Артем Сластин – Долг человечества. Том 5 (страница 39)

— Мои ребята говорят — те. — Ответил великан. — Илья, ты какого хера сюда вообще чужаков пустил? Что, самому разобраться кишка тонка? Решил под каких-то слюнтяев лечь? Мы же предлагали тебе мирный выход, но нет, ты как баран, ля!

— Спокойно, Завьялов, успеешь еще кулаки почесать. — Мягко, но настойчиво потребовал гиганта утихомириться нависающий над бездыханным телом Вячеслава Виктор.

Почему? Что происходит? Я ошибся? Не помогло черное ядрышко, и смерть пришла, не дождавшись исцеления? Но не успел я погрузиться в пучину размышлений, и даже помыслить о том, что прямо сейчас придется убить этих троих, послышался еще один голос.

— А ну пасти позакрывали, щенки.

Негромко, спокойно и размеренно, будто и правда команда для дрессированных собак, проговорил Вячеслав, впечатлив всех присутствующих. Кого-то сталью в голосе и леденящей властностью, кого-то своим чудесным, можно сказать, воскрешением. Меня, к примеру, и тем и другим, да и как погляжу, Варю тоже проняло, ее пламя, бушующее в нескольких сантиметрах от ладони, поутихло.

Тоном это было сказано таким, который сымитировать невозможно, только годы практики и знания, что он имеет вес, голос человека, привыкшего отдавать приказы и не терпя ни малейшего промедления к их исполнению.

Все трое, Завьялов, Морозов, Савельев, повернули головы, медленно и скрипуче, как будто у них вместо шей — шарниры. Ошарашенно глядели на Вячеслава. Ведь там, где только что лежал иссохший, вонючий труп, перетянутый синюшной кожей, сейчас поднимался, чтобы присесть, Вячеслав Нестеров. Более того, когда ему удалось распрямить спину, он сбросил с себя ткань, укрывавшую его до этого, и спустил босые ноги на голую землю.

Кожа его приобрела здоровый, чуть смугловатый оттенок, на руках бугрились хоть и с видимыми возрастными изменениями, но налитые силой мышцы. Провалы глазниц заполнили ясные, пронзительные глаза, которые сейчас пристально рассматривали присутствующих в этой комнате. Седина в волосах никуда не девалась, только теперь она придавала вид мужчине не умирающего деда, а матерого такого волчары, которому еще хоть куда.

Нестеров, как оказалось, тоже своего рода колдун, пусть и всего второго уровня, однако это не мешало ему контролировать этих псов одним лишь своим присутствием. Я не скрывая наслаждения наблюдал, как стекает по стенке Морозов, собираясь стать меньше и незначительнее, чем он есть, и занять позицию тише воды ниже травы в буквальном смысле этого слова. Клянусь, если бы этот пижон мог, он бы схлопнулся до частиц и улетел, куда понесет ветер.

Наблюдал также и перемены берсерка Завьялова. Пышущее яростью, злобой и тупой грубостью лицо сейчас скукоживалось, будто лимона поел, бледнело, а руки его, перевитые чудовищной мускулатурой, которую было не скрыть даже за латными перчатками и наплечниками, начинали мелко дрожать. Лишь Савельев сохранил подобие хладнокровия.

— Старший лейтенант Завьялов, Капитан Савельев, Лейтенант Морозов, — Вячеслав чеканил их звания, а я слышал не должности и фамилии, а вбиваемые в их крышки гробов гвозди, — какого *нецензурно* здесь происходит?

У меня масса вопросов, но главный — почему так или иначе причастные к вооруженным силам ругаются так бранно? Видимо, это я в своей интеллигентной жизни к подобному контингенту не привыкший, а для них это в порядке вещей. Ладно, это я от стресса каламбурю, вопросов насущных действительно немало.

Во-первых, Вячеслав действительно знает, что происходит, тем не менее задает этот вопрос. Может ли быть, что последние часы его прошли в беспамятстве? Но нет, чуть меньше часа назад я слышал его голос, он был в здравом уме. Хотя, как посмотреть…

Ответа от троицы тех, кто уже практически поделил шкуру неубиваемого медведя, не последовало. Я же, признаться, находился в серьезном замешательстве. Сделать-то свои ходы я сделал, и сейчас наблюдаю развязку, но делать что? Полагаю, разумным решением в моей ситуации будет понаблюдать, я частенько так делал, ну а Варя, видимо, настолько запуганная моими увещеваниями не лезть на рожон и не атаковать всех подряд, сейчас заняла ту же позицию, что и я.

Заговорил вновь «старший», уже встав на ноги.

— Что встали, морды кирпичом? Думали концы отдам? Хер вам, приблуды неблагодарные, с тем что вы натворили я разберусь, и молитесь, чтобы я поступил по уставу, а не вскрыл ваши сраные черепушки, не вышкреб их до снежного блеска и не нассал в них! Оружие сдали Илье и шагом марш наружу! Муромец, — перевел старик взгляд на остолбеневшего электроманта, — позаботься о том, чтобы эти три тупые бошки торчали из ямы. Выполнять!

