Артем Рудик – Молоко и мёд (страница 29)

– И не только он... – она недовольно посмотрела на Вань-Шеня, – Смерти-смертями, но неужели вам троим самим не справиться с каким-то ванджина? Австер их добрых пару сотен в своё время уложил. То что Суховей или Нот были круглыми идиотами и оказались не готовы к нападению, не значит, что я буду переживать по поводу этой незначительной проблемы. Нас, с Бафометом, – она снова нежно погладила живот, – Легко защитит САВАК. И моё проклятие, конечно. Пусть приходит ко мне, в общем, если конечно найдёт в безлюдных горах.

– Ладно, ты считаешь это нашей проблемой... – заметил Либеччо, – Но если не хочешь воевать с шашкой на голо, тем более в твоём положении, то хотя бы палки в колёса не вставляй! Зачем эти попытки мне насолить?

– Потому что мне кажется, что нужно убавить количество власти в твоих руках. Ты мне не нравишься и я была бы не против тебе насолить лишний раз. Это немного убавит твоё самомнение. – сказала Пиники.

– Моё самомнение и без тебя топчут все, кому не лень. – признался волк, – Но даже Памперо поняла угрозу Мауи серьёзно...

– Памперо? – саламандра оживилась, – Если она тоже в вашей команде, почему же вы не позвали её меня уговаривать?

– По той же причине, по которой я не поехал к Хамсин, – сказал я, – Будет очень неловко, если дойдёт до драки.

– Я не намерена драться, – девушка покачала головой, – Ни с вами, ни с ванджина, ни с кем. Я хочу в покое жить вместе с прекрасным ощущением материнства. Мне плевать на всё, что не относится к вынашиванию крушителя мира. Кроме того, ни одна ситуация не будет достаточно серьёзной и неисправимой пока он не родится. Пока губитель всего не будет рождён, никакого конца света или тем более Общества не будет. А если он родится, то ничего больше делать и не надо будет, всё уже предрешено...

– А если он никогда не родится... – неосторожно злобно высказался Либеччо.

Пиники вскочила и злобно топнула ногой:

– Надеюсь Мауи будет убивать тебя долго и мучительно, такому хаму я помогать не намерена!

В истерике она бросилась прочь от нас, заливаясь слезами. Я бросился за ней, чтобы успокоить. Но тут, она вдруг остановилась, и заплаканная повернулась ко мне – её глаза выражали невероятный ужас:

– Помяни джинна...

Она испуганно схватилась за свой слегка вздутый живот. Тут то я и заметил, что по внутренней стороне её бедра потекла мутная жижица, вперемешку с кровью... Началось?

Печать шестая – Вань-Шень – Такова жизнь

В судьбу верят только дураки. Это всё равно, что считать, что наша жизнь кем-то написанный сценарий, чётко структурированная и идеально выстроенная книга, кино, где нет ни единой лишней сцены и всё работает на одну идею.

Пиники была огромной дурой с непомерным самомнением, впрочем, не настолько большим, как моё. Наверняка, валяясь на горе подушек в схватках, она считала, что всё это последствия той судьбы, по рельсам которой она катилась многие тысячи лет. Вот всё готовило её к этому моменту, чтобы в самой неудобной обстановке, в присутствии четырёх не самых приятных мужчин, родить на свет то нечто, что, по её мнению, могло бы погубить мир.

Но сама прозаичность, в купе с сумасбродностью происходящего доказывает, что она ошибается. Мир — это огромный варовой котёл различных случайных нелепостей, и мы абсолютно наугад вычерпываем из него то, что придётся сегодня пить. Так уж случилось, что нам "повезло" принимать участие в родах. И по-настоящему готов к этому был только Зефир.

С профессионализмом настоящей повитухи он организовал в башне тишины какое-никакое место для принятия родов. А затем стал раздавать указания:

– Так, Пини, дыши глубоко и готовься к паре часов болей. Околоплодных вод у тебя тут практически нет, а вот крови будет много. Малыш, судя по всему, громадный... – затем он со всей серьёзностью обратился к Либеччо, как-то потерянно смотрящего на происходящее, – Будешь мне ассистировать.

– Я понятия не имею, как там всё... – сказал волк, ему явно было не по себе.

– Ты же был жрецом... Разве вас не учили? – спросил опоссум.

– Меня учили убивать рабов во славу богов. Лечить во славу богов, а тем более помогать рожать во славу богов...

– Ха! Во славу богов ничему полезному обычно не учат, да? – заметил я.

– У нас и потребности в этом не было. Женщины просто шли к реке и там, в воде, сами, довольно легко... – Либеччо очевидно пытался оправдаться.

– Ну, значит, придётся учиться ассистировать. – заключил Зефир, – Шах, а вы...

