Артем Сластин – Долг человечества. Том 5 (страница 15)

Кстати об этом. Стоял я, признаться, на одних только морально-волевых.

Минуло секунд десять, двадцать, уже полминуты, но ничего. Я что-то упускаю. Какого хрена? Почему нет сообщения? Но ответ оказался ближе, а я, с воспаленным от усталости и магической перегрузки сознанием, не сразу сообразил.

Пол подо мной мелко и назойливо дрожал, непрерывно и только по нарастающей. Я с трудом повернул гудящую голову в сторону моей фантомной стены, той самой, что я воздвиг из последних сил, перекрыв позади себя тоннель.

Стена и стена… Стоит себе, но за ней, как ни кстати, и причина системного молчания. Бой не окончен, потому что осиротевший рой, обезумевший от смерти своей Праматери, скребся и верещал, возвещая прорыв этой лавины из тысяч жвал и когтей.

Я уверен, что они меня чуяли. Запах крови разорванной матери сводил их с ума, или же я в их представлении был очень вкусненьким, и то и то в равной степени могло оказаться правдой, а непрекращающаяся вибрация — это как раз их «рук» дело. Существа рвали мою, пусть фантомную, но для них все еще материальную преграду, накатывая на нее живыми волнами.

А система, в лице наблюдателей, бесстрастная инопланетная скотина, считала их полноправными участниками текущего сражения. И бой этот не закончится, пока они меня не убьют, или я не убью их, или… не выберусь отсюда далеко за пределы их радиуса взаимодействий со мной, уж не знаю точно, на что именно они полагаются, выслеживая цели.

Ну а я, как бы, всё. То есть не совсем, стою как-то, но ничего не смогу сколдовать, даже самого маленького упрочнения. Оружия у меня нет, динамит весь закончился, магической силы ноль, и даже резерв взять неоткуда. Заблаговременно я развеял вообще все, что мог развеять, дабы найти силы на последнюю атаку.

И если ладно, черт с ним, с оружием, я могу купить что-то из холодного вооружения из магазина прямо сейчас, да только, боюсь, силы в моих руках не хватит сжать рукоять и как-либо отмахнуться. А врагов, на мой скромный взгляд, нецензурно много. Толку с железки не будет никакого.

Сначала поддержание нескольких фантомов, потом тесты способностей, затем управление туннельным стражем, огромная стена, зыбкая топь и ускорение… Если бы я не поднял до десятого уровня магический потенциал, пассивно упрощающий мне колдовство, все это было бы невозможным. Мда уж, сегодняшний день показал, чего я на самом деле стою.

Из носа снова хлынула кровь, на этот раз густая и темная, заливая губы и подбородок. Виски запульсировали, резь в глазах все усиливалась, да так, что я почти ничего и не вижу уже.

Однажды я уже потерял сознание от магического истощения, но тогда я банально перенапрягся, раз за разом используя разложение. Хотя и обморок выглядит, наверное, слишком драматично — я присел отдохнуть тогда, там, на склоне, продуваемом всеми ветрами, и прикорнул на часок. Сейчас ситуация была иной. Я уже давно истратил все свои резервы, что растрачивал сегодня со скоростью прорванной плотины. Но сознание не теряю только из-за того, что это гарантированно означает смерть. Фантомная стена исчезнет в тот же миг, как я перестану ее контролировать, и мне конец.

— Марк! — Чьи-то цепкие руки схватили меня за плечи, когда я стал заваливаться вперед.

Катя… перепачканная, в потеках чужой вонючей гемолимфы, с безумными, испуганными глазами. Живая.

— Ты ослушалась приказа?.. — Просипел я, едва слышно, надеюсь, она разобрала.

— Марк, едрить тебя за ногу, вставай, нам надо уходить отсюда!

— Стена… — Перевел я взгляд повисшей головой вправо, прохрипел, чувствуя, что язык отказывается повиноваться. Слова давались с невероятным трудом, выталкиваемые вместе с кровавой слюной. — Я не удержу ее больше минуты.

— Так брось ты ее, мне не хватало твой остывающий труп наверх поднимать! Давай, соглашайся с невидимостью, и отпускай, нас не найдут, я обещаю. — Резко выдохнула Катя, перехватывая меня поперек груди так крепко, что ремни брони впились в ребра.

— Не могу отпустить. — Просипел я, чувствуя, как кровь, не желая останавливаться, капает прямо на плечо девушки. — Там тысячи особей, нас просто накроет.

— До чего же ты упертый… — Зло бросила Катя. — Бросай, я сказала.

Прижав меня к себе, девушка накрыла нас невидимостью, и в ту же секунду мир вокруг потерял для меня краски. Зрение совсем никуда не годится, но хоть контуры различаю, ставшие привычными за множественные походы под невидимостью.

Контроль я отпустил. Меня немного стабилизирует снятие колоссального резерва с удержания этого фантома, но панацеей точно не станет, наверное, я просто перестану дрожать и истекать кровью. Последние крупицы воли и самосознания я направил на то, чтобы хотя бы раз в полной мере довериться своим людям и перестать спорить. Магия, удерживающая в реальности этот фантомный базальт, рассеялась, и преграда исчезла.

