Артем Рудик – Пурград (страница 35)

— Поэтому Фалькон так опасен? — спросил я, — Потому что хочет уничтожить людей прошлого и тем завершить выработку руды?

— Именно! Без неё мы все умрём. "Растечёмся". Город не проживёт и пары лет после революции. — подтвердил фенек.

— Я тоже умру, если мутации моих тканей прекратятся. — с грустью заметил Основатель, — Этот процесс просто нельзя останавливать. Иначе и у меня, и у вас есть шанс стать свидетелями конца цивилизации на этой планете. Не то, чтобы я сильно переживал за людей или уж тем более за себя… Но мне бы действительно не хотелось губить дело нескольких веков из-за амбиций какого-то выскочки. А тебе, Мистраль, явно бы не хотелось смотреть, как из-за твоих недоработок гибнет столько людей…

В этот момент я действительно понял всю важность своей миссии. И двое моих собеседников также уловили моё осознание серьёзности ситуации. Поэтому больше не было произнесено ни слова. Мы с Левантом молча откланялись и отправились прочь из этого жутковатого помещения. Лишь на выходе, уже вне купола, мой начальник вновь заговорил:

— Теперь ты всё видел своими глазами и знаешь, за что на самом деле сражаешься. Не подведи меня, город, Основателя и Сирокко. В особенности последнюю. Я очень бы не хотел, чтобы моя дочь стала свидетельницей конца времён.

Я выдохнул, мысли беспорядочно роились в моей голове. Мне не хотелось начинать ещё один серьёзный разговор, что должен был стать третьим таким за прошедший час. Тем не менее я всё же решился поговорить о своих отношениях, разумея что позже может и не найтись такого хорошего момента:

— Так… что вы думаете о нашем романе?

— Учитывая, что сейчас назревает в городе? Я рад, что у неё есть именно ты. Всё-таки, ты хорошая партия для моей дочери и необходимая ей поддержка в трудные времена. Но рад я только за неё.

— В каком смысле?

— Тебе я скорее сочувствую. Не пойми меня превратно, я желаю тебе счастья. Но с Сирокко ты вряд ли его найдёшь. Ибо она прагматичная женщина, у которой есть план. А это самый опасный типаж. Ведь если у неё есть цель или человек, ради которого можно убивать, то она хоть весь мир бросит в огонь ради неё. И уж точно не будет довольна, если ты вдруг будешь "трепыхаться", так что и ты сам можешь оказаться в нутре мясорубки. Я знаю, о чём говорю, сынок. Мать Сирокко такая же. — он поднял рукава своего комбинезона и обнажил бионические протезы, замещавшие руки, — В моём случае, буквально. Я действительно побывал в мясорубке из-за того, что не хотел полностью раствориться в своей любимой и пару раз гулял на стороне.

Я не знал, что на это ответить. Представить, что Сирокко может поступить также я не мог. Даже подумать о таком казалось чем-то неправильным. Хотя в том, что её планы лежат далеко за пределами моего понимания, я был согласен. У неё определённо была цель. Только я точно не знал какая. И не разумел, на что она будет готова пойти ради неё. Левант добавил, заметив моё сомнение:

— Если мой пример тебе не нравиться, вспомни вид Основателя. Пусть у него ситуация была отнюдь не любовная, он всё равно оказался в том виде, в котором оказался, из-за крайне прагматичной девушки, у которой был свой план. Мы все из-за неё оказались в текущей форме. И мне, как родителю, кажется, что моя дочь идейна в ничуть не меньшей степени. Так что остаётся только надеяться, что идеи у неё светлые.

egalite_pt1.txt / Ive / Purgrad / Art

Тянуть больше было нельзя. Я и так задержалась в "гостях" дольше необходимого. Теперь мне было просто необходимо добраться до отца, как можно скорее. Потому что моё сердце чувствовало неладное, уже переступающее порог родного дома. Мне даже начало казаться, что я опять опоздаю, как и в случае с моим погибшим другом. Что снова судьба жестоко посмеётся над моим благородством и желанием спасти своих близких. Что всё обратиться в Хутсунею.

Город наверху рисовался в моих глазах ещё более отвратительным нежели раньше, после путешествия по мусорным горам. Казалось, что Пурград — железобетонный гигант, стоящий своими тяжёлыми ногами на костях бесшёрстных. Да не только бесшёрстных, на самом деле… Будь ты покрыт шерстью или лишён её, эта мясорубка тебя перемелет и выплюнет. Чтобы не оказаться вдруг в адском роторе, надо было бежать как можно скорее и дальше. Неважно куда.

Всё равно мне почти нечего терять. Здесь я всего лишь смертница, избежавшая своей казни. Конечно, едва ли Гончие будут меня искать, однако если я вдруг снова попадусь им на глаза… А говорят, что в былые времена нельзя было казнить человека дважды.

Впрочем, в моём положении есть и плюсы. Поскольку для городских систем я фактически мертва, то никаких проблем с отслеживающими устройствами у меня не было. Так я спокойно села в вагон трансгородскогомаглева и на огромной скорости помчалась через город. Мой путь лежал прямиком в Старый Город, где находился мой старый дом. Там я жила с отцом, в небольшой квартире, в ретровысотке, которой, наверное, лет двести стукнуло, не меньше.

За окном поезда "магнитной левитации", проносились небоскрёбы, неоновые вывески и прочие вещи, от яркости которых я даже успела отвыкнуть. Даже как-то приятно было посмотреть на величественный пейзаж не снизу вверх. Я так засмотрелась на открывавшийся вид, что даже не заметила, как сзади ко мне подошёл зверь и положил руку на плечо.

