Артем Рудик – Молоко и мёд (страница 9)

Минута и перед закусочной лежало сорок трупов и четыре покорёженных пикапа. Мы с напарницей, без лишних слов, дали друг другу пять. Затем было необходимо собираться и собираться быстро. Военная база была слишком близко, чтобы такой погром могли не заметить. В конце концов, это всё было невероятно громко.

Автоматону было приказано устранить свидетелей, тем более что Памперо была уверена, что кто-то из ресторанного персонала мог нас сдать, если Мауи поставил его для наблюдения за возможным появлением кого-то из Общества. Вернее сказать, кое-кого конкретного из Общества, ведь, как я сам уже додумал, Реджи мог помнить, насколько козочка любит поесть и поставил ловушку в самом логичном для её перевалочной базы, месте.

В общем, разбираться в реальных причинах того, как именно нас заметили, времени не было, так что пришлось убирать всех, кто мог нас видеть. Затем мы быстро, насколько это только можно, свалили по дороге на шестьдесят втором кадиллаке, позаимствованном с ближайшей парковки. Теперь, раз уж о нашем присутствии знают, надо было быстро найти достойное укрытие и обдумать следующий шаг...

Печать пятая – Феликс – Хижина в лесу (Вакантна)

США, Где-то в штате Кентукки , 2 января 1968 года

Малдро был окружён плотными лесами, так что укрыться в них, бросив Кадилак на одной из грунтовых дорог в плотных порослях, было не так уж и сложно. Кроме того, как верно заметила Памперо, встрепенувшиеся военные скорее будут искать явно не нас двоих, а каких-нибудь Чёрных пантер. Но это вовсе не значило, что стоило попадаться им на глаза.

Может, Либеччо и не обратить внимание на очередную перестрелку. В конце концов, не мониторит же он все перестрелки на своей земле! Но вот если нас поймают, то у него точно будет повод обвинить нас в том, что мы слишком близко подобрались к золотому сердцу его империи. И там уже до того, на кого мы охотились и зачем, не будет никому дела.

Так что, пока вертушки "Хьюз" прочёсывали округу с помощью прожекторов, нам предстояло найти себе временное пристанище. Благо, всё та же лесистость, при относительной близости к Луисвиллу, мегаполису своего рода, играла нам на руку и в этом деле. Ибо по местности в огромном числе были раскиданы зоны отдыха, туристические тропы, охотничьи хижины и кладбища. Так в любом случае можно было перевести дух, если уж не в комфорте пустующей турбазы, так хоть под крышей в склепе.

Благо, первым нам попалось не лесное кладбище, а маленький заколоченный домик. Он выглядел достаточно затхлым и пустым, чтобы послужить отличным укрытием. К слову, пока мы отдирали доски от входной двери, я подумал о том, что и новых друзей Мауи можно было особо не боятся. Вряд ли они будут нас искать, самолично рискуя нарваться на военные патрули.

Хижина оказалась довольно уютной и просторной, с большой комнатой внизу и ещё одной, поменьше, на чердаке. Внутри, в камине был разведён огонь, так что стало довольно тепло и светло, хотя и без того на улице было практически десять градусов тепла.

В общем, дела наши обстояли довольно неплохо, даже несмотря на устроенную ловушку. Мы оба это понимали. Так что Памперо, со всей серьёзностью осмотрев временное пристанище сказала мне:

– Ну что, раз уж выдалась возможность, пойду подремлю наверху, на чердаке. Посторожишь в компании автоматона? – спросила она, расстёгивая свою плащ-накидку.

– Конечно. – сказал я и устроился на кресле, около окна у входной двери.

Девушка благодарно кивнула и, без особого стеснения, стала раздеваться. Куда там стесняться, когда тебе семьдесят тысяч лет? Да и явно уж не передо мной.

В общем, сняла она и военного вида лётную чёрную куртку, и кофту, и обтягивающие пилотажные штаны, и плотные чулки под ними, оставшись абсолютно нагой. Вот тогда-то я и приметил необычную черту её внешности, которую до того никогда не видел: на её спине, чуть выше ягодиц, по линии изгиба талии было вибито две надписи на древнем языке. Одна переводилась как "Обречена на падение", а вторая "Дочерью неба". Надписи шли от верхней части бедра до начала рёберной клетки, выступая как бы "ножками" для "чаши" полумесяца луны, в которой будто бы лежало солнце с чётко отрисованными семью лучами, отходящими вверх до самых лопаток.

Я никогда не видел татуировок у членов Общества. Даже у Мартина, в древней культуре которого украшения собственного тела считались священными.

– Ничего себе, какой рисунок тут у тебя... Что он значит? – спросил я, несколько стесняясь собственного вопроса.

