Артем Рудик – Падение (страница 3)

– У тебя всё это время было личное убежище?

– У каждого уважающего себя мужчины есть личный уголок, особенно когда он одновременно вечно под надзором «мамочки» Зефира и присматривает за чужим ребёнком. У меня оно вот, напоминающее о моём прошлом. Ты не поверишь, как здорово, бывало, сюда приходить и просто часами смотреть в потолок!

Я села рядом:

– Не пора ли рассказать мне, что происходит?

– А что нового я тебе ещё могу рассказать? Твоя мать зачем-то хочет тебя заполучить. Зефир сам мне сказал, чтобы я уберегал тебя от неё, если вдруг что. Думаю, он сам бы спохватился, чтобы я тебя отвёл в более безопасное место. Но мы с тобой ушли раньше и не прогадали. Боюсь, промедли мы, и Хамсин схватила бы нас.

– То есть ты не знаешь зачем я ей?

– Понятия не имею, я на этой ферме столько же, сколько и ты, если я и уходил куда-то, то только сюда. Мы могли бы, конечно, спросить у Вань-Шеня, но почему-то мне кажется, что он сейчас там же, где и твой отец…

– Как мы будем их спасать?

– Мы не будем их спасать, – покачал головой дядя.

– Как… не будем?

– Нет. Слишком опасно бодаться с твоей матерью. Лучше будет уносить ноги и как можно дальше. Мы спасались не для того, чтобы рисковать жизнями и совать голову в пасть зверя.

– Но как же, как же наша семья?

– Ну, за отца можешь не беспокоиться, он у Хамсин, как у бога за пазухой, а вот Вань-Шеня мне не жалко. Рисковать ради них жизнью – безумие. Скорее всего Хамсин этого и хочет, чтобы мы рисковали. Так мы быстрее попадём к ней в лапы. Понимаешь, что я имею в виду?

– Но когда в книгах родственников героев… – пыталась протестовать я.

– Во-первых, мы не персонажи книги. Во-вторых, мы не клинические идиоты. Я же рассказывал тебе к чему приключения приводили в моей жизни? Так вот, напомню: каждый раз, когда я ввязывался в какую-нибудь мрачную историю, всё заканчивалось просто ужасно. Однажды, я мстил за своего наставника и в итоге…

– …случилась ядерная война, а ты, мама и папа остались с ребёнком на руках, – вспомнила я.

– Именно. До этого я ввязался в раскрытие оккультных заговоров и остался без друга и былой жизни. Знаешь, если ты хочешь потерять всё, что тебе дорого, возможно даже и жизнь, то лучший способ для этого просто сдаться твоей матери. Возможно так, ты потеряешь даже меньше, чем если будешь бороться с ней!

– Ладно… Я поняла, – мне было неприятно это признавать, но дядя был прав. Если мама такая, какой её описывал папа, то биться с ней будет безумием, – Но что мы тогда будем делать?

– Обождём здесь пару дней, потом встретимся с космопоклонниками и попробуем достать автомобиль или, лучше, вертолёт. После мы узнаем у них, где будет безопаснее, на севере или юге, и отправимся туда прямым курсом. Что касается моих ближайших планов? Хорошенько поспать. Тебе советую того же. Но прежде можешь сходить помыться в озерце, оно должно быть довольно чистым. После конца света то, ха!

Обессиленный, он рухнул на подушку. Я же решила послушать его совет и отправилась к уединённой заводи. Скинув одежду, я медленно погрузилась в ледяную воду, а затем стала аккуратно счищать мёд с шерсти. Когда я попривыкла к воде, заряд бодрости, бывший со мной ещё с начала погони, окончательно спал. В мышцы прокралась ломота и усталость.

Очистив сахаристую корку, я легла на спину на водную гладь. Серое утреннее небо возвышалось надо мной. В голове роилось много мыслей о том, что делать дальше и что прямо сейчас происходит в моей жизни. Ни одной хорошей среди них не было…

Под адский рокот по небу пронёсся огненный шар, оставлявший за собой инверсионный след. Частое событие в этой местности. Это космопоклонники запускают очередную ракету в безлюдную пустоту вселенной. Захватив космодром «Плесецк», они только и занимаются тем, что отправляют людей в космос. При чём так, что они, очевидно, никогда больше не возвращаются. Всё во имя своего святого.

Действие абсолютно бессмысленное, но до чего же красивое… Ракета, прорезающая небесную твердь и вгрызающаяся в великую пустоту!

Я читала много книг про космические полёты, моей любимой была «Сирены Титана» Воннегута. На неё меня подсадил Феликс, а его, собственно, его наставник, Мартин. И вот, лёжа на глади тихого лесного озера и наблюдая полёт ракеты, мне вспомнилась фраза из этой книги: «Человечество вечно забрасывало своих посланцев-пионеров как можно дальше, на край света. Наконец, оно запустило их в космическое пространство – в лишенную цвета, вкуса и тяжести даль, в бесконечность. Оно запустило их, как бросают камушки».

Ракета взорвалась на высоте многих и многих километров, превратившись на несколько мгновений в красивое белое облако. Там где-то погиб человек. Заброшенный в космос камушек. Погиб счастливый, ведь он знал на что шёл и делал это ради своего божества. Но всё же его больше нет. Есть только обломки, падающие на землю стальным дождём.