Я тут же встрепенулась и испуганно обернулась на неизвестного. Это оказался мой старый знакомый, Библиотекарь. Он приветливо улыбнулся и сказал:

— Не думал тебя тут увидеть! Мне казалось, что ты осталась внизу.

— Ты и сам, как снег на голову. Я то, вместе с "товарищами" поднялась на подъёмнике для руды, а вот как ты тут оказался?

— У лис есть свои секреты. В любом случае я здесь уже довольно давно и скоро собираюсь уезжать восвояси. Раз уж я тебя тут случайно встретил, то решил спросить, планируешь ли ты ещё запрыгнуть на борт?

— Да. Это единственное, чего я сейчас хочу.

— А как там с твоим другом? Он поедет?

Я замолчала и потупилась, давая понять парню, что не очень хочу об этом говорить. Он сочувственно посмотрел на меня и промолвил:

— Сочувствую.

В ответ я лишь кивнула, не вкладывая в этот жест никакого определённого смысла. Библиотекарь же вдруг как-то странно развеселился и бесцеремонно погладил меня по голове:

— Ну-ну! Не расстраивайся так сильно! Ничья смерть не должна навевать тебе печаль. Просто прими, что жизнь такова и продолжай себе спокойно жить. Потому что ты ничего ровным счётом не сможешь сделать с этим своим несчастьем. Это просто невозможно. Так стоит ли множить боль? Стоит ли множить серость в этом сером мире?

— Я…

— …мыслю слишком человечно? Просто выдохни, дорогуша! Хочешь спасти мир? Он уже давно пересёк черту апокалипсиса и с этим ничего не сделаешь. Злишься на несправедливость и злую систему? Не уподобляйся ей и просто смейся в лицо смерти. Думаешь, что хоть одна твоя мечта исполнится? А всё уже заранее обратилось Хутсунеей, чтобы ты сейчас не делала. Тебе остаётся только плакать и кричать в бессилии или…

— Или?

— Обнять меня и послушать ту мудрость, что я тебе скажу.

Он расставил руки, предлагая мне объятия. Я просто не могла сопротивляться его очарованию. Библиотекарь внезапно явился, как ангел-хранитель и теперь предлагал мне плечо, в которое можно было выплакаться. Я обняла его и прильнула к его груди. Слёзы сами навернулись на глазах. Мне было абсолютно всё равно даже на то, что мы с ним почти не были знакомы и стояли прямо посреди вагона. Он ещё раз погладил меня по голове и сказал тихонько:

— Хуже уже было и ещё, разумеется, будет. Просто такова цена рождения человеком, которую все мы постоянно платим. Несправедливая вселенная… безумная, холодная и злая. Но ты, моя маленькая Иви, чтобы ни случилось, останешься собой и сможешь получить эстетическое наслаждение даже от гибели мира. Даже от собственной гибели и растворения в небытии ты получишь удовольствие. Потому что у тебя есть то, чего нет у окружающего тебя мрака. Я имею в виду разум, что даёт тебе возможность созидать нечто прекрасное из бесконечного калейдоскопа страданий. Знаешь, как справлялись со страхом небытия древние люди? Они мнили смерть, как половой акт с богом смерти. Секс штука довольно приятная и умирать вообще не страшно, если ты знаешь что станешь единым целым и с богом, и со вселенной. Понимаешь, о чём я?

— Разве мысли достаточно чтобы не бояться и не горевать?

— Более чем. Просто сформируй свою собственную легенду. Представь себя кем-то гораздо более мелким, чем ты есть на самом деле. И все твои нынешние проблемы покажутся такими мелочными и временными, что ты и сама удивишься. Тут даже веры не надо. Легенда сама убедит тебя в своей реалистичности. Хочешь, предложу тебе свой вариант?

Я кивнула, всё так же зарываясь в его комбинезон. Лис, мягко улыбнувшись, сказал:

— Просто представь, что весь окружающий тебя мир — нелепый гротеск. Оно, по сути так и есть, но просто задумайся о том, что это вышло вовсе не случайно. Может, вся эта планета просто декорация? Этакий страшный бэкграунд или особого рода сеттинг. Для какой-нибудь книжки про страдание и горе, про смерть и перерождение.

— Книги, ну конечно….

— Ничего странного, такое тоже может быть. Если вселенных бесконечное количество, то найдётся хоть одна, в которой кто-то точь-в-точь опишет твою историю. А может ты уже часть этой точно описанной истории. Клон настоящей Иви, из другой вселенной, что воплощается только на страницах и в живом воображении. Так, сюжет фолианта, что ты мнишь за свою судьбу, мог быть написан каким-нибудь странным парнем, считающим себя лисом, и его безумной пошлой подругой. Они подобны богам в своём творении и делают с тобой что захотят, заводя всё глубже в дебри. А всё, что ты мнишь реальным, живым, всего лишь картинка в голове их читателя. Читателя, который мог бы раз и навсегда прекратить всё происходящее с тобой, просто не продолжая листать страницы. Но он этого не хочет. Ибо ему интересно, что с тобой случиться и ждёт ли тебя в конце твой хэппи-энд. Так может, если ты существуешь всего лишь в их головах, не стоит так переживать из-за своей жизни? В конце концов, ты не зависишь в своей реакции ни от автора, ни от читателя. Как бы один не подводил тебя к Хутсунее и сколь бы раз второй не убивал тебя, закрывая книгу… Ты можешь просто смеяться им в лицо. Не грустить из-за смерти, не страдать на потеху. И тогда они, либо потеряют к тебе интерес и оставят в покое навечно, либо полюбят тебя и придумают хорошую концовку всем твоим страданиям.