Артем Савенков – Испытание честью (страница 1)
Артем Савенков
Испытание честью
Глава 1. Последний бокал одиночества
Где-то под черепной коробкой, прямо в основании позвоночника, пульсировал и подвывал техно-бит. Пол дрожал, сотрясаемый десятками ног, а свет – резкий, слепящий, выхватывающий из темноты то разгоряченное лицо, то взмах руки, – резал глаза. Воздух был густым коктейлем из дорогих духов, сигаретного дыма и пота.
Денис сидел в самом углу, в полумраке, за столиком, уставленным пустыми стаканами. Перед ним стоял очередной бокал виски. Золотистая жидкость покачивалась в такт вибрациям пола. Он не пил ее, он смотрел сквозь нее. Его взгляд, мутный и тяжелый, блуждал по танцполу, выхватывая девушек. Они смеялись, запрокидывая головы, крутились в такт музыке, бросая взгляды на своих кавалеров или ища новые цели.
Он поймал взгляд одной, рыжеволосой, в коротком черном платье. Попытался скривиться в улыбку, в том самом джентльменско-роковом стиле, который, как ему казалось, ему шел. Но мышцы лица не слушались, и получилась какая-то кривая, отчужденная гримаса. Девушка на мгновение задержала на нем глаза – не с интересом, а с легким, почти инстинктивным опасением, как смотрят на незнакомую крупную собаку, и тут же отвернулась, растворившись в толпе.
Внутри что-то екнуло и провалилось. Не обида, нет. Знакомое, прогорклое чувство пустоты. Он был здесь незваным гостем, чужим на этом празднике жизни. Дорогая, но мятая рубашка нараспашку, джинсы. Ничто не скрывало его внутреннего неряшества.
К его столику подошел официант, подтянутый юноша с безупречной улыбкой и острым взглядом, считывающим всех и вся.
– Господин, вам повторить? Или, может, закажете что-то из закусок? – голос был сладким, почтительным, но в этой почтительности сквозила отточенная до автоматизма практичность. Он видел, что Денис один, что он напивается, и что его стол – один из самых доходных на этот вечер. Его обходительность была обходительностью к кошельку, а не к человеку.
Денис молча кивнул, отодвинув пустой бокал. Он потянулся к пачке сигарет, но руки дрожали, и одна выскользнула, упав на липкий от чего-то пол. Он даже не наклонился, чтобы поднять ее. Просто сидел, уставившись в стену, его животный, ничего не выражающий взгляд скользил по телам, по лицам, но не видел никого. Он был словно выключен из реальности, погружен в свой собственный, густой и липкий вакуум.
Он поднял новый, только что принесенный бокал. «За что?» – мелькнула в голове бессмысленная мысль. За победы, которых не было? За честность, которая никому не нужна? За то, что завтра с утра опять придется надевать маску государственного обвинителя и делать вид, что мир подчиняется статьям Уголовного кодекса?
Он опрокинул виски в себя. Оно обожгло горло, но не согрело. Холод внутри только сгустился. Пора было валить. Ехать домой. В свою пустую, заваленную хламом квартиру. Где его никто не ждал.
Последнее, что он помнил перед тем, как встать, – это спина официанта, уже обслуживавшего веселую компанию по соседству, и собственное отражение в темном стекле стены – отрешенное, помятое и бесконечно уставшее лицо незнакомца.
Денис встал из-за стола, и мир накренился. Пол уплывал из-под ног, пульсируя в такт затихавшему в ушах биту. Он, пошатываясь, направился к выходу, проклиная узкий проход между столиками, где его плечи задевали смеющихся людей.
Путь лежал через зону для курения – открытую террасу, затянутую сизой пеленой дыма и пара от дыхания. Здесь было прохладнее, и Денис на мгновение задержался, пытаясь вдохнуть свежести, но в легкие въелся едкий кальянный душок.
И тут в него врезался кто-то твердый и упругий. Денис едва не грохнулся, успев ухватиться за косяк двери.
– Эй, смотри куда прёшь, дед! – раздался молодой, нарочито грубый голос.
Перед ним стоял парень, лет двадцати пяти, в обтягивающей футболке, подчеркивающей рельеф мышц. Он всем видом – вздернутым подбородком, насмешливым блеском глаз – пытался произвести впечатление на двух девушек, стоявших рядом и с интересом наблюдавших за сценой.
В Денисе что-то перемкнуло. Пьяная, глухая ярость, которую он обычно давил в себе, вырвалась наружу.
– Дед? – сипло процедил он. – Я тебя, щенок, сейчас… Иди выясним.
Он толкнул парня в грудь, но его собственная рука была ватной, а толчок – смешным и слабым. Парень лишь усмехнулся, почувствовав свое превосходство.
– Да хоть сейчас, старичок. Вали на улицу, не здесь же тебя убивать.
Они вышли за дверь, где тусклый уличный фонарь освещал мокрый от дождя асфальт. Денис снял пиджак, скомкал его и бросил на лавочку. Его движения были заплетающимися, медленными. Он был настолько пьян, что один хороший толчок отправил бы его в лужу. Но в его мутной голове жила уверенность старого уличного бойца – он представлял, как бьет этого накачанного мальчишку в челюсть, как тот падает.
