Артем Сластин – Долг человечества. Том 4 (страница 2)

Лучник сам пришел к Барону на поклон и заявил, что раньше знал Катю и попросил самостоятельно с ней поговорить.

— Тогда он и пришел в казематы, где меня держали, выволок оттуда и пообещал сохранить жизнь, если я помогу ему, и потребовал у меня динамит.

— Судя по тому, что нижняя строка моего инвентаря осталась полна динамита, ты его не отдала. — Высказал я предположение вслух.

— Верно, мне удалось его обмануть, сказав, что я истратила весь и нового у меня не появилось. А тот, что уже заложен, так и остался нераскрытым.

— Ты рисковала жизнью для того, чтобы сохранить это в тайне с туманными перспективами. — Облокотился я спиной к стене, морально вымотавшись за весь сегодняшний день.

— Я знаю, а еще я верила, что ты что-то придумаешь, и весь мой труд не пойдет насмарку из-за одного неудачного решения. — Отвела от меня кинжальщица взгляд. — Если бы я тогда не ошиблась, не послушала бредни этого ублюдка, ничего бы не произошло. Я не хотела тебя предавать, пусть это так и выглядит, и всегда старалась ради общего блага.

— И из-за чувства вины ты собиралась покинуть меня? — Спросил я, уже зная ответ.

— Верно. И еще я думала, что ты не простишь мне эту ошибку. — Совсем понуро ответила она.

— Тогда ты явно меня с кем-то спутала. — Я подался вперед, сократил дистанцию и прижал страдалицу к себе, прижав одной рукой под поясницу. — Я не виню тебя, скорее себя, ведь это из-за того, что я не до конца все продумал, все произошло так, как произошло. Но мы выжили, и добились результатов, пусть и не так, как планировалось. Так что выбрось из головы эту ерунду, Антон мертв, Барон обескровлен, цели нашей операции достигнуты. Я не хочу, чтобы ты уходила. — Сохранял я тон успокаивающим настолько, насколько это возможно, будто ребенку объясняю, что содранная коленка вскоре заживет.

— Правда? — Совсем наивно и по-детски спросила ловкачка.

— Конечно. — Пока мы стояли, обнявшись, я раскрыл ту вкладку с управлением поселением, сформировал новую должность, обозвав ее временно «заместителем», и назначил Катю на нее, со всеми управленческими полномочиями, как у меня.

— Ой… — Отпрянула девушка, и судя по ее сфокусированному взгляду, что-то у нее выскочило перед глазами.

— Теперь понимаешь, насколько я тебе доверяю? — Улыбнулся я.

— Марк… Это… — Ее глаза быстро стали мокрыми. — Я больше не подведу тебя!

Не могу сказать наверняка, подозревал ли я ее. Наверное, стоит признаться самому себе, что да, подозревал. Но мысли мои были куда мрачнее и беспросветнее, чем-то, что поведала мне моя теперь уже помощница. Я было решил, что она не просто сдала меня с потрохами, но и переметнулась на сторону врага, желая мне потерпеть там, в том аду, неудачу.

Рассказанное полностью соответствовало тому, что я хотел услышать. Все пробелы, которые меня тревожили и навевали нехорошие идеи, были закрыты, и каких-либо поводов продолжать сомневаться в лояльности и верности у меня не оставалось. Да, она допустила ошибку, показавшись на «свет» раньше времени, до сигнала. И да, оказалась чересчур доверчивой, раз проглотила эту утку от Антона, беспринципного гнилого говнюка, который решил поводить за нос всех вообще.

Но все остальное она сделала правильно! И, быть может, так и должно было случиться, с теми самыми результатами, что мы получили.

Оставшись наедине, я обмозговал услышанное и страницу перевернул. Выводы тоже сделал — горький опыт тоже опыт, как ни крути. И, раз уж Катя, наверняка почувствовав изменившееся к ней в моменте отношение после возвращения из форта Барона, а также памятуя о том, что я намеревался серьезно с ней поговорить, покаялась сама, уже повесив на себя груз ответственности и было решив меня покинуть, я и сам решил взять яйца в кулак.

Решительно направился к Жене, которая сейчас, вместе с Варей, обрабатывала глубокие раны на спине у Виолетты. Остановился я неподалеку, не решившись вмешиваться в процесс исцеления. И продумывал, как именно преподнесу случившееся.

Наблюдал. Женя, сама наверняка нуждающаяся в помощи, сейчас выкладывалась на двести процентов, не просто исцеляя невольницу, но еще и обучая своему ремеслу Варю, подсказывая, на что обратить внимание, и какие лекарства, если нет доступа к магазину, можно применять. Подметил так же и взгляд Владимира, который вместе с Борисом и Микаэлем занимался установкой тренировочных столбов, пустив на это одно из дополнительных бревен, воссозданных Лизой.

А вот, кстати, и она:

— Марк! Я твой доспех починила. — Просияла малявка, уперев руки в бока.

— Вот как, покажешь? — Я шагнул следом, когда девчушка развернулась на месте и повлекла меня за собой под своды пещер.

