Артем Рудик – Молоко и мёд (страница 10)

– Так в этом и вся шутка! Я узнаю себя и смеюсь над собой, а заодно и над всем человечеством. Потому что на деле все люди одинаковые и всем приятно сражаться за разноцветные полотна ткани. Потому что без этих полотен мы окажемся совсем пустыми и ничего из себя не представляющими. Разве не забавно? Мы обречены на падение!

– Обречены на падение... – повторил я цитирование татуировки Памперо.

Тут сверху раздался какой-то шум. Потолочные доски заскрипели. Я замер, а Мартин исчез. Звуки не прекращались и было ощущение, будто бы наверху идёт какая-то возня. Не подозревая ничего дурного, я всё же решил проверить, что происходит у козочки и стал подниматься к ней, держа в руках FAL.

Наверху я уже чётко услышал, что в комнате происходит борьба, а потому выбил дверь ногой и влетел внутрь. Там и правда боролись две белые фигуры: собственно Памперо и неизвестный в белом балахоне. Учитывая, что оба оказались вооружены пистолетами, которые одномоментно оказались приставлены к головам друг друга, драка зашла в тупик. Пришлось вмешаться. Я наставил винтовку на "клановца" и приказал:

– Опусти-ка оружие.

Тот тут же бросил пистолет и поднял руки. Памперо оказалась освобождена, а я тут же сорвал с внезапно объявившегося врага белый капюшон. Под ним оказался знакомый опоссум:

– Зефир?! – спросила козочка, – Какого...

– Памперо? Феликс? – он, кажется, и сам не понял, на кого напал и только сейчас, по окончанию драки смог нас рассмотреть, – Какого чёрта вы тут забыли? И главное, какого чёрта вы устроили в Малдро?

Я опустил винтовку:

– Ловим Мауи. Не особо удачно пока. А ты зачем на нас напал?

– Делал тоже самое. Я думал, что вы проклятые, которых наш древний кролик наплодил, чтобы реализовать свой план по удару Либеччо под дых. Или вы думаете, почему я в форме ККК? Хотел подобраться тайком, узнать, почему вы не отправились по его "поручениям". И я никак не ожидал, что Памперо на меня нападёт!

– Меня сложно за это винить. – пожала плечами козочка.

– Бесспорно. Но я всё же буду вас обвинять. В том, что вы влезли, куда вас не просят! Я тут уже полтора месяца веду операцию под прикрытием, пытаясь понять, где прячется Мауи, а вы пришли и навели шороху, заставив его пересмотреть свои планы и действовать быстрее! – сказал опоссум, недовольно скрестив руки на груди.

– Разве он не затерялся среди колпаков? – спросил я, – Мне в КГБ сказали.

– В КГБ его могли и спутать. Я сам думал, что он прячется здесь. Даже была теория, что он хочет взломать Форт-Нокс. Но, кажется, это не совсем то, как он планирует ударить по нашему коллеге. Здесь он, конечно, набрал приспешников, но удар хочет нанести как-то иначе. Как? Вопрос хороший и мне бы очень хотелось знать на него ответ.

– Ты, кажется, упоминал про "поручения", Зефирка. – напомнила Памперо.

– Да, как только вы устроили то, что устроили, трое клановцев резко подорвались со своих мест и с некими тубусами отправились в разные стороны. Как вы можете понять по тому, что я оказался здесь, след я несколько потерял. Но у меня есть несколько наводок, касательно того, куда они могли направится.

– Отлично, расскажешь? – предложил я, намекая, что мы с козочкой присоединимся к его преследованию.

– Если вы будете действовать также топорно и глупо, как сегодня... – начал было Зефир.

Но был прерван патагонкой:

– Ты не сможешь быть в трёх местах одновременно. А вот так нас будет как раз трое. Давай, не дури. Мы может не настолько невероятные шпионы, как ты, но и я, и Феликс, информацию выбивать умеем. Найдём этих клановцев, начистим бока и узнаем, где искать убийцу Мартина.

– Ладно. – опоссум грузно выдохнул, понимая, что козочка права, – У ККК сейчас есть три ключевые точки, куда бы они хотели ударить. Если нам очень повезёт, мы перехватим всех. Я знаю, что есть у нас один проклятый, что состоит в "Организации Джона Бёрча", этих чудоковатых конспирологов и уговаривать не надо, чтобы насолить американской армии...

– Вьетнам? – предположил я.

– Да, он направился в Ханой с некой информацией для Хо Ши Мина, чтобы положить конец "войне во имя заговора коммунистического правительства США" или какая-то такая странная мотивация там была.

– Этим тогда я займусь. – сказала Памперо, – Найду его прежде, чем он успеет ступить на вьетнамскую землю.

– Хорошо, – согласился Зефир, – Тогда я поеду в Каир за одним из местных антисемитов.

– А что остаётся мне?

Зефир помедлил, но затем сказал:

– А тебе, Феликс, как младшему, остаётся самое простое. Слышал про "Лето любви"?