В момент, когда Зефир обратился к бедному Мохаммеду и слова за время встречи не успевшему сказать, как тут же под тем раскрылся портал и он рухнул туда. Опять случайность сыграла свою роль. Пиники, страдавшая от боли и пребывавшая в не самом приятном положении, спонтанно активировала своё проклятие вызова кротовых нор и порталы стали открываться и закрываться сами собой на всей огромной площади башни тишины.

– Да чтоб вас! – Зефир явно был на взводе, но старался сохранять хоть какую-то собранность, – Так, Вань-Шень, давай за ним. Всё равно от твоего проклятия пользы будет больше, пока ты будешь спасать Шаха.

– А что, "Солнце Ариев" без меня не сдюжит? – я был не особо в восторге от перспектив бегать за чрезмерно горделивым шахиншахом.

– Достань нам чёртового шаха в безопасности! А по пути обеспечь нам тазик, щипцы, скальпель, побольше полотенец, шприц...

– Полегче, мамуль, я сейчас всё запишу, хлеба тоже не забуду купить и с Мохаммедом долго гулять не буду... – я сделал вид, будто бы пишу список пальцем по ладони.

– Пожалуйста, друг... – сказал Либеччо.

Не то чтобы я решил по-серьёзному отказываться от того, чтобы помогать соратникам или тем более от того, чтобы быть подальше родов, так что я сказал:

– Ладно, можете на коленях меня не умолять, я принесу всё, что нужно.

С этими словами я оставил их наедине с роженицей и прыгнул в первый открывшийся портал "солдатиком". Остальное должна была сделать моя проклятая удача.

Пролетев с несколько минут по абсолютно тёмной кишке, я оказался выкинут в довольно неплохо уставленный кабинет-библиотеку. В нём, за огромным кожаным столом сидел, к сожалению, не Мохаммед Реза, а другой интеллигентный диктатор с библией в руках. Увидеть меня столь внезапно, посреди своего кабинета, Антониу не ожидал, а потому, при моём появлении, выронил стакан с виски и смотрел, раскрыв рот.

– Прошу прощения за вторжение, профессура, – сказал я, присматриваясь к действительно удачно попавшейся бутылочке виски, – Не хотел потревожить, но ваш виски мне придётся конфисковать. Вы человек старый, Салазар-доси, вам вредно, инсульт ещё хватит...

Схватив бутылку двадцатилетнего ирландского виски, я осушил её практически залпом, оставив португальцу пустую бутыль:

– К слову, Антониу, тут Мохаммед Реза Пехлеви не проходил, случаем?

Тот покачал головой.

– Ну ладно, тогда пойду поищу его в другом месте. – я двинулся к выходу из кабинета, и у двери добавил, – Удачи вам в государственных делах и прочее... прочее...

Тот кивнул. Я вышел в коридор. Спустился по богатой лестнице к выходу из скромной резиденции Сан-Бенту, прошёл через небольшой сад к огромному дворцу Сан-Бенту, месту, где заседал португальский парламент. В этом помпезном здании я не планировал увидеть Мохаммеда Резу, но вполне рассчитывал найти следующую кротовую нору.

Они, обычно, имеют определённую логику появления и никогда не возникают просто так. По крайней мере, если появляются без желания Пиники. Проходы всегда открываются в "местах силы" буквально, в правительственных дворцах, на фабриках, на стадионах... В общем, в любых местах, где было сосредоточено множество человеческих сознаний, делающих что-то с единой огромной волей.

Иногда, конечно, они открываются и вне таких мест, а просто случайно где-то в пространстве. Так получаются громкие случаи, вроде исчезновения Амелии Эрхарт или "аномальной зоны Бермудского треугольника". Но тут скорее не "все кротовые норы возникают в местах сосредоточения сосредоточения воли", а "в месте сосредоточения воли точно есть кротовая нора".

Конечно, не обладающие проклятием норы не видят, но вполне могут в них проваливаться, попадая в самые странные уголки мира. А вот я уже вполне мог увидеть и, более того, наугад определить местоположение кротовой норы, проложив себе путь дальше.

И действительно, идя наугад по богатым на муралы и статуи коридоры дворца, я нашёл следующую кротовую нору, прямиком на картине. Она изображала сцену, где португальцы, только сошедшие со своих великолепных каравелл, с очень недовольными лицами показывали абсолютно голым индейцам христианских миссионеров и огромный деревянный крест. Жаль, что я этакой сцены не видел вживую, должно быть атмосферка там была забавной.

Раскрыв пространственную трещину на спине одного из блаженных аборигенов, я без сомнений ступил во второй портал. Тут уже даже падать не пришлось, я просто сразу ступил на пол в другом помещении. На этот раз в роскошном казино, по которому будто бы ураган пронёсся. А вылез я прямиком из обломков вертолёта.

Тут тоже меня ждали знакомые лица: козочка, пума и лис. Памперо сидела с книжкой Мисимы "Золотой Храм" и в наушниках, Санта-Анна играла с Феликсом в карты. Они были совсем не удивлены, когда увидели меня.