Артем Сластин – Долг человечества. Том 4 (страница 17)

— Ты же не собираешься всерьез слушать этот бред? — Из полога невидимости, прямо в двух метрах от меня, появилась заместительница.

— Знаешь, что такое «дежавю»? — Отвлеченно спросил я, подняв усталый взгляд на появившуюся неподалеку девушку.

— Конечно. — Кивнула она и стала ждать развития событий.

— Я это уже видел. Этот портал, этот приход Леонида, все видел. И я уверен, не согласись я сейчас, мы бы все тут померли. Не могу этого доказать, и не собираюсь, но была бы бойня. Просто поверь мне. А что делать с его предложением я обдумаю, когда получу от него письмо. — Выдал я, как на духу то, что было у меня на сердце все то время, что Леонид со своими подручными гостил в долине. — Помоги встать, я что-то ног не чувствую.

Через пять минут Катя ушла к южному склону. Она выполнила мою просьбу укрыть людей за моей иллюзорной стеной, и сейчас объясняла перепуганным людям, что угроза миновала, и можно возвращаться.

Я сидел у очага, протянув к теплу пламени заиндевевшие ноги, и думал. Возбужденные обсуждения случившегося доносились тут и там, но меня это совершенно не отвлекало. Скорее наоборот, я был рад, что все так обернулось. Ведь, по обыкновению, жизнь преподносит препятствия и проблемы редко одиночно, чаще дуплетом, а то и вовсе не прекращает.

Однако, я отчаянно нуждался в систематизации полученных данных. Сейчас, с такой кашей в голове, сложно делать хотя бы ближайшие прогнозы, чего уж говорить про далеко идущую стратегию.

Для начала, нужно исключить Розу из состава нашей фракции. Исходя из того, что она поведала мне возле портала, следует, что рабыней она не была. Видимо, в какой-то момент чья-то светлая голова решила, что загнать мне в ряды вместе с отступающими эту… как бы ее назвать, не шпионку, а связного, наверное, будет хорошей идеей.

Стало понятно и то, что так отчаянно старалась донести мне наша китаянка. Когда Роза «отпросилась» якобы по нужде, это был момент передачи ей телепортера, одного из. Второй был у кого-то, кто ошивался там, в лесу.

Но вот с капканом, выходит, неувязка. Он принадлежал кому-то другому — явно не той группе разведчиков-сепаратистов, что решили сбросить Барона с трона, во главе с Леонидом. Видимо, это просто неприятное стечение обстоятельств. Такое, при котором бедная девчонка потеряла ногу.

Не исключено, что на полигоне еще остались малочисленные группы или вовсе одиночки. Шансы у таких выжить, конечно, невелики, но не равны нулю. Так что, вполне может быть, что кому-то удалось отыскать подарочный куб, в котором и лежали эти охотничьи принадлежности и он решил таким образом получить легкие очки развития, путем охоты на сородичей.

Я постараюсь это выяснить, но позже, приоритет у этой задачи совсем невысокий.

Итого: у нас есть внутренний переворот в форте Барона, частью которого я стал, и еще пока не объявившиеся коммунисты с каким-то говнюком у руля. Ну и я, конечно. Стоит получше разузнать о политической конъюнктуре на карте, а для этого я бы хотел нанести визит коммунистам.

Теперь про мою группу — приоритеты у меня все те же. Сформировать устойчивые связи внутри отрядов, каждого озадачить работой, в том числе проектной, и по мере сил принимать участие в реализации этих планов. В сущности, это моя единственная мотивация шевелиться и что-то делать. Я хочу выжить, дотянуть до конца этого испытания, понять, что меня ждет дальше.

— Марк, можно тебя на минутку? — Ко мне, молчаливо и отрешенно отдыхающему у костра, подошла Женя.

— Да, что такое? — Поднялся я, ведь судя по тому, что целительница место напротив не заняла, она хотела меня куда-то отвести.

Так и случилось. Проследовав за женщиной к лазарету, она остановилась у двух коек из монолитных пластов обсидиана, обшитых шкурами, и заговорила.

— Странный день сегодня, да? — Подняла на меня свой взор женщина, три недели назад выглядевшая лет на десять моложе, чем сейчас.

— Да уж, очень. — Выдохнул я, понимая, что совсем не «о погоде» меня позвали поговорить, но сейчас, видимо, еще не все слова сложились в нужные фразы, потому я просто поддержал пространный разговор.

— Я тут про наших раненых хотела поговорить. — Перевела Женя взгляд на кушетку с Мирой. — Девушка выживет, сепсиса и гангрены удалось избежать. Мышцы скроют кость, кожа нарастет на культю.

— Это звучит хорошо. — Ответил я, подойдя к мирно спящей Мире ближе.

— Да, реабилитация будет трудной, болезненной и долгой, а учитывая происходящие вокруг события, она может и вовсе не оправиться до самого конца. — Продолжила девушка со звоном стали в голосе.