Она удивлённо посмотрела сначала на меня, а потом на свою спину, куда я и указывал. На мгновение могло показаться, что она вовсе забыла, что у неё на спине что-то изображено. Но уже через секунду она опомнилась:

– Следы моей давней юности и уже ушедшей ипостаси древней индейской культуры. – она подошла ко мне поближе, на расстояние вытянутой руки, чтобы продемонстрировать рисунок поближе, – Буквально следы. Потрогай.

Я коснулся букв надписи пальцами и понял, что это не просто загнанные под кожу чернила, привычные для Европы. Это всё шрамы, в которые, судя по всему, набили чёрный краситель. В общем, не только рельефное, но и особенно отчётливое изображение получалось. Особенно на фоне белой шерсти. Да и сделано было очень искусно, с множеством мелких деталей, что невероятно для столь грубого метода боди-арта.

– Чёрт, это, наверное, было очень больно! – заключил я.

– Я уже не слишком хорошо помню, как мне их вырезали, – сказала она, лукаво отведя взгляд, – Но, наверное, ты можешь представить, каково это, когда тело многие часы надрезают ножом из тумбаги. Впрочем, как я уже говорила, только из страдания рождается искусство. Красиво же выглядит?

– Бесподобно. – меня действительно поражало искусность, вероятно, давно мёртвого мастера.

– Мне вырезали эти знаки прежде, чем сбросить со скалы в ущелье многокилометровой глубины. Это был обряд воздушной смерти и перерождения меня, как шаманки. Может быть, я тебе как-нибудь об этом расскажу, – она отстранилась от меня и зашагала к лестнице, – Но пока мне очень уж хочется вздремнуть, так что если не возражаешь...

– Нет. Я посторожу.

Она поднялась наверх. Я слышал, как скрипнула сначала дверь, а затем кровать. Я же уставился в окно, на серый лес. Механизм Памперо патрулировал двор снаружи, но я всё же не мог положиться лишь на него. Мало ли что? А потому ответственно высматривал вероятного противника или какой-нибудь патруль. Снаружи лишь иногда доносились отдалённые звуки вертолётных двигателей, да поскрипывания деревьев под порывами ветра.

Вскоре, рядом со мной, уже довольно обыденно, возник дух Мартина. В лапах он держал книгу Филлипа Дика "Человек в высоком замке", в прочем он начал свои обыденные сумасбродные монологи не с обыденной цитаты, а с высказыванием о нашей общей подруге:

– Есть в ней что-то абсолютно очаровательное. Такое глубоко очаровательное и милое, которое может быть сокрыто лишь в самых поломанных людях. Она пережила трагедию. И скорее всего, никогда тебе о ней не расскажет. Даже мне не рассказала.

Я посмотрел на своего эфемерного визави исключительно скептически.

– Что? Уж своей галлюцинации не ври, она тебе нравится. Она не может не нравится, с какой позиции ты не подходи. Хоть с примитивно телесной, хоть с исключительно духовной. Но это всего лишь ещё одно человеческое чувство, которое ты однажды в себе убьёшь, чтобы стать сверхчеловеком.

Я не стал отвечать на очевидную провокацию, вместо этого сменил тему и заметил:

– Откуда у призрака такая большая библиотека? Каждый раз ты приносишь новую книгу.

– Не думай, что мы далеко уйдём от обсуждения Памперо. Это она порекомендовала мне читать. Можешь себе представить, что я многие тысячи лет считал чтение чем-то недостойным моего внимания?

– В твоём случае, да.

– Сложно задеть того, кого уже задела смерть. Но в общем-то да, по мне можно было догадаться. Я всегда считал выдуманные истории чем-то пошлым и несущественным, чем-то, что никогда не достанет по накалу страстей с войной, длящейся сотню лет, в которой ты самолично принимаешь участие. Но, оказалось, что в книгах что-то точно есть. Воспеваемые Памперо крах и падение, пожалуй. Сейчас вот, я изучаю альтернативную историю, новое слово в фантастике!

– И что в нём нового?

– Ну, обычный человек, не знающий, что горстка самовлюблённых выродков... но да ты знаешь и зеркало у тебя есть. В общем, это такая наивная сказочка о том, что человеческие потуги чего-то стоят и самые заурядные, обычно срежиссированные нами, события имеют какое-то влияние на то, как будет устроен мир. Занятно и смешно такое читать. Уверен, через какое-то время жанр настоится, и абсолютно слабые духом люди, сами не способные что-либо поменять, будут писать фантастические истории о том, как бы должна была повернуться история. Так сказать, начнут контрнаступление на тех, кого в жизни боятся. Будут реализовывать свои фантазии о победе конкретных людей и флагов, будто бы все эти символы имеют какое-то значение!

– Тебя от них отличает только то, что ты действительно влияешь на судьбы мира. Не думаю, что эти предполагаемые "слабые духом" поступали бы иначе, живи они столько же, сколько и ты.