Артем Понасенко – Пласт (страница 16)

Завтра снова вниз. С электриком Сергеем Петровичем. Будет искать источник «помех». Может, правда, найдут старый, оборванный кабель, трансформаторную будку, залитую водой, от которой идет наводка. И тогда все встанет на свои места. Рациональное, простое, ясное объяснение победит. Он сможет вздохнуть с облегчением, продолжить работу, выдать результат, прославиться, забыть этот бред про духов и голоса.

Но в глубине души, там, где уже поселился и пустил корни холодный, липкий ужас от скрипов в темноте и от вида пульсирующей, «разговаривающей» спектрограммы на экране, он сомневался. Сомневался сильно. И боялся. Боялся не столько за свою физическую безопасность, сколько за свой рассудок, за свою картину мира, которая давала ему опору с детства. Она трещала, и сквозь трещины проглядывало нечто древнее, темное и бесконечно чужое.

Перед сном, при свете настольной лампы с зеленым абажуром, он открыл свой походный блокнот в твердой черной обложке и, стараясь писать четко, чтобы потом не стыдно было читать, вывел:

«День 2. Детальное обследование штрека к основному стволу шахты «Глубокая-2».

Результаты:

Прибором «Гроза-М» зафиксирован мощный сигнал, интерпретируемый как угольный пласт на глубине ~18 м. Предварительная оценка мощности – от 8 до 22 м (сигнал нестабилен).

Сигнал пласта аномален: наблюдается нестабильность, «пульсация» интенсивности, размытость границ, эффект «смещения». Не характерно для статичных геологических тел.

При детальном анализе записанных данных выявлены низкочастотные колебания (близкие к инфразвуковому диапазону), модулированные сложным, повторяющимся паттерном. Природа колебаний неясна. Они не соответствуют известным геофизическим источникам (тектоническая активность, микросейсмы, техногенные шумы).

Во время работы в штреке на отметке ~30 м от базовой камеры зафиксированы субъективные акустические аномалии: серия скрипов, аналогичных звукам шагов по старому дереву. Источник не визуализирован. Напарник (Володя) подтверждает.

Субъективное ощущение присутствия, наблюдения. Сильное, продолжительное. Также подтверждено напарником.

Возможные объяснения аномалий:

Техногенные помехи: старые кабельные линии, оборудование под остаточным напряжением (завтра – проверка с электриком).

Гидрогеологические факторы: движение высокоминерализованных грунтовых вод, создающее переменные электромагнитные поля.

Психологический фактор: воздействие замкнутого пространства, недостатка кислорода, повышенного CO2, стресса. Требует контроля.

???.

Выводы:

Условия для геофизических работ крайне сложные. Высокий уровень природного и, возможно, техногенного шума.

Необходим строгий, методичный подход: сеть контрольных замеров, составление карты помех, спектральный анализ в каждой точке.

Требуется повышенная осторожность и внимание к технике безопасности, включая контроль психофизиологического состояния.

Вопрос: Являются ли зафиксированные низкочастотные паттерны и субъективные ощущения частью одного комплекса явлений? Если да, то какова их природа?»

Он поставил многоточие и ниже нарисовал большой знак вопроса, обведя его несколько раз жирной, нажимной линией. Потом, уже почти машинально, на полях набросал схематичный рисунок: круг (камера), линия (штрек), и в конце штрека, у груды шпал, фигурку с вопросительным знаком. И от этой фигурки расходящиеся волны.

Этот вопрос, тяжелый и неразрешимый, висел в спертом воздухе комнаты, смешиваясь с запахами старого дерева, пыли и его собственного страха. Вопрос, на который у всей современной ему науки, кажется, не было не только ответа, но и правильных слов, чтобы его задать. Он лег спать с ощущением, что стоит на краю пропасти. И завтра ему предстоит сделать шаг. Либо он найдет кабель и облегченно выдохнет. Либо… либо пропасть посмотрит на него в ответ.

Глава 6. Архив

Здание поселкового Совета и одновременно конторы шахтоуправления представляло собой длинный, низкий барак из силикатного кирпича, некогда побеленного, а теперь покрытого серой слоистой коркой угольной пыли и высевов. Оно стояло в стороне от главной, пыльной улицы, упираясь торцом в откос террикона, который нависал над плоской крышей, словно коричнево-черная пирамида Хеопса для нищих, готовящаяся медленно, по сантиметру в столетие, поглотить это свидетельство бумажной бюрократии. Узкие, словно бойницы, окна были мутными, заляпанными изнутри и снаружи непроглядной грязью, сквозь которую едва пробивался тусклый свет. Дождь когда-то нарисовал на стенах причудливые темные подтеки, похожие на карту неведомых рек. Андрей толкнул тяжелую деревянную дверь, обитую рваным, потрескавшимся дерматином цвета запекшейся крови, и вошел внутрь, из яркого, пахнущего гарью и полынью мира – в полумрак, пахнущий временем.

