Артем Сластин – Долг человечества. Том 5 (страница 37)

— И ты потратил его? Что он делает? Марк, прошу, — Агнесса едва не упала на пол от пережитого стресса, — объясни!

— Я этим и занимаюсь. — Откашлялся я, одним глазком посмотрел на притихшего Вячеслава, и продолжил. — Ядра коррекции эволюции. Все что тут происходит, все эти навыки и магия, это никакая не магия, это недоступная нам наука. Мы понятия не имеем технологический уровень наших сюзеренов, кто за нами бдит денно и нощно. Тем не менее, вам наверняка известно, что они по полигону раскидали специальные коробки с дарами.

— Известно. — Сухо, но куда спокойнее бросил Илья.

— Вот и отлично. В одной из таких я нашел это ядро. Оно позволяет сбросить весь накопленный экзистенциальный опыт и перераспределить его по своему разумению. Прямо сейчас, — я вновь перевел взгляд на Вячеслава, — он проходит процедуру переделывания собственного генома, и сказать наверняка, когда он очнется, я не могу, однако то, что негативные последствия и изменения в организме, вызванные использованием им навыка с высокой, — я подчеркнул это слово, — стоимостью, будут нивелированы, я уверен.

— Ты сам пробовал⁈ — Осознав сказанное мной, Муромец в очередной раз напрягся.

— Да. — Ответил я полуправду, черное ядрышко, позволяющее переделать собственные навыки я, конечно, не применял, но вот синее, позволившее мне сделать невероятной силы навык, вполне работает, и я даже видел, как именно оно действует, что еще и соотносится с тем, что рассказали мне ребята в лагере, когда поглотили свои ядра. — Так что все будет в порядке, смены власти не произойдет, а мы вполне сможем обсудить дальнейшую дипломатию тогда, когда ваш глава придет в себя.

— Ой! — Воскликнула Агнесса. — Что происходит?

Взгляд ее был устремлен на человека в постели. Покрывшись темной дымкой, он стремительно регенерировал, обрастал плотью, приобретал правильный цвет кожи, увеличивался в размерах на глазах — сильно же он усох. Полагаю, страдания, которые он выносил последние дни, не сравнимы ни с чем. Даже запах вокруг изменился, ослаб этот удушающий фон гниения. Склеры его перестали быть такими мутными, провалы затягивались, разве что седина никуда не девалась.

— Метаморфоза. Дайте ему время, возможно, такое стремительное изменение структуры его тела будет трудным. Теперь, когда я раскрыл все карты, где мы можем присесть? — Развел я руками, а окошко инвентаря мыслекомандой закрыл, почему-то я был уверен, что в ближайшие часы оружие мне не понадобится.

Почему я был так уверен в своих действиях? Почему еще до того, как собственными глазами увидел результаты своих деяний, убеждал встревоженных, разгневанных сторонников Вячеслава в том, что все будет хорошо? Дело в том, что я приметил одну важную деталь. Система, дарованная нам для отслеживания собственного прогресса в эволюции, чертовски логична. Это позволяет строить если не далекоидущие прогнозы, то хотя бы точечно прогнозировать события и действия, а также их результаты.

Рисковал ли я? Точно рисковал. Но что, если подумать, могло бы быть хуже? Разве что пришлось бы труднее и дольше объяснять причины своих поступков, а тот факт, что Вячеслав так и так бы умер, конкретно меня почти не задевает. И ровно по той же самой причине я не стал ничего объяснять им заранее — потратить время в длительных обсуждениях с не совсем гарантированными последствиями было по меньшей мере глупо.

В текущий момент я, получается, освободил себя от участи разрываться на два фронта и, вероятно, загасил волнения в зародыше. Определенные преференции я себе тоже, непременно, выторгую, но это будет позже, сейчас же необходимо разобраться с тем, как действовать дальше.

Я, Варя и Муромец последовали прочь из спальни Вячеслава. Агнесса, сославшись на то, что желает лично наблюдать за процессами со своим лидером, осталась, напоследок одарив меня взглядом, который я мог бы назвать… восхищением, что ли?

И действительно, в ее глазах я появился в самый последний момент и не торгуясь сотворил чудо. Осталось подстелить соломку, сделать так, чтобы эскалации и гражданской войны не случилось. Для этого-то мне Илья и был нужен.

Оказались мы буквально в соседней комнате, в помещении, которое я мог бы обозвать как «кабинет». Стол, стул, пара табуретов, книги и письменные принадлежности. Убранство все такое же, как и везде.

— Почему ты ничего не объяснил? — Нетерпеливо задал вопрос Илья. — Ты же понимаешь, что я чуть тебя не грохнул там?

— А зачем? — Спросил я ему глядя в глаза. — Вячеслав так и так умирал, нужно быть слепым, чтобы этого не заметить. Начни я объяснения, возникли бы споры, теории, предположения. Я к такому не привык, и действую так, как сам считаю нужным. А что до тебя и твоей реакции… Какой у тебя уровень?

Муромец заметно смутился, надвинул на глаза кустистые черные брови, помедлил, но все же ответил.

