Артем Сластин – Долг человечества. Том 2 (страница 15)

Когда на горизонте местное светило встало уже в полную мощь и выжигало мне, идущему навстречу, глаза, я был уже как час в пути. Усталость навалилась, да такая, что хоть прямо здесь разбивай временный лагерь. Но я упорно продолжал идти вперед — вдоль северного сияния, ставшего стеной клетки.

Равнины кончились довольно быстро, и я вновь ухнул в сумрачный лес, еще не отступивший от робкого прикосновения первых лучей. Но и в масляной лампе уже не было нужды, навернуться, споткнувшись, мне теперь грозит разве что если я зазеваюсь.

Может, и правда воздушный шар сконструировать? Амбициозно — это мягко сказано, но если и правда подумать, что может стать проблемой? Нюансов вылезет воз и маленькая тележка, но если на секунду представить… оглядеть окрестности с высоты. Сделать заметки, нарисовать карту. Да и какое это преимущество, и над безмозглыми врагами-мутантами, и над теми, кто предпочел человечности прокачку.

Надо подумать, набросать схему, сделать кое-какие замеры. Но в пути — несподручно. Просто тогда я ляпнул про шар в качестве шутки, а сейчас всерьез об этом размышляю. Однако, проблемы есть куда более фундаментальные.

Например, о безопасности. Я уже выяснил, что своим навыком я способен делать довольно точные фигуры, вырезая их, как острым скальпелем. Да, работа муторная, требует концентрации и быстро истощает мои магические силы, но я могу, например, из горной породы вырезать блоки.

Побольше людей с инвентарями, безопасный коридор для логистики, и несколько дней работы по формованию строительного материала, и на нашем пригорке с хлипкими шалашами мы могли бы возвести целый бастион.

Да, я когда-то ляпнул что-то такое, мол, окопаемся изо всех сил, но я тогда не представлял, что одного жиденького частокола может оказаться недостаточно. Впрочем, он пока цел, и я сгущаю краски. Но привычка подстилать соломку в каждое место, куда могу шваркнуться, никуда не делась, и перекочевала из старого мира в новый. Только пожалуй заматерела в процессе.

Что еще? Вооружить людей, прокачивать их, усложнять экспедиции, сделать так, чтобы мне не приходилось нянчиться с ними. Нужно делегировать ответственность. Но это не работает, пока нас полтора землекопа, нас должно стать больше. Залог выживания всего человеческого вида от примитивного аборигена — коммуна. Распределение обязанностей и ответственности.

Варя тогда в сердцах сказала, что не желает исполнять чисто женские функции, навроде стирки портков или чего-то и впрямь фантастического в наших условиях, как рождение детей. Пусть так. Никакого гендерного распределения, каждому по потребностям, от каждого по способностям. Ведь система местная так и работает, позволяя каждому получить нечто, к чему у него есть конкретная предрасположенность.

Прогресс в социальном ранге — Зи’ир: 3%

А вот и подтверждение для меня, что мыслю я в верном направлении. И дамоклов меч, занесенный над моей шеей, ведь даже в мыслях мне теперь придется быть осторожным, ибо их читают. Вопрос только кто? Бездушная система или больные на всю голову ублюдки, восторгающиеся страданиями?

Значит, план определен: выхаживаем больных, строим стены, ищем других инициированных, развиваем навыки и профессии. А еще — мне нужен ученик.

— Лягушка. — Остановился я на кромке леса, осознав, что совсем не понимаю, куда иду. — Иди в центр моего местного жилища.

Зеленый товарищ, воплотившийся полуминутой ранее и в качестве платы за призыв принявший маленький кусочек сыра, выслушал приказ и пошлепал севернее того места, где я стоял. Значит, немного переборщил и прошел дальше, чем следовало.

Нужно подумать и о прокачке. Я сейчас собрал солидный запас очков обучения, и хочу проверить несколько гипотез, пусть мне и придется эти очки тратить. Например, что будет, если я разовью свои навыки до следующего уровня, как они изменятся? Катя говорила, что каждый нечетный уровень влияет на навык. Мне хватит имеющегося запаса проверить две гипотезы.

А были они таковы: как изменится элементарное упрочнение, и как изменится, например, социальный навык, как я его окрестил — например, идентификация или инвентарь. Тут стоит подумать. Но всем этим я планирую заниматься на свежую голову, ведь если посчитать, я бодрствую немного дольше суток.

Выяснил ли я что-то полезное из своего нервного срыва? Определенно. Буду ли я как-то уведомлять своих людей об этом? Навряд ли.

К лагерю я подошел еще через пару часов, пробираясь через витиеватые пролески и переходы, выбранные моим проводником как наиболее короткие. Он не учитывал, что я несколько больше, оттого мне приходилось извернуться, дабы не сбиться с пути. Иногда даже приходилось этот зеленый вездеход придерживать, дабы он не убежал слишком далеко, пока я пытаюсь втиснуться куда-то под гигантское поваленное дерево.