— Значит, будем лечить и реабилитировать, ты ведь это хотела сказать? — Лишь на йоту я сделал свой голос громче и грубее, не позволяя инакомыслие в этом вопросе.

— Да-да, конечно, мы ведь всегда так и делали. Полагаю, у меня есть все разрешения использовать необходимые лекарства, чтобы как можно скорее поставить ее на ноги… ногу?..

— Разумеется. Все, что необходимо, мы добудем. — Подтвердил я.

— Теперь про эту странную птицу. — Перешагнув грязную ветошь, женщина прошла ко второй кушетке. — Не знаю, чем я думала, когда ее подстрелили, но я допустила несколько ошибок. — Рука Жени легла на кушетку рядом с Ренгу, которой, судя по виду, было не слишком хорошо. Рана на плече взбугрилась, раздулась, из сшитых краев сочился гной.

— Эти ошибки можно исправить? — Ответил я настолько невозмутимо, насколько мог. Но сказанные ей слова очень тяжело было слушать, ведь я запоздало понял. Не ошибки это, а скорее способ причинить мне боль. Женя не дура, и быстро сориентировалась, смекнув, как я за Ренгу переживал.

— Да, но я хотела бы спросить для начала разрешение это сделать. Вероятно, из-за этой ошибки, я утратила твое доверие? — Глаза женщины стали на мокром месте, она застыла возле кушетки, как вкопанная, и не знала, куда себя деть.

— Жень, — я подошел ближе, — помнишь тот день, когда ты, чуть не плача, жалела, что уходишь со стоянки греллинов за своим мужем? Я тебе тогда еще свой плащ подарил.

— Помню. — Губы женщины дрогнули, поджались, а на подбородке вырос грустный бугорок.

— Я тот же самый человек, который провожал тебя тогда. Я всегда желал тебе только хорошего, и гибель твоего супруга — это не попытка как-то тебя уязвить. Просто этот мир, в который мы попали, зачастую не оставляет нам выбора. Антон сделал его за меня. И то, что ты сказала о своем промахе, говорит только о том, что ты тоже всё та же сердобольная Женя, которая хочет и может всем помочь. Так вот, я спрошу тебя — несмотря на то, что я заслужил твою ненависть, ты сможешь спасти дорогому мне существу жизнь? Она не из людей, но я прикипел к ней, и не хочу, чтобы она погибла. А ты единственный медик, кому это по плечу.

— Я сделаю, Марк. — Заплакала Женя. — Я очень скучаю по мужу, и сильно боюсь теперь всего вокруг. Даже саму себя боюсь, ведь я была так зла и несчастна, что, дура, решила, будто мне станет легче, если я отомщу. Хотя бы вот так, мелко и пакостливо… Прости, мне так жаль…

Женя уткнулась лбом мне в грудь и заплакала. Я никогда не понимал, что делать в таких ситуациях, и лучшее, что приходило на ум, буквально каждый раз, это просто гладить по волосам и шептать слова успокоения. Любые, главное не молчать. Выплачется, возьмет себя в руки.

Затылком чувствовал, как люди в лагере пялятся на нас, стоящих в дальнем углу свода пещер, где был организован медпункт. Разговорчики смолкли, перешептывания усилились. Но мне было плевать.

Прошло некоторое время, прежде, чем Женя успокоилась. И когда это произошло, и мы встретились взглядами, я ощутил облегчение от того давления, что преследовало меня с того рокового выстрела. Сейчас я не видел этой незамутненной злости в глазах женщины, скорее скорбь, страх и отчаяние, и, где-то в отголосках, тоже облегчение.

— Мне нужна будет помощь, — заговорила она собранно и уверенно, словно не плакала минуту назад, — и я бы попросила именно тебя мне ассистировать. Не хочу никого подпускать сюда. Такое позорище.

— Я помогу, говори, все что нужно — я сделаю. — Так же спокойно и уверенно согласился я, уловив тон разговора.

— Потребуется кипяченая вода, любой предмет, по остроте и прочности схожий со скальпелем, так же игла и тончайшая нить. Все остальное у меня есть. — Проговорила женщина список, который я принялся тотчас собирать.

Начать решил с самого длительного по времени вопроса. Тончайшая нить. У меня оставался мешок с паучьим секретом, добытым из пасти медведепаука. Там почти ничего не осталось, однако, на пару метров наберется. Истратив кусочек мяса, схваченного со сковородки, я вызвал лягушонка и поручил ему эту задачу. Объяснял четко, методично, и несколько раз перепроверял результат, корректируя выданную команду. В третий раз получающаяся толщина нити и ее прочность устроили Женю, и я скомандовал продолжать ее скатывать.

Затем поставил воду на печь — прокипятить несколько литров воды на не слишком сильном огне тоже займет какое-то время. А вот про инструменты врача я не беспокоился, ведь уже знал, что и из чего делать.

Пообещав, что скоро все будет, я оставил процессы в лазарете и отправился к обсидиановому водопаду. Там добыл несколько кусков застекленевшей породы, из которых и получу требуемое. Мастерить решил там же — возле воды.