— Седьмой, но не думай, что мне не хватило бы скорости одним махом снести тебе голову. — Продолжал он ерепениться.

— Окстись. — Бросил я. — Я, вроде как, помог, а ты продолжаешь мне угрожать. Илья, так мы каши не сварим.

— Мужчины всегда такие, — игриво промурлыкала Варя, — в присутствии красивой девушки начинают распушивать хвосты.

Ее вовремя брошенная фраза обстановку разрядила. Я понимал причины такого поведения Муромца — какой-то неизвестный ему человек, с неизвестными способностями и мотивами, пришел и учиняет свои порядки. Да, Агнесса наверняка рассказала обо мне, детально передав суть и первой встречи, когда она явилась под гору с группой парламентеров, так и второй, когда мы лично провели разговор с лидером Коммунистов.

— Давайте сядем уже наконец, и обсудим, что будем делать дальше. — Переключился я на следующую тему, ставшую животрепещущей с тех самых пор, когда стало понятно, что Вячеслав выживет.

— Как считаешь, долго он будет восстанавливаться? — Кивком на дверь указал Илья.

— Понятия не имею. — Честно признался я и, принюхавшись наконец, маску снял, сильно уж она мешала.

Варя не последовала моему примеру, все еще закрывая лицо респиратором.

— Надень обратно, не глупи. — Отреагировал Илья. — Агнесса не объяснила, что у нас тут эпидемия?

— Так вы же ее победили, вроде. — Уточнил я.

— Нет, — мотнул он головой, — тут и там появляются заболевшие.

Что ж, это меняет дело. Если речь идет о болезни, лучше перестраховаться, потому я, с сожалением, натянул респиратор обратно.

— А ты? Без маски ходишь. — Вклинилась волшебница и уселась на стул, единственный тут со спинкой, заняв место за столом, нам же с мужиком остались табуреты.

— Я переболел уже. — Неопределенно бросил он.

— Значит, есть проблемы с лекарствами и медициной? Из двух сотен человек нет ни одного врача? — Принялся я погружаться в бытовые проблемы чужого для меня, по сути, лагеря.

Но цели стать кудесником и еще и от этой напасти их избавить я не преследовал. Скорее, текущий разговор должен был плавно отнести нас к следующей теме, которая куда проблематичнее, чем исцеление.

— Об этом лучше Филиппов осведомлен. Кстати о нем, Иван наш сторонник, пригласить его? — Теперь, когда накал страстей поутих, Илья показался мне спокойным и рассудительным человеком.

— Нет необходимости, чем меньше людей в курсе о том, что мы здесь обсуждаем, тем лучше. — Отмахнулся я. — Теперь объясни мне всё про эту троицу, кому мы противостоим, почему, и какие выводы ты можешь сделать.

Варя мотала на ус, не вступая в диалог, а Илья подобрался, размял плечи, и начал рассказ. Я же, внимательно слушая Илью, периодически вставлял уточняющие вопросы, и уже через полчаса беседы картина для меня открылась вся, и была она с душком.

Ситуация, которая сложилась здесь, в некогда подающем надежды поселении, была хуже некуда. Сначала Барон, теперь вот эти трое, унюхавшие кровь и скорую смерть главы. Вышло так, что спасением Нестерова я оказал огромную услугу всем тем, кто здесь проживает, и действие мое было не только актом гуманизма, а еще и единственным шансом избежать кровавой бойни, но это я и так осознавал. Детали открылись весьма четкие.

Муромец пояснил, что проблемы преследовали их на каждом шагу, фактически каждый день. Малое число людей с боевыми способностями, каждый в той или иной мере надеялся «отсидеться», доверив риск жизнью кому-то другому. Много женщин, а мужчин регулярно угоняли, как скот, к Леониду. Болезни, нехватка припасов, сложности с логистикой, удаленность от водоемов, практически открытое пространство. В общем, препятствий немало, но главным образом трудности вырисовывались не во внешних проблемах и врагах, а в гниющем изнутри ядре самой фракции.

Трое младших офицеров, которые попали на полигон вместе с полковником Нестеровым, они и в прошлой-то жизни были его головной болью, здесь же, получив карт-бланш на насилие, продемонстрировали свою истинную сущность, о которой Илья распинался сильнее всего, перемежая свой рассказ отборным матом, от которого даже у меня уши сворачивались в трубочку. Но из басни слов не выкинешь, и в какой-то момент, слушая доклад, я стал разделять такую его точку зрения.

Виктор Савельев, до того, как надеть погоны, служил в отделе по борьбе с экономическими преступлениями, откуда его выперли со скандалом и чудом не засадили за крышевание какого-то мутного бизнеса очень уважаемого человека. Нечистый на руку, хитрый и изворотливый, но единственный, кто мог распоряжаться ресурсами с толком. Вячеслав, будучи человеком военным, и знающим потенциал Виктора, назначил того казначеем нового общества на чужбине, и он справно выполнял функции мастера над ресурсами, лишь изредка отщипывая себе немного, чтобы жилось послаще. Вячеслав закрывал на эти его махинации глаза до тех пор, пока в лагере был достаток.