Парень же, видя его состояние, уже предвкушал легкую победу. Зрители из клуба обступили их, кто-то уже начал делать ставки. Фаворитом, разумеется, был молодой.
И тут из толпы выскочили двое друзей парня. Один из них, коротко стриженый, что-то срочно и испуганно прошептал на ухо «самцу». Тот нахмурился, не понимая.
– Кто? – громко, с недоумением спросил он. – Он?!
Взгляд его скользнул по Денису, но теперь он видел не просто пьяного «деда». Он видел что-то еще. Его уверенность испарилась в мгновение ока, сменившись паникой. Он выпрямился, его надутый вид испарился.
– Извините… я.… я не знал. Прошу прощения. Серьезно. – И, не дожидаясь ответа, он развернулся и почти побежал обратно к клубу, его друзья пулей последовали за ним.
Толпа, озадаченная, стала расходиться. Денис стоял один под дождем, с непонятой, тупой обидой. Победа, которую он не одержал, оставила во рту вкус еще более горький, чем виски. Он подобрал пиджак, сел в свою «Ласточку», хлопнув дверью.
Руки дрожали. Он вставил ключ в замок зажигания, но не повернул его. Вместо этого посмотрел в зеркало заднего вида.
На него смотрело помятое, осунувшееся лицо незнакомца с пустыми глазами. В уголках губ застыла гримаса отвращения – к себе, к этой ночи, к этой внезапной, трусливой капитуляции противника. Кто он был для того парня в эту секунду? Не человек. Не «дед». Что-то другое. Что-то, что заставляло разбегаться накачанных мальчишек. Что-то, от чего ему самому становилось не по себе.
Он резко отвернулся от зеркала, завел мотор и выехал на пустынную ночную улицу, где дождь, казалось, хотел смыть с города всю эту грязь, включая его самого.
Денис потянулся к бардачку и вытащил оттуда припрятанную пол-литровку виски. Дешевого, противного. Бутылка была начата еще до клуба, и от этой мысли ему стало еще противнее. Он открутил крышку, глотнул прямо из горлышка. Жидкий огонь обжег пищевод, но не смог прогнать внутренний холод.
В этом был весь парадокс его жизни. Солидное положение, костюмы от портного, машина… А денег вечно не хватало. Не потому, что мало платили. А потому, что он был честен. Он отказывался от «подарков», которые считал взятками, ходил мимо кабинетов, где решались «вопросы» за конверты. Коллеги смотрели на него как на дурака, а он смотрел на них… и пил. Пил от осознания собственной ненужности в этой отлаженной системе торгашей в погонах.
Он снова глотнул, поставил бутылку между ног и резко нажал на газ. Машина рыкнула и рванула вперед по пустынной ночной трассе. Скорость зашкаливала. Ему хотелось домой. В свою берлогу. Заглушить эту ноющую тоску о чьем-то тепле, о чьем-то взгляде, в котором он увидел бы не страх или подобострастие, а просто… человека.
В свете фар на секунду мелькнула одинокая фигура на остановке. Он пронесся мимо, но мозг, заторможенный алкоголем, с опозданием выдал команду.
«А почему бы и нет?» – пронеслось в голове безумная мысль. Он резко ударил по тормозам. Машину занесло. Сзади визжали шины другой машины, которая чудом увернулась, и гневный, протяжный гудок прорезал ночную тишину. Денису было плевать. Он включил заднюю передачу и с визгом шин поехал назад, к остановке.
Он был прав. Под навесом, подставляя спину холодному осеннему ветру, сидела женщина. Он не разглядел ни лица, ни фигуры – просто темное пятно, сгорбленное существо. Но надежда, грязная и пьяная, уже зашевелилась в нем.
Он открыл дверь. Запах дешевого виски, пота и отчаяния вырвался наружу.
– Садись, – сипло бросил он.
Женщина не сказала ни слова. Она молча поднялась с холодной скамьи и села на пассажирское сиденье, движения ее были обреченно-покорными. Денис протянул ей бутылку.
– Выпей. Согреешься.
Она взяла бутылку, ее пальцы дрожали. Сделала один, два маленьких глотка, подавилась и молча вернула бутылку. Они поехали. В салоне пахло теперь не только им, но и едкой грязью, сыростью и нищетой.
В его квартире он, не включая свет в прихожей, толкнул ее в сторону ванной.
– Иди в душ, потом ко мне!
Сам он, скинув куртку и ботинки, побрел в спальню. Рубашка полетела на стул, брюки – на пол. Он рухнул на неубранную кровать, на которой пахло потом и вчерашним перегаром. Последнее, что он почувствовал, прежде чем сознание поглотила черная дыра, – это звук льющейся из-за двери воды. Потом все смолкло.
Глава 2. Служебный долг и шепот за спиной
Будильник был похож на звуковую отмычку, взламывающую черепную коробку. Денис, не открывая глаз, шлепнул по тумбочке ладонью, скинув ненавистный прибор на пол. Он не выключился, а лишь притих, жужжа где-то в ковре с назойливым, обреченным звуком.