А я лежу на воде, посреди леса. Будучи не брошенным камнем. Феликс более чем прав: геройство не закончится для меня ничем хорошим. Наверное, лучше будет скрыться, а не сражаться. Лучше ведь?

Пару дней мы и правда провели в выжидающей позиции: играли в карты, слушали номерные радиостанции. На сей раз не только ради развлечения. Феликс расшифровывал их числовые передачи в надежде найти объявление, которое будет полезно нам. Эти военные шифровки часто использовались выжившими-радиолюбителями, чтобы передать информацию о своей группировке, найти помощь в решении какой-нибудь проблемы, собрать спутников на путешествие или, как полагал Феликс, заманить кого-нибудь в ловушку.

Рация и радиопередачи вообще стали главным и единственным инструментом, связывающим уцелевшие анклавы цивилизации. Конечно, грустно было то, что ничего дельного на радиоволнах мы так и не поймали. Но хуже было то, что в один момент дядя поймал следующую шифровку:

– «…Павел, Олег, Кира, Андрей, Николай, Егор, Павел, Олег, Захар, Дмитрий, Николай, Олег» – повторил он очередную передачу, переписывая на листок столбиком имена, – Так, это очень-очень нехорошо! – сказал он, обращаясь ко мне, – Тут наши ориентировки, много угроз и просьба «сдать нас, пока не поздно».

– Мама?

– А кто же ещё? Чёрт, видимо у неё сейчас очень серьёзные позиции. Денег за тебя она обещает не мало… Будем надеяться, что по старой дружбе, космопоклонники нас не выдадут…

Делать нам было нечего. Плесецк, как рассказывал Феликс, ещё до войны был закрытым и удалённым городом. Сокрытый среди болот, лесов и озёр, он был исключительно уединён. Раньше его окружали малочисленные деревеньки, но теперь не осталось и их, поэтому город стал единственным оплотом цивилизации от Вологды до Онеги. Может быть, исключая какие-нибудь совсем мелкие поселения, о которых мы очевидно не знали.

В общем, помощь можно было найти исключительно там. В первую очередь, конечно, достойный транспорт, чтобы уехать подальше. На большее трудно было бы и рассчитывать. Не в космос же они нас отправят. Хотелось бы, чтобы не в космос.

В тот же день мы собрались и выдвинулись к Плесецку. Вскоре мы добрались до контрольно-пропускного пункта, что стоял на окраине города. Судя по виду, КПП был ещё довоенным. А вот стояли на нём два довольно молодых «послевоенных» парня в камуфляже. При нашем появлении один из них тут же сообщил что-то по рации, а другой поднял руку, приказывая остановиться:

– Эй! Кто такие?

– Торговцы мёдом, – сказал Феликс, поднимая над головой бутыль с мёдом, собранным на случай, если снова придётся маскироваться от гиен-вампиров, – С фермы неподалёку. Я тут часто бываю, вот дочь привёл, к семейному бизнесу приобщаю!

– Вот оно как… – солдат почесал голову, а затем обратился к своему напарнику, – Э, Лысый, передай начальнику, что деревенщины снова пришли!

Тот кивнул и снова обратился к рации. Спустя пару матерных обменов информацией, он крикнул:

– Всё в порядке, могут проходить! Пусть только скажут, что Гагарин – бог!

– Вы его слышали… – сказал стоявший перед нами.

– Гагарин – наш бог. – без особого энтузиазма сказал Феликс.

– Эта пусть тоже скажет! – он ткнул пальцем в мою сторону, – Или она не верит в Юрия Алексеевича?

– Верю, – сказала я, не с меньшей тяжестью, чем дядя, подчиняясь странному желанию обожествлять давно умершего космонавта, – Гагарин – наш бог.

– Ну хорошо, – сказал солдат, – теперь можете проходить. И да хранит вас с орбиты Юрий Алексеевич!

– Спасибо, наверное,. – сказал Феликс.

И мы прошли КПП. Территория космодрома была огромна: множество самых различных зданий, раскиданных по лесу и соединённых асфальтированными дорожками. Дороги были хорошо вычищены. Видимо сектанты неплохо следили за своей территорией.

Здания тоже выглядели вполне себе прилично, повсюду развевались советские флаги, фасады были белыми, а площади перед ними хорошо начищенными.

Перед одним из таких зданий, огромным офисным центром «звёздчатой формы», стоял отполированный, блестящий на солнце, бронзовый бюст мужчины с очень острыми чертами лица. Рядом с бюстом стоял караул в парадной форме. На табличке статуи было выведено: «Юрий Алексеевич Гагарин, космонавт, герой, первым совершил космический полёт вокруг земли».

Я, конечно, представляла этого человека другим… не таким… «идеальным греческим гражданином». В своих изображениях, что были на космодроме повсюду, он походил на древнего олимпийского бога, и внешностью, и позой, и вечной сияющей улыбкой. Нетрудно было поверить, что вокруг этого человека возник культ. Наверное, местные считали его кем-то вроде Прометея…