Артем Сластин – Долг человечества. Том 2 (страница 43)

— Полетела! — Отрапортовала мне ворона и слиняла, начисто игнорируя передвижение на ногах. Да уж, крылья, конечно, удобная штука.

На шестидесятой сфере я выдохся, а конца и края спуску видно не было. Метафорически, конечно, я вижу конечную точку, но сил у меня уже не было. Зато я примерно понимаю высоту — около трех сотен метров. Превысить свою дневную норму затрат магических сил в шесть раз мне, на самом деле, не придется, потому что с этой стороны сформировался природный спуск. И он был комфортнее, чем-то, что делал я. Потому участок в пятьдесят метров у вершины оставался неудобным, а еще сотня вниз — вполне годится. Разве что уничтожал небольшие препятствия и неровности.

На очередной передышке ребята меня нагнали. Варя, Катя, Борис. Девчонки шли налегке, Борис вооружился серпом. Я тотчас попросил у него оружие — забыл сделать одну вещь, которую следовало сделать еще очень давно.

Наложил на кривой и грубый сельскохозяйственный инструмент упрочнение и забросил к себе в инвентарь. Вынул уже крепким.

— Как там наверху дела? — Спросил я, борясь с нежеланием продолжать копать камни.

— Я поставил все печи, мы с Варей их запалили. Дым уходит прочь из пещеры, так что все работает. — Поделился здоровяк.

— Не помогает только, задувает внутрь. Хотя, с этой стороны горы гораздо холоднее. — Добавила Варя.

— Исправим, я придумал как. Веревки нужны, и работы у лягушонка сегодня немеряно. — Усмехнулся я.

— Какие планы на вылазку? Ну, кроме общих, вроде сбора всякой фигни. — Поинтересовалась Катя.

Я обстоятельно рассказал. А также и о том, что поручил Лизе сбросить вниз с западной стены веревки и привязать их к чему-нибудь крепкому, а дабы было еще крепче, наложить упрочнение. Ребята посетовали, что я старею и начал повторяться, ведь они слышали этот разговор.

А я знал, что они знали. Я просто не хотел продолжать копать и максимально решил поболтать, восстанавливаясь. И, похоже, это не осталось незамеченным.

— Слушай, а мы не поспешили? Сделали бы в два, ну или в три захода, чтобы ты вот так не убивался. — Обратилась ко мне кинжальщица.

— Нет, — покачал я головой отрицательно, — мы теряем время и не развиваемся.

— Мда, неочевидные минусы жить на верхотуре. — Цыкнула магичка.

— Почему ж неочевидные? — Обернулась на девушку Катя. — Вполне очевидные, но плюсы существенно перевешивают минусы.

— Не для Марка. — Усмехнулся Боря. — Мы, может, помочь как-то можем?

— Не думаю. — Устало ответил я. — Давайте продолжим. Спойте песню, что ли, может хоть так веселее пойдет.

Следующие пятьдесят метров выкопал. Осталась-то всего какая-то сотня, и мы на земле, но естественных спусков, как назло, не было, сплошь крутые отвесы. Ох, ухайдокаюсь я. Не вижу уже ни черта, тошнота подступает к горлу, ноги тяжелые, как после марафона. Даже пение классических песен под гитару из нашей молодости стало раздражать.

И это мы спускаемся. Подъем тяжелее. Ну хотя бы так насиловать свой навык разложения не придется. Прерываться на передышку я стал буквально каждые десять метров, и наша экспедиция закончилась тогда, когда у меня носом пошла кровь, а колени подломились.

— Машу вашу, ну Марк, как же так! — Выругалась Катя и кинулась помочь.

Я уперся в пол четырьмя костями и едва сдерживал завтрак. Лужа крови накапала приличная, а слезы катились из глаз как после просмотра фильма, где милая собачка не дождалась своего хозяина с работы на перроне станции.

Меня отпоили, протерли лицо смоченной в воде тряпочкой, усадили спиной под скалу.

— У него зрачок расширен, на свет не реагирует. Марк, не помирай! — Тормошили меня, а сил возразить у меня не было. Стекло в глазах заставляло их закрываться.

Очнулся я через несколько часов. Похоже, полностью потратив силы, я достиг мнимого предела для человеческого тела. Сто пятьдесят преобразований. Чудовищно много, с одной стороны, с другой — если случится какая-то затяжная беда, и отдыха мне будет не видать, я мертвец. Но и кто угодно другой — тоже. Это уравнивает шансы.

На склоне горел костер, ребята были неподалеку и общались о чем-то своем. Стоило мне дернуться, люди тотчас встрепенулись и обратили на меня внимание.

— Живой, зараза. — Усмехнулась Катя.

— Живой. — Промямлил я. — Сколько я спал?

— Часа три слюну пускал в накидку. Мы тебя накрыли получше, чтобы не замерз. А то скалы всё тепло вытянут. — И действительно, у меня под пятой точкой была Борина свернутая меховая накидка, а он, оставшись в одной кожаной самопальной броне, прятался за углом естественной каверны, совершенно не глубоко уходящей в скалу.

— Извините. — Скривился я от головной боли. — Я себя переоценил.