Воздух здесь был иным, законсервированным: не свежий, с примесью гари и степного ветра, а спертый, густой, пропитанный сложным букетом запахов. Пачка старых газет, дешевый табак «Прима», пыль, въевшаяся в дерево полок за полвека, пахнущий железом и гнильцой клей для обоев, которыми когда-то в попытке облагородить заклеили стены в узком, как шахтный штрек, коридоре. Где-то далеко, за множеством закрытых дверей с потрескавшимися табличками «Бухгалтерия», «Отдел кадров», «Партком», стучала пишущая машинка «Ундервуд» – отрывисто, нервно, с металлическим лязгом каретки в конце строки, словно огромный, одичавший кузнечик-переросток отбивал морзянку. Андрей снял кепку, отряхнул с плеч невидимую, но ощутимую пыль, смешанную с мелкой угольной крошкой, и заглянул в первую же открытую дверь. За столом, буквально заваленным папками, стопками бланков и журналов, сидела немолодая женщина в коричневом потертом кардигане поверх синей блузки и в очках в тяжелой роговой оправе на тонкой серебряной цепочке. Она с невероятной, почти хирургической точностью что-то выписывала в огромную, в толстом переплете книгу, похожую на инвентарную опись музейных ценностей. Перо ее скрипело по плотной бумаге.

– Извините, – начал Андрей, слегка кашлянув, чтобы прочистить горло от уличной пыли. – Подскажите, пожалуйста. Мне нужно найти архивные планы горных выработок. По шахте «Глубокая-2». И, если возможно, соседней, «Глубокой-1».

Женщина подняла на него усталые, выцветшие от постоянного чтения глаза, не прерывая письма. Ее движения были автоматическими, отработанными до мелочей.

– Архив? – переспросила она глуховатым голосом. – Это к Марии Николаевне. В конец коридора, последняя дверь слева. Только она, наверное, уже ушла. Обедает. Она у нас по часам, как швейцарские.

Андрей поблагодарил кивком и пошел по коридору, поскрипывая неровными, прогибающимися половицами, крашенными когда-то коричневой краской. Из-за дверей доносились обрывки разговоров, сдержанное бормотание, звонки телефонов с дисковым номеронабирателем – характерное, цикличное урчание. Воздух становился все тяжелее, гуще. Он дошел до конца, до двери без таблички, лишь с выщербленным, пожелтевшим кусочком картона, вставленным в жестяной держатель. На картоне когда-то было выведено черными, теперь выцветшими до ржаво-коричневого чернилами: «Архив. Ответств. М.Н. Кравченко». Он постучал костяшками пальцев, звук получился глухой, вязкий, будто дверь вела не в комнату, а в насыпной погреб.

Сначала – тишина. Абсолютная, звенящая. Потом – едва различимый шорох, похожий на шелест перелистываемых страниц. Мягкие, шаркающие шаги. Тихий, но отчетливый щелчок шпингалета, который, видимо, запирал дверь изнутри. Дверь отворилась нешироко, ровно настолько, чтобы в проеме могла возникнуть фигура, но не настолько, чтобы впустить свет из коридора. И она возникла.

Это была очень пожилая женщина, маленькая, сгорбленная, словно под невидимой, но неподъемной тяжестью бесчисленных протоколов и отчетов. Лицо – морщинистое, бледное, почти восковое, с тонкими, поджатыми губами. Но глаза… глаза были не по годам живыми, яркими, темно-карими, как два кусочка полированного янтаря, в которых застыл какой-то внутренний, негнущийся свет. Они сразу, с первого взгляда, не просто увидели Андрея, а изучающе, почти физически ощупали его, задержались на лице, на глазах, на неуверенной позе. На ней было темное, в мелкий выцветший цветочек, платье, а на тонких плечах, несмотря на духоту в помещении, лежал пуховый платок серого цвета. Казалось, холод, исходивший от старых бумаг, въелся в нее насквозь.

– Вам чего? – голос у нее был тихий, хрипловатый, будто простуженный, но в нем чувствовалась стальная твердость, привычка к тишине и порядку.

– Здравствуйте. Меня Андрей Гордеев зовут. Я из московской геологоразведочной партии, – представился Андрей, стараясь говорить так же тихо, почти шепотом, инстинктивно подстраиваясь под атмосферу. – Мне нужны старые планы горных выработок. По «Глубокой». В основном по второй, но если есть что-то по первой – было бы очень полезно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.