Артем Сластин – Долг человечества. Том 2 (страница 14)

Кристальное острие засияло красным, а я представил сферу, объемом чуть меньшую, чем ствол. И, приставив катализатор к древесине со стороны равнин, я ткнул в ствол навыком. Разложение моментально выгрызло сферу, с глубиной реза около семи кубических сантиметров. И дерево, оставшись без основной части опоры, где-то на две трети, стало падать прямо на меня, кроной к реке.

Ну, получилось, но не так точно, как я того хотел. Слишком большой кусок дерева просто переломился, вместо того, чтобы ровненько его слизать. Зато со вторым вышло лучше, там удалось вырезать три четверти, и я понял, что силу и интенсивность навыка я способен мысленно контролировать, пусть и производя кое-какие мыслительные расчеты в голове.

За десять минут справившись с ветвями, я поволок бревна по одному к реке. Для мостика мне хватит всего двух таких стволов. Не знаю, что это конкретно за древесина, но была она не такой уж и тяжелой, как мне представлялось на первый взгляд.

Вот тут, кстати, навык тоже пригодился. С моей стороны берега сделал выемки в земле и встав в раскоряку, уперев бревно в получившуюся яму, я кое-как, не с первой попытки, добросил до другого берега первый ствол. Сначала он, конечно, упал не так как надо и пришлось вытаскивать, но я справился. Следом за ним и второй. С боков я вдобавок подпер бревна крупными камнями, найденными в округе, чтобы не разъехались, и ступил на импровизированный мостик, проверяя его устойчивость.

Можно идти. Осторожно, дабы не навернуться, но конструкция свою задачу выполняет.

Раз — и я на другом берегу. Стоило ли это все заморочек — кто знает, но заболеть и умереть в примитивном мире от того, что промочил ноги, я точно не хотел.

Оказавшись на другом берегу, я, с чувством гордости за то, что преодолел стихию воды, мостик решил укрепить, мало ли — нужно будет экстренно возвращаться, и тогда каждая секунда будет на счету. Приподняв брёвна, снова сделал небольшие выемки в земле — в которые они идеально легли, и с чувством удовлетворения от хорошо проделанной работы пошел по равнине дальше. Туда, к сиянию, которое никогда раньше не видел вживую. И с каждым шагом оно, будто, увеличивалось.

Полчаса, и я буду на месте, вряд ли дольше.

Меня не покидали мысли о том, где Ренгу могла выучить те фразы и голоса. Где-то ведь она их подслушала. Такие точные, яркие, чисто земные образы молящих о помощи или пощаде людей. Я не спросил. Да и что бы мне это дало? Знание о неизвестном месте и неизвестном человеке, который в неизвестный момент времени что-то говорил? Бред. Однако…

Вот оно. Это сияние. Прямо передо мной. Как я вижу огонь в лагере, или как ствол дерева, к которому могу приложить руку. Прямо здесь, взвивается столбом к небу. Чужеродное явление, переливчатый перламутр, обманчиво легкий. Я протянул руку и наткнулся на твердую, словно сталь, преграду.

Рука коснулась чего-то холодного, нереального. Воздух вокруг моего прикосновения задрожал, разлился волной, словно в глянцевое озеро бросили камень. Нет… не может этого быть. Это стена! Осознав это, ударил кулаком со всей силы.

— Твою мать! Больно! — Отдачей чуть не сломал руку. — Не-е-ет, не верю!

Два шага назад, и я, выдохнув, ударил в эту непреодолимую преграду копьем. Никакого эффекта, только разливающаяся перламутровая волна разошлась сильнее, словно подсвеченная радиотелескопом. А что ты скажешь на это⁈ Кристалл катализатора начал сиять красным свечением гексагонов, и я вновь ударил со всей силы, что мне доступна. Я должен вырезать метровую дыру в этой преграде!

Внимание инициированному! Немедленно прекратите попытки пересечь активную зону испытательного полигона. В случае неповиновения последуют штрафные санкции.

В голове раздался белый шум, как будто у телевизора пропал сигнал, а затем пришел голос, знакомый мне с того дня, когда начался апокалипсис. Я грязно выругался, вонзил копье в землю и прильнул локтями и лбом к пелене.

Я… так хочу уйти отсюда?

Собравшись и выслушав предупреждение, я его безусловно принял. Черт знает, на что способны эти ироды — скомкают меня в куб и поминай, как звали? Я не хочу этого проверять. Но сам факт того, что я достиг границы этого мира — ошеломлял.

Остыв, я отпрянул от сияния, забрал копье и посмотрел по сторонам. Налево и направо. По правую руку спуск вниз, несколько градусов, но все-таки вниз. А слева — наоборот, подъем, тоже не крутой.

Значит, если пойду направо, вернусь домой, а налево — найду угол. Пойду прямо — об стену башку расшибу. Стоит ли мне проверить? Конечно, ведь если я никого сейчас не убиваю, зарабатывая очки и вымещая злобу на местных существах, значит собираю информацию.