Грохот прорвавшейся орды ударил по ушам, а в теперь полностью свободный проход хлынула река озлобленных сколопендроморфов. Мы наблюдали за кислотной и щелкающей жвалами рекой со стороны, Катя оттащила меня к стене под небольшой каменный козырек, на который, предполагалось, мы должны будем залезть, чтобы, наконец-то, свалить отсюда.

Твари текли по полу, по стенам, кое-кто даже на потолок забрался, и в ярости они искали того, кто убил их Праматерь. Несколько тварей подобрались к нам опасно близко, да так, что я инстинктивно задержал дыхание, вжимаясь спиной в камни. Катя тоже была вся на нервах, невооруженным взглядом видно, как она дрожит от напряжения. Твари нас не видели, а запах крови, обильно залившей все вокруг после взрыва, сбивал их с толку.

— Полезай наверх. — Одними губами прошептала Катя, подныривая под мою руку и взваливая часть моего веса на свои хрупкие плечи. — Дотянись, я подсажу. Давай, босс, переставляй ноги.

Я сделал то, что от меня требовалось. Вскинул руки наверх, ухватился за выступ, и изо всех сил потянул себя наверх. Пробовали сделать выход силой на две руки, когда на вас полный комплект обмундирования, а тех самых пресловутых сил в руках уже нет? Да еще и перекладины нет, а только скользкий базальтовый выступ-ступенька, а вместо цепких пальцев у вас на руках перчатки с металлическими пальцами? То-то же, так что скрипел я, как старый диван, но тянулся, подталкиваемый наверх под пятую точку спасавшей мою жизнь Катей.

Преодолев крутой участок, стиснув зубы и тихонько матерясь, мы выбрались на относительно свободное плато, и поползли вверх, по склону. Поползли фигурально, на этом отрезке пути вполне могли передвигаться в полный рост.

Обычно, я считаю в уме. В основном секунды, приучившись делать это еще в далеком прошлом, когда я сидел на страже нашей первой ночлежки, сменив Диму на посту. Тогда я глядел на полную луну, свесив ноги, и еще не подозревал, куда я попал. Но вот сейчас не мог считать — голова совсем не варила.

— Я ведь сказал тебе уходить. — Выдавил я на очередном уступе, когда мы прервались, чтобы перевести дух.

— Да мало ли что ты мне сказал. — Огрызнулась она. — Кому-нибудь другому приказы отдавать будешь, жаль что я там, внизу, сразу тебе по морде не влепила за самодурство, когда ты эту хрень ляпнул.

— Я думал, что не выживу там. — Признался я открыто, ведь придуманное и сделанное с Праматерью было чертовски опасным.

— Петух тоже думал, и в суп попал. — Выдохнула она и стала говорить чище, без придыханий, видимо, восполнив немного сил.

— Дура, — искренне, но беззлобно констатировал я, натянув на окровавленную морду улыбку, — если бы я не справился, то что тогда?

— Но справился же! — Зашипела она, словно змея. — Неугомонный Марк, вечно ищущий проблем на свою жопу, переставай нудеть и думать о том, как бы ты героически помер, и давай выбираться отсюда.

Я попытался сфокусироваться на внутренних ощущениях, когда понял, что счет мне не дается, но так хоть чуть-чуть время прикинуть, а потом сдался. Проще спросить:

— Сколько времени мы поднимаемся?

— Семь двадцать. — Ответила она точно. — Скоро придется обновить полог, помнишь же, будет окно в пару секунд, когда будем видимыми?

— Помню. — Буркнул я.

Остатки минут мы продолжили карабкаться по завалам и камням. Вокруг то и дело шныряли отставшие от основного роя особи, они хаотично рыскали по камням, явно потеряв наш след. Удивительно то, что от меня сейчас, скорее всего, за версту несет кровью их мамаши, но только они ее не чуят. Я решил внести ясность.

— На мне останки праматери, твоя невидимость скрывает и запахи, верно?

— Да, звуки, запахи, всё что только можно. Пока мы в невидимости, нас для них не существует, но есть пределы. Слишком близко кто-то окажется, нас и услышал, и унюхают. и да, воняешь ты ужасно, у меня глаза слезятся, пожалуйста, помойся сразу, как только вернемся, иначе убьешь аппетит всего лагеря дня на три вперед.

Я оказался прав. Еще была причина, почему мы не обновляли невидимость чаще, а дожидались последних секунд ее действия. Банальная причина, но столь же кристально ясная — магическому истощению подвержен не только я один. Чем реже Катя использует навык, тем лучше, а с нашей скоростью подъема ей придется применить его еще десятки раз.

— Девять сорок. Готовься, сейчас обновимся. Не дыши.

Кинжальщица вжала меня в стену, самую укромную из всех в ближайшей видимости, но все еще открытую для просмотра. Иного пути нет, мне не хватит сил создать укрывающий нас фантом. Марево невидимости мигнуло и пропало. Мое тело обрело четкость и цвет. Буквально в пяти метрах от нас, на поваленном сталагмите, сидел крупный сколопендроморф-солдат. Его фасеточные глаза тупо смотрели в нашу сторону, а усики-антенны дернулись, улавливая внезапно возникший запах двух потных, окровавленных людей, и запах нутряка Праматери.