Огонь в лагере горел высоко и ярко, а подмерзшая земля помаленьку укрывалась снегом, быстро тающим вокруг очага. Точно! Нужно же еще сделать так, чтобы мы тут от холода не сдохли. А это тоже проект немаленький.

— Уже сутки прошли, больше ждать нельзя! Мы должны идти! — Доносились из лагеря громкие голоса.

— Херня это, мы знаем, как это бывает, там так долго не выжить никому! — Последовал встревоженный, даже напряженный ответ.

— Но хотя бы тело найти! Да что вы как маленькие! — Спор разгорался все сильнее.

Я прильнул спиной к дереву, с той стороны, с которой в лагере меня видно не будет. Неужто меня уже похоронили? Впрочем, я бы вряд ли думал иначе, свали кто-то вот так. А, чего там, мы действительно с таким уже сталкивались. Как тогда, когда Варя решила драпать в леса, не справившись с давлением. Слушал дальше.

— Мы чудом, я повторяю, чудом не привлекли их внимание!

— Ты думаешь, Марк мог?..

— Нет! — Рявкнул кто-то в ответ, слышно плохо, до меня доносились разве что обрывки. — Если он жив, то с ними не столкнулся! А если мертв, то его тела мы больше никогда не увидим!

— Тогда сворачиваем лагерь? И что, даже не попытаемся?

— Конечно сворачиваем. Окстись, придурок, если мы сейчас же не уйдем, они могут нас учуять и вернуться! И тогда, тогда…

Я потер виски и глаза, в которых полным полно песка. И, внезапно, ощутил ледяное прикосновение рук к своим щекам. Не раздумывая ни секунды, я перехватытил схватившие меня ладони, выворачивая их, и с силой толкнул подкравшегося ко мне человека спиной в дерево, возле которого я сам только что был.

На меня лупала глазами опешившая от реакции Катя.

— Я же мог тебя убить. — Сплюнул я.

— Да, что-то я…. неумно я себя повела. — Отвела кинжальщица взгляд. — Подслушиваешь?

— Да, подслушиваю. И хочу, чтобы мое инкогнито пока что оставалось таковым. — Заявил я твердо, не терпяще возражений.

— Тебя там похоронили уже, знаешь? А еще, у нас тут куча новостей. — Сказала девушка. — А еще, не мог бы ты меня отпустить? Вообще-то мне больно, ты мне руки вывернул.

Я отпустил, отступил на полшага назад, в тень, окинул взглядом девушку в кожаной броне с ног до макушки.

— Никогда так больше не делай. Мы не на пикнике.

— П-поняла…

— Что за новости? Коротко и по существу. — Сложил я руки на груди.

— Я патрулировала, ну, в незаметности, знаешь. — Принялась она рассказывать. — Вот так же, как тебя сейчас нашла. И вчера наткнулась на то, о чем говорил Лёня.

— На что? — Сдвинул я брови.

— Бесчисленная армия греллинов, мигрирующая куда-то на северо-восток, если судить по нашим условным обозначениям. — Ответила она так, словно почему-то стыдилась этой информации.

— Пошли наверх, пока они там какую-нибудь хрень непоправимую не придумали. — Шумно выдохнул я, погружаясь в очередную проблему.

Не скажу, что встретили меня прохладно, но и какой-то особенной любви я тоже не испытал. Впрочем, и не надеялся. Тем не менее, мое появление вызвало бурную реакцию, которую трудно уместить в рамки классификаций.

— Живой, зараза! — Рукоплескал Дима.

— Какого хрена, Марк? Что происходит? — Злился Антон.

— Не любят они тебя. — Философски протянула Варя. — За мной вы сразу побежали на поиски, а тебя хватились совсем не сразу.

— Оставьте нравоучения, что за новости? Откуда толпа? — Вышел я к центру лагеря.

— Кхм, — прокашлялся Дима, — ты реально не хочешь обсудить свой внезапный уход на всю ночь?

— Ты мне мамка? — Глянул я на Диму. — Сказал оставить нравоучения. Или вы без меня посрать не можете?

— Марк, не накаляй, тут и так все на взводе. — Попытался успокоить меня Антон.

— Мне в какой раз повторить? Конструктив будет сегодня или нет? Если кого-то не устраивает, выход из лагеря есть в любую сторону. — Рявкнул я.

Повисла тишина. Девчонки в принципе были тихими сегодня, а эти двое слишком вольготно себя чувствуют.

— Ну, и? Что я говорил? — Горделиво заявил Леонид, стоявший в сторонке от основного костяка этого лагеря.

— Что ты говорил? — Я обернулся на него всем корпусом.

— Что ты себя не контролируешь, убегаешь от ответственности, и не сможешь никого тут защитить от той армии! — Заявил он, а я получил словно удар поддых.

Я только-только успокоился и перестал считать выживание в одиночку хорошей идеей, а решил вернуться к цивилизованному восстановлению человечества из пепла и руин. А сейчас этот хлыщ зарядил мне такое, что хоть стой — хоть падай. Более того, и Дима, и Антон закивали одобрительно этим словам.