Еще час мне потребовалось для того, чтобы дойти до угла. Такая же пелена, застилающая все, что находится дальше. Последние минут двадцать уклон стал довольно крутым, так что, когда я добрался, чувствовал, что полностью выбился из сил.

И, что, в общем-то, меня не удивило, тут я был не один.

Уткнувшись лбом в угол, прямо на стыке двух барьеров, сидел человек. Мертвый человек. Рядом с ним валялись сломанные топоры, самодельные копья, а также располагался маленький обод костровища, сложенный из некрупных камней.

Я не могу сказать, к какому классу он принадлежал. И, что еще более важно, я не могу сказать, как давно он тут, потому что все его тело, за редким исключением — это скелет. Скелет, в груди которого торчал каменный кинжал, удерживаемый задубевшими в посмертии руками.

Глава 7

Осознав, что я нахожусь в клетке, впрочем как и остальная тысяча участников, я не ударился в философские размышления о своем текущем положении. Спокойно принял это новое для себя обстоятельство, которое недвусмысленно мне намекнуло — не стоит даже пытаться. Те, кто все это устроил, жаждут зрелища, но в определенных рамках.

Мысленно поблагодарив менее удачливого собрата, что пытался покинуть испытание и не сумел примириться с судьбой, за то, что оставил мне готовое костровище, я просто сел на землю возле него. Небольшая покупка из магазина достижений — вязанка, кувшин воды, охапка дров. Трут смотал прямо из высушенной травы на склоне, что была от меня на расстоянии протянутой руки.

Запалил костер. Уселся, поджав ноги под себя, преломил мясо и сыр. Надкусил, как следует прожевал, запил водой. Слушал тишину ночи и треск разгорающихся сухих поленьев. Ветер, ненавязчиво, будто искусственно, колыхал мои отросшие волосы, которые я всегда старался укладывать.

Дым податливо угождал ветру — стелился в ту сторону, не оказывая сопротивления. А я костерил природу за такие выверты, ведь хорошо же сидел. Теперь придется передвигаться, чтобы в глаза не лезло.

Окинув взглядом наш полигон, в котором текущая итерация человечества борется за выживание, я постарался мысленно сообразить форму. Прямоугольник или квадрат? И есть ли третья величина — высота? В таком случае, быть может, это куб? Как символично.

Сначала свернули в куб, а затем развернули в куб.

Ветерок, пусть и был едва уловимым, тянул морозом. Пальцы быстро покрывались красными точками напряженных сосудов, а фаланги со временем гнулись все хуже. Сейчас скажу! Зима близко…

Перчатки заполучить было бы неплохо, да…

Усмехнулся своим мыслям, доел свой поздний ужин. Нет во мне больше гнева и ярости, по крайней мере сейчас я свою первобытную тягу к насилию утолил. А всему виной то, что терплю до последнего. Ты ж мужик, мальчикам нельзя показывать эмоции, твердили они. Но у любого сосуда есть объем, и рано или поздно он переполняется. И тогда — каждый справляется как умеет.

Последней каплей в этой чаше стала та девочка. А сколько еще таких бедняжек тут? Могу ли я что-то с этим сделать? Кроме самоубийственных попыток зачистить весь полигон от чудовищ, тут стоит смотреть правде в глаза — я точно такой же корм для них, как и все остальные. Только я в горле могу застрять. Хрен проглотишь.

А как говаривал мой батя — сынок, даже если тебя съели, у тебя все равно есть два выхода. Я предпочту более приятный. Значит — нужно вкалывать. Нужно искать других поселенцев, отправлять все больше экспедиций, заставлять силой или убеждением примыкать к нам. Искать таких же магов-трансмутаторов и обучать их, ведь не может все держаться на мне одном.

Еще пара часов до рассвета. Выдвинусь засветло и зароюсь в спальник. Быть может, по пути еще на что-нибудь наткнусь. Палатка та, которую обнаружил Антон — очень крутая. Что еще наши наблюдатели могли нам сюда подсунуть? Огнестрел? Рацию? Транспорт? Или какие-то штуки, сродни магическим, о которых я и понятия не имел даже в самых смелых фантазиях?

Выдыхнул. Усы покрывались испариной и неприятно топорщились. Вот очередная проблема — бритв нет и не предвидится, и скоро мы все будем ходить обросшие как неандертальцы — если конечно кому-нибудь не предложат профессию брадобрея.

Пар изо рта валил уже очень густой. Моя гипотеза о переходе сезонов обретала плоть. Но не одним лишь паром и холодом я подкреплял свои мысли — похоже, с неба нашего полигона начал срываться снег.

Остыв во всех смыслах этого слова, я поднялся, затушил сапогом дотлевающие угли прогоревшего костра, отряхнул пятую точку, которую я отчего-то не берегу, козырнул трупу в углу и, выдернув из земли воткнутое туда копье, двинулся вниз. Попробую отыскать путь домой сам, а коль заблужусь — зеленый друг должен мне помочь.