— Давайте назад? — Предложил Боря. — Мы уже уставшие все, замерзли, а ты вообще!

— Веревку видели? Лиза скинула? — Спросил я, прошамкал пересохшим ртом, и жестами попросил попить.

— Видели-видели, скинула. И Ренгу прилетала, спрашивала, надо ли что-то еще делать, это ее Лиза отправляла. — Ответила магичка.

— Я передохнул. Не самый лучший расклад, но давайте закончим. На крайний случай заночуем внизу. Без материалов нет смысла подниматься. — Объяснил я свою позицию. — А где сама Ренгу?

— Улетела. — Пожала плечами Катя. — Ты же дрых.

— Ты так точно дубу дашь. — Сдвинула брови волшебница. — Нам что потом с твоим трупом делать?

— Обобрать, закопать, забыть как страшный сон. — Попытался я пошутить, но вышло как-то несмешно.

Оставшиеся пятьдесят метров манили своей доступностью. Руку протяни, и ты внизу. И это подталкивало меня к тому, чтобы завершить спуск одним днем. Потому почти решился, почти заставил себя продолжать копать, как меня отвлек Боря, положив руку на плечо.

— Если честно, я не знаю, как ты это делаешь. — Сказал он. — Я как-то тестировал свои возможности, ну, там включал лечение постоянно, и через двадцать применений полностью выдыхался.

— Ты не знал? Марк, вообще-то, сильнейший человек на всем полигоне. Нам с ним вообще ничего не грозит. У него уровень уже запредельный! — Вдруг вклинилась Катя и стала меня нахваливать, выкладывая очевидную ложь.

— Правда? Реально? — Вытаращился Боря, приняв слова кинжальщицы за чистую монету.

— Конечно! — Выкупила правила игры Варя. — Вон, у него знак, там написано что он уже ранг «эс» получил, струей раскалывает писсуар!

— Какой «эс», — едва сдерживаясь от ржача пихнула Варю в бок ловкачка, — «Эсс» я бы сказала!

— Отставить обезьянничать. — Прервал я поток неуместного юмора. — Давайте продолжим, а? Я хочу жрать уже, а мы не сделали еще ничего.

Сказав, что мы ничего не сделали, я имел ввиду, что воплощение плана по добыче ресурсов у нас находится в зачаточном состоянии. Я не обесценивал ранние наши заслуги, но ясно осознавал, что сделано еще слишком мало, чтобы отдыхать.

Спешил я еще и потому, что чем быстрее мы сумеем разжиться необходимым и построим лифт, укрепим оборону, всячески приготовимся, тем сильнее мы будем. Надо вставать!

Время уже сильно за полдень. А нам еще и вернуться желательно до темноты, так что в лучшем случае внизу у нас будет пара часов. Разложением вырезаю следующий сегмент, спускаюсь, следующий, спускаюсь, следующий…

— Осторожно! — Резко выкрикиваю я, понимая, что передо мной образовалась пустота.

Ребята застыли позади, всматриваясь в зияющую дыру в породе, которую я вырезал. Опавший песок мелкой фракцией осыпался в темноту. Нет, я не копнул лишнего, форма моих сфер разложения всегда была одинаковой по объему, это что-то внутри. Какие-то пустоты, наверное вроде тех, в которых мы сейчас поселились.

— Что там такое? — Спросила Катя поравнявшись со мной и положив свою руку на плечо, поддерживая меня.

— Надо подсветить. Сейчас, посмотрим. — Я открыл инвентарь и вынул масляную лампу, которую не стал оставлять в лагере. На всякий случай, вдруг не удалось бы вернуться до темноты. Вот и пригодилась.

Запалив ее, я продемонстрировал свой новый навык присутствующим, ведь они его еще не видели в исполнении, хотя я, когда выбирал, зачитывал описания. Мысленно скорректировав вектор ускорения свободного падения, я сбалансировал его, чтобы лампа медленно погружалась в пустоту по воздуху. А когда она оказалась полностью внутри, уравновесил вектора. Вот, как оно работает — на дистанции не далее чем в десять метров я способен корректировать вектора на уже измененном заклинанием предмете.

Пещеры были огромны. Мы прильнули к камню, чтобы заглянуть в самое нутро открывшихся ходов, и обомлели. Простирающаяся у самого подножия пустота во все стороны раскидывалась внутри горы. Но пустота — это собирательный образ отсутствия чего-либо, и в сущности это неверное слово для описания. Ведь пещеры эти были полны каких-то странных, мелко шевелящихся и источающих теплый желтоватый свет коконов, перетянутых жгутами пурпурных то ли вен, то ли жил, размерами со спелый арбуз, только овальной формы и янтарного цвета.

— Это что еще за хрень… — Глаза Вари расширились, когда она увидела открывшуюся картину.

— Я такое в фильме видела, там тоже космонавты на чужой планете нашли подобное. Их потом сожрали всех. — Подсластила пилюлю Катя.

— О, я вспомнила, ну и мерзость. Особенно когда та штуковина из живота вылезла. — Подхватила тему магичка.

— Давайте по делу, ребят. — Оборвал я ностальгию по кино. — Что думаете это могло бы быть?