На пластине правого плеча отсутствовала вмятина от удара стрелы, а разрубленная топором левая часть доспеха была полностью восстановлена, от кожаной подкладки до непосредственно защитной пластины. Даже все кольца кольчуги были в порядке, рядок к рядку.

Искренне похвалив за труд девочку, я посетовал, что пока что надевать ее не буду — по крайней мере, пока не заживет рука.

— Ничего, до свадьбы заживет! — Махнула она рукой.

— Так я уже женат. — Криво усмехнулся я.

— Повезло ей. — Решила вдруг кокетничать малявка, но быстро переменила тему. — Я уже в день могу использовать около шести восстановлений, а еще, во! — Она отставила одну ногу вперед, прикрытую ниже колена мантией буро зеленого цвета, и обхватила себя обеими руками за ляжку. — Я поправляюсь!

— Это ведь замечательно, да? — Неуверенно ответил я, потому что знал, насколько трудной и непонятной для мужчин является тема женского веса.

— Глупый Марк, я больше не бегаю скидывать свой завтрак, и сил прибавилось! — Прыснула она в ладошку. — Я, типа, болела же, но свежий воздух, похоже, пошел мне на пользу.

— Ты про простуду или свое расстройство? — Переспросил я для лучшего понимания.

— Вообще-то про второе, но и температуры, кажется, больше нет. — Кивнула она.

— Думаю, главную роль сыграл не свежий воздух, а инстинкт самосохранения. — Хмыкнул я.

— Да, наверняка. — Хихикнула Лиза. — Я еще не растеряла силы на день, есть что-то для меня, что надо делать?

Я подумал немного, и вскоре честно признался:

— Ты знаешь, я еще не до конца разобрался со своими задачами, но к вечеру я что-нибудь придумаю.

— Я тогда тете Каре помогу. — С готовностью ответила девочка и умчалась к очагу.

— Я закончила. — Подошла ко мне Женя, сразу после того, как Лиза ушла. — Ты ведь меня ждал?

— Да. — Полный уверенности в правильности своих действий, кивнул я. — На пару слов?

— Пойдем. — Спокойно ответила ничего не подозревающая целительница, оставила на краю каменной плиты, используемой нами в качестве стола, кусок ветоши, которым вытирала руки, и проследовала за мной. Туда, на юг.

Начал я сбивчиво и издалека. Рассказал коротко про то, как мы решились на вылазку к Барону, в чем была причина нашего там появления, и поделился шоком от того, что увидел там, в застенках полуподвала. Женя молчала, слушала. И, как бы я не противился, в определенный момент я подвел свой рассказ к тому, что именно случилось на втором этаже данжеона.

— Я знаю, Марк. — Посмотрела на меня Женя, и я ожидал увидеть там, в ее глазах, неприкрытую ненависть, но заметил лишь холод и безразличие. — Я знаю, что ты убил его.

— Но, как… — Стушевался я.

— Сердце мое чуяло, как тебя увидела. Ты неумело соврал про его тело, и я тогда все поняла. Ждала, что ты сам расскажешь. За что, Марк? — Губы ее поджались, руки безвольно опустились вдоль тела, словно переваренные макароны.

— За то, в кого он превратился. — Не стал я юлить и лукавить. — За то, что делал с тобой, с другими людьми, за то, что грозился сделать сначала с Катей, а потом со мной. Его сломал этот полигон, и он превратился в чудовище.

— И кто ты такой, что решил, будто имеешь право его судить?.. — Вот теперь я увидел этот взгляд. Чистая, незамутненная, неприкрытая ненависть.

Глава 2

Теперь и я в полной мере ощутил то, что называется раскаянием. Как бы я не оправдывал свои действия, на какие жертвы не был готов пойти, смотреть в глаза супруге погибшего было тяжелее самого тяжелого груза.

— Тем не менее, я это сделал. — Стоически принял я этот удар судьбы. — Оставь я его там в живых, он исполнил бы свою угрозу.

Я передал Жене записку, ту самую, которую я получил с его прирученной птицей Кориту, уже ни капли не сомневаясь в том, кто ее автор.

Женя приняла у меня листок и внимательно прочла его, затем аккуратно свернула его конвертиком и спрятала к себе в инвентарь.

— Его почерк. — Холодно и безэмоционально произнесла она. — Я оставлю ее себе.

— Как хочешь. — Выдохнул я. — Дальше тебе самой решать, как жить с этим знанием. Но не в твоем состоянии куда-то уходить. Ненавидь меня, игнорируй, но выживи.

— Знаешь, — внезапно мне показалось, что ее тело пронзила нестерпимая боль, но кричать как будто было нельзя, потому женщина скривилась, пряча это наваждение, — мы мечтали о доме, своем, когда-нибудь. Много говорили об этом, как будто рукой протяни, и мечты можно достичь. Твоими стараниями этому не суждено сбыться, Марк, но я и сама заметила, как он отдалился от меня в последнее время.

— Этому была причина? — Осторожно спросил я.

— Наверное, я не знаю. Он стал вспыльчивым, нервным. Как будто что-то его гложет, что-то темное, но он, как всегда, молчал. Он никогда не говорил о том, что по-настоящему чувствует, и я всегда бежала за ним вслед, стараясь его понять. — Едва не плача говорила Женя.