Артем Шейнин – Десантно-штурмовая бригада. Непридуманный Афган (страница 7)
Был август, жизнь была прекрасна и удивительна, мы дурачились и шутили.
Саня даже представить не мог, как близки к реальности его шутки.
Через год в это время я уже буду в Афганистане… Оставалось совсем чуть-чуть…
Эпизод восьмой. Термез
До армии оставалось уже меньше года.
Но оказаться совсем рядом с Афганистаном мне пришлось намного раньше.
Причем «рядом» в буквальном, физическом смысле.
После Краснодарского края, где я был до конца сентября, вернулся на неделю домой, а потом снова укатил в другую экспедицию. На сей раз в Узбекистан, в Термез. Там предстояло работать на раскопках буддистского храмового комплекса XII–XIII веков.
Это было интересно само по себе. Но еще интереснее было то, что располагался этот объект, входящий в список памятников, охраняемых ЮНЕСКО… на территории погранзаставы.
Неделя, проведенная в Москве, ушла как раз на оформление допуска в погранзону. Меня удивило, с какой серьезностью этот допуск выписывали.
Только оказавшись в Термезе я понял, до какой степени мы окажемся в глубине погранзоны: наш объект располагался почти вплотную к колючей проволоке. За ней, метров через 200, – река, Сурхандарья. А другой берег был уже Афганистаном.
То есть, «отливая» в перерыве на колючку, я фактически «целился» в него. Это было забавно. И символично…
Я приблизился к Афганистану уже на расстояние взгляда.
Но символичным в смысле моего будущего было не только это.
Дело в том, что помимо расположения на территории заставы, в закрытой зоне, дополнительной «особенностью» этого памятника ЮНЕСКО было то, что располагался он в той части заставы, которая являлась… стрельбищем.
То есть холм, под которым находился храмовый комплекс, стоял у самой колючей проволоки, а перед ним располагались всевозможные мишени. И стрельба велась аккурат в направлении холма. А он являлся естественным «пулеуловителем».
Поскольку прерывать на месяц процесс боевой подготовки никто не собирался, то стрельбы проводились с положенной регулярностью.
Поскольку происходили они днем, пережидать их нам приходилось прямо на рабочем месте. За некоторое время до начала стрельб прибегал солдатик, сообщал, что скоро начнут, и мы укрывались за холмом. А со временем, по мере продвижения раскопок, стали спускаться в пещеры.
Стреляли одиночными и очередями, из автоматов и чего-то помощнее.
Поскольку, видимо, не все воины-пограничники были отличниками боевой подготовки, довольно много пуль со свистом летело и через холм, и по сторонам от него.
Так я впервые узнал, что такое свист пуль, летящих в твою сторону.
Я знал, что стреляли не по нам, но ощущение порой было не из приятных.
Судьба потихоньку продолжала готовить меня к скорому уже будущему.
До армии осталось полгода…
Эпизод девятый. Прыжки
В феврале 1983-го меня наконец отправили на прыжки. К тому времени я уж даже немного начал волноваться, не передумал ли военком.
Не решил ли в наказание «кинуть» меня с ВДВ.
Я же не понимал, что стоит за кодом 209 (б)…
Успокоенный, на 10 дней отправился в Волосово Чеховского района Московской области. Там находился один из аэродромов ДОСААФ.
Про сами прыжки рассказывать подробно не буду, не об этом сейчас.
Хотя, конечно, ощущения от прыжков с парашютом незабываемые.
Особенно от второго и третьего. Первый просто растворился в адреналине и восторге.
Получилось так, что прыгал я первым из 9 человек. И один…
Сирена…
– Встал!
Сирена…
– Пошел!
121, 122, 123. Кольцо, купол, «рыжая»….
Помню только, что пел во все горло, убедившись, что раскрылся купол. И чуть не забыл выдернуть эту самую «рыжую» стропу, чтобы не раскрылся еще и запасной парашют.
А вот голова так и не закружилась, даже при отделении от самолета…
Еще помню, как скорее хотелось каждый раз прыгнуть, чтобы избавиться от давившего на плечи тяжелого парашюта. Даже страх отступал.
Было холодно, и нам выдали теплые штаны и бушлаты – не повернешься…
Через полгода все то же самое повторится в Фергане. С той только разницей, что там скорее хотелось прыгнуть из-за жары.
В эти десять дней нам, присланным по линии ДОСААФ курсантам, инструкторы устроили некое подобие армии – подъем, зарядка, пробежка в морозной тьме.
Порой задалбывало и постоянно хотелось есть…
Запомнилась фраза нашего инструктора, Гены Желтова, сказанная, видимо, в том смысле, что здесь – это все цветочки:
– Вот в войсках вас научат Родину любить.
Потом я много раз сталкивался с тем, что в армии это выражение – синоним «гонять до потери сознания». Забавно…
Ну, в общем, да, научили, на всю жизнь… И спасибо «войскам»…
Жили мы в здании казарменного типа – двухъярусные койки в несколько рядов в огромном помещении без перегородок.
Правда, человек 20, и я в их числе, оказались в кубрике поменьше.
В большую часть казармы мы особо не ходили – вроде незачем.
Все равно все чужие. С кем познакомился – с тем и общаешься…
Да и в казарме мы оказывались, когда единственной мыслью было только заснуть поскорее. От холода, непривычной еды и обстановки умаивались сильно. Через пять минут уже только посапывание было слышно отовсюду.
Где-то там, в этом огромном, уставленном двухъярусными кроватями зале, через стенку от меня, спят и Саня Пахоменко, и Олег Никулин, и Валера Мищенко, и Петя Еремеев. И еще многие пацаны, с кем уже совсем скоро мы окажемся вместе в одном взводе, в одной роте и в учебке в Фергане и в 56-й ДШБ в Афганистане.
Кто-то скоро станет ненадолго моим товарищем. Кто-то – навсегда другом.
Мы уже совсем рядом, мы уже почти встретились.
Мы уже вместе идем по одной дороге, в одном направлении.
Туда, откуда кому-то из нас не суждено возвратиться…
Перед отъездом из Волосова, вручив нам значки и удостоверения парашютиста-разрядника, Гена как-то неожиданно посуровеет и скажет:
– А кто-то из вас попадет в Афган. Удачи, мужики…
Не знаю, что имел в виду наш инструктор. Какую удачу…
Тогда не знал, не понимал и не думал об этом.
Ведь для меня главной удачей как раз и было оказаться «там».
Эпизод десятый. Вася – «афганец»