти, попутно выбрасывая все мысли, а когда открыл глаза, несуществующие звуки, как и ощущение чужого присутствия, пропали словно осенний ветер.

Тело оказалось на удивление лёгким — высохшие ткани весили немного, кости истончились, став хрупкими, как у птицы. От волочения отвалилась рука, рассыпавшись на отдельные кости, и я поморщился, но не остановился. Растение, к счастью, не повредилось.

В лаборатории сложил останки в кучу, отступил на шаг, оглядывая результат своих трудов. Выглядело это всё равно жутковато: мумифицированный труп, лишённый руки, с зияющей дырой в груди, из которой торчали листья Бледной погани. Но по крайней мере, теперь он не мозолил глаза в жилой комнате. Принёс потерявшуюся по пути руку, положив её рядом.

Ещё раз окинул взглядом комнату, задержавшись на огромном круге с рунами, на котле, на тёмных, въевшихся в камень разводах крови, и поёжился. Тут творились ужасные вещи. Если бы мог, я бы эту пещеру и вовсе обрушил. Только вот силёнок не хватит.

Вернувшись в спальню, я принялся за уборку. Пыли здесь было не так много, как в других комнатах, видимо прошлый хозяин проводил здесь большую часть времени, и она не успевала накапливаться. Я перевёл старую одежду на тряпки и отправился к подземному ручью. Вода там оказалась холодной и на вид чистой, тем более у меня в любом случае не было особых альтернатив, поэтому я сначала выпил несколько глотков, проверяя, как она подействует на моё самочувствие. Не став напиваться от пуза, подождал немного. Живот не скрутило, голова не закружилась — значит, вода пригодна для питья. Потом набрал полное ведро, стоящее тут же, и принялся за уборку.

Я мыл полы, оттирая старые пятна крови, которые въелись в камень так глубоко, что, казалось, уже не выведутся никогда. Я тёр, скрёб, менял воду, снова тёр, пока спина не заныла от напряжения. Пальцы саднили, но я не останавливался. Казалось, что крови было столько, что ею можно было красить стены. Не знаю чем она меня так сильно зацепила, но я попросту не мог остановится и продолжал, словно одержимый.

Постепенно, камень под моими ногами начал светлеть. Кровь отступала, смывалась, грязная вода уходила в мелкие трещины в скалах, исчезала, словно её и не было. Я вымыл пол во всех комнатах, протёр всю мебель. Работа заняла несколько часов, я вымотался так, что едва держался на ногах, но результат того стоил. Теперь подземелье хотя бы не выглядело как пыточная.

Спальное место тоже нуждалось в чистке. Я снял тюфяк, подушку, одеяло, поднялся наверх в дом, выглянул аккуратно, нет ли посторонних и убедившись в безопасности, вытряхнул их на улице, затем вернулся обратно и быстро простирнул в протекающем ручье, развесив на всех подходящих поверхностях. Конечно, будь у меня выбор и кредитка, и будь здесь за углом гипермаркет мягкой мебели, я бы предпочёл купить всё новое. Но суровая реальность была такова, что нужно было приспосабливаться, и использование чужой лежанки было не самым морально тяжёлым выбором, который встал передо мной сегодня. Да и, что греха таить, по сравнению с лежанкой в дровнице у Фэна, спать на кровати будет в разы удобнее.

Когда с уборкой было покончено, я уселся на стул, вытянул гудящие ноги и принялся составлять план. Во-первых, нужно обезопасить своё новое жильё и проверить, как работает камин. Будет выглядеть чертовски глупо, если окажется, что дым тупо выходит из скал, демаскируя убежище. Во-вторых, исследовать все шкафы и сундуки, выяснить, каким богатством я завладел. Ни за что не поверю, что этот злодей жил тут и не обзавёлся каким добром. В-третьих, решить, что делать с растением и с теми ингредиентами, которые я тут наверняка найду, потому что, учитывая, что он занимался тёмной алхимией, в его закормах должно храниться что-то, что мне обязательно пригодится, а Кодекс подскажет, что именно и в каком виде. И в-четвёртых, самое главное — разработать режим очищения тела и медитаций, которого необходимо будет неукоснительно придерживаться.

Раз план составлен, ему надо следовать. Тем более, я уже отдохнул.

Поднявшись, подошёл к очагу. Рядом лежала небольшая кучка дров, сложенных в аккуратную поленницу, была прислонена кочерга и лежало кресало для розжига, рядом с кремнем и трутом. Всё же для этого практика обычное человеческое было не чуждо, и он был вынужден разводить огонь для тепла и приготовления пищи.

Настругал щепок от одного из поленьев, сложил их шалашиком, потом принялся за розжиг. Чиркнул раз, другой, третий. Искры высекались, но трут не хотел загораться. Я распушил его пальцами, подышал, пытаясь согреть своим дыханием, и снова чиркнул. На этот раз получилось — трут задымился, я осторожно подул, и маленький язычок пламени лизнул щепки.

Я подкладывал всё новые и новые щепки, пока огонь не разгорелся. Добавил дров, они затрещали, тепло начало распространяться по помещению, и я с облегчением выдохнул. В убежище было не то, чтобы сильно прохладно, навскидку градусов семнадцать, жить можно, но всё же это по сути своей пещера, и хотелось бы чуть больше уюта. Да и сырость, которая могла накапливаться в таких местах, со временем плохо влияет на здоровье, что точно не входило в мои планы.

Важно было другое: дым уходил в дымоход, и, судя по тому, что его не было видно ни изнутри, ни снаружи, он рассеивался где-то в карстовых пустотах внутри горы. Я специально вышел из дома через основной вход, обошёл его кругом, вглядываясь в небо и в скалы. Ни единого признака дыма. Значит, можно было топить, не опасаясь, что кто-то заметит.