Выдав эту, без сомнений, пылкую тираду, я пронаблюдал последствия. Поджав хвосты, все трое, поняв бесполезность всех своих потуг, действительно сдали свое оружие нашему с Варей провожатому. Он его принял, попрятал в инвентарь скимитар, кинжал и секиру, кивнул Вячеславу, помог подняться пребывающей в не меньшем шоке Агнессе и, одарив злобным взглядом тройку солдафонов, уволок их за собой, щедро отсыпав пинков.

Меня поразило то, что я увидел. Похоже, вся власть действительно держалась на одном единственном человеке. Но что же заставляет их так слепо повиноваться? Неужели то, что рассказал нам Илья, настолько сильно в армейской среде? Почему еще час назад я видел в этих троих людях угрозу, которая могла унести десятки жизней и мою в том числе, а сейчас смотреть на них я мог только с жалостью? Черт, сложно это все.

Но, должен признать, это было эффектно. Я-то вечно полагался на дипломатию и переговоры, а оно вон как, оказывается, можно. Чистый нефильтрованный авторитет, перед которым трое здоровенных мужиков с военным прошлым напрудили себе в штаны и не посмели произнести ни слова, гуськом выползли из помещения, услышав приказ.

Когда шаги в коридоре позади нас стихли, а перепуганная произошедшим Агнесса перестала суетиться и искать пятый угол, взгляд лидера коммунистов задержался на мне.

— Марк, ты здесь. — Сглотнул он и, жестом показав захват в воздухе свободной рукой, подал сигнал сиделке, что хочет пить. — Я верил, что ты придешь, но даже не представлял себе, на что ты способен. Как тебе это удалось? Мой таймер исчез, а я, чувствуя, что пора примириться с судьбой, получил картинку от системы, мол, поглощено какое-то ядро и мне необходимо пройти процедуру перераспределения потенциала.

— Ну, я сделал малое, всего лишь засунул тебе в рот то, благодаря чему ты эту процедуру прошел. — Спокойно ответил я, подтянув к себе табуретку и заняв ее, и еще улыбнувшись одними лишь уголками губ. — Не хотел я становиться главой, вот и все.

— Для тебя так просто… — Хмыкнул Вячеслав и, увидев, что я уселся, так же не стал оставаться на ногах. — Не хотел он, поэтому решил сделать невозможное, чтобы просто не брать ответственность. Гражданские! — Протянул он, но без всяческой злобы, скорее пожурил по-отечески. — Не познакомишь меня со своей прелестной спутницей?

Варя зарделась, и даже, похоже, прониклась глубоким уважением к Вячеславу, ведь он одним рыком разогнал стайку бешеных собачонок.

— Это Варвара, мой офицер и хороший друг. — Представил я девушку, и та, скромно улыбнувшись, кивнула в знак знакомства.

— Вячеслав Нестеров, полковник в отставке, руководитель с худшими во всех мирах подчиненными. Но, попрошу, не делайте обо мне выводов, глядя на тех, кем я управляю. Тут, знаете ли, с кадрами не очень. — Старикан явно заигрывал с Варей, и меня это забавляло. — Но для светских бесед не время и не место, впрочем, когда-нибудь оно обязательно представится. Марк, живи мы в старом времени, представил бы тебя к награде.

— Не то время. — Мрачно ответил я.

— И верно. В любом случае, твоими стараниями я жив, и по ощущениям скинул лет двадцать. — Широко улыбнулся он.

— Ты получил второй шанс, полковник. — Укрепил я его слова своими.

Вячеслав посмотрел на свои руки, сжал их в кулаки, проверяя силу хвата, а затем, получив наконец от вышедшей из ступора Агнессы, отпил воды.

— Спасибо. — Кивнул он девушке, вернув стакан, грубо слепленный и обожженной керамики. — Расскажешь подробнее, что именно ты мне дал?

— Знаешь, Вячеслав, — я поднялся в полный рост, поправил юбку брони, — история будет долгой, и ты верно заметил, когда-нибудь шанс для нас представится поболтать за рюмкой чаю. Но не сейчас. Все, что я должен был здесь сделать, я сделал. Своих подчиненных ты, я думаю, в состоянии теперь приструнить сам. Я хотел поговорить о другом.

Старик напрягся, не понимая, к чему я клоню. Я пояснил.

— Я отдал тебе артефакт невероятной ценности. Он был один, другого такого, быть может, и не существует вовсе. Отдал просто так, не торговался. Так что ты и твоя фракция мои должники, и надеюсь, это не будет оспорено. Скажу тебе больше, накануне прихода сюда я посетил Барона, и в ходе переговоров мы установили, что притязаний на твоих людей у него больше нет и не будет, так что Коммунисты смогут свободно развиваться и больше не терять людей до самого конца испытания. — Я специально напустил морока в голос, но по правде говоря, рассусоливать я тут действительно не собирался.

— Требуй чего хочешь, ведь я два дня назад, по сути, вручил тебе в руки все карты. — Не раздумывая согласился с моими доводами Нестеров, но, что удивительно, никак не прокомментировал свою свободу от гнета больного рабовладельца.