Печать пятая – Памперо – Обречена на падение (Вьетнам)

Северный Вьетнам, Тонкинский Залив, 15 января 1968 года

У всего есть своя цена и каждый обязан её платить. Цена есть и у свободы: вечно падать в бездну. Вернее, это только ощущаться будет вечностью. Сам полёт едва ли займёт и несколько секунд, после которых тело захлебнётся в колодце боли. Конечно, если не повезёт потерять сознание в пути.

В древние времена, когда люди были как звери и их боги ещё существовали, я и была рождена. Для свободы. И, конечно, обречена упасть. С самого рождения во мне заметили ДАР. Его холили, лелеяли, взращивали. Меня украшали слезами неба – серебром. Меня одевали в красивые одежды и учили замысловатым ритуальным танцам. Именно с их помощью я лечила страждущих, предсказывала будущее, приносила процветание в бесплодные горные долины, вызывала дожди на обширных террасах древней империи.

Меня считали дочерью верховного бога, небесного благодетеля. Правда, всего лишь одной из многих. Ибо каждые тридцать лет "отец" посылал новую ипостась своего любимого дитя для помощи людям. Ровно за год до того, как это должно было случится вновь, предыдущее рождение необходимо было вернуть обратно небу. То есть принести в жертву во имя перерождения.

Это была цена, которую необходимо было заплатить во имя всеобщего благополучия. Это же и цена за силу, богатство и почитание. Её платили все шаманы. Кто-то очень условно, как Зефир. Кто-то по-настоящему, как я и Австер. Однако, если у большинства это было лишь начало. То у меня это был конец и твёрдая точка.

Десять лет до него – самый рассвет сил и энергии, были невероятно счастливым временем. Меня кормили лучшей едой, одевали в самые роскошные одежды, на каждом шагу восхищались моей красотой. Почитали как богиню, и даже правители не смели меня касаться. Но в один день всё закончилось.

Жрецы солнца затолкали меня в храм, прижали меня к каменному столу и долгие часы вырезали на моей гладкой и мягкой коже кровавые узоры. Затем меня вывели на край скалы и толкнули в тогда ещё зелёное ущелье. Мне было страшно умирать и всё же это произошло. Ни чудотворство, ни неземная красота не имели никакого смысла, когда я разбилась о камни у подножья.

Бог неба не забрал меня к себе. Может потому, что тогда уже пришли Ванджина и он умер от их руки. Может потому, что ему не хотелось меня забирать. А может всё было гораздо проще и его никогда и не существовало. Всё это был обычный обман, во имя которого я жила и ради которого умерла. Кто теперь разберёт, где правда?

Мне повезло. Моё тело нашёл Мауи и напитал энергией проклятий. Так я пережила второе рождение и получила новую силу. Так из разрушения прекрасного родилось нечто ещё более невероятное и могущественное.

А в моей древней империи с тех пор больше не родилось ни одной "дочери неба". Все девочки, которых объявляли моим перерождением, на деле не могли сотворить никаких чудес. А потому их утилизировали также, как и тех, кто отжил своё. Я же всё ещё могла принести людям, которые поступали так с подобными мне, заботу и процветание. Но не стала. Татуировки на спине отлично напоминали мне, почему я не должна мешать их страданиям.

Так, некогда плодородные долины запустели. Огромные озёра превратились в соляные пустоши. Водоносные реки обмелели. Урожаи закончились, а территория империи превратилась в пустыню Атакама, самое сухое место на земле. Великолепные дворцы опустели, поскольку последним влажным местом остались их каменные полы. И те были влажны лишь от крови, что лилась нескончаемым потоком в наступившую эпоху бунтов и исхода с гор.

Впрочем, через века, на моих землях возникли уже новые культуры: более справедливые, технологичные и куда менее варварские. Жизнь сама собой нашла путь к тому, чтобы вернуться в некогда плодородные долины и сделать их лучше, благодаря труду, уму и искусству. Всё благодаря одной жертве.

Мне повезло быть первой из тех, кто позже сформирует Общество. Так что я могла видеть, какой путь проходили остальные его члены. Как они страдали и какую цену платили. Не все конечно. Либеччо вот, всегда напоминал мне тех жрецов, что вырезали мои шрамы. Он выделялся среди прочих членов Общества тем, что не платил цену свободы сам. Волк искупал её чужой кровью. Галлонами чужой крови.

В основном она принадлежала врагам его племени. Пленников поднимали на вершину пирамиды, он разрезал им грудную клетку, доставал сердце, а потом пожирал его, будто чёртово яблоко.

Воевали его люди много, так что и сердец он сожрал добрую тонну. А потом получил своё проклятие, чтобы было кому представлять его кровожадный народ. И это казалось мне абсолютно несправедливым. Более того, вечно используя чужие страдания, Либеччо будто бы в итоге и не далеко ушёл от самого обычного человека. У него не было никакого перерождения, не было жертвы, и именно поэтому с безграничной властью он стал столь отвратителен.