Артем Понасенко – Нечитаема книга (страница 4)

— При отце Паисии, — повторил СергейНиколаевич. — Ничего не трогаешь руками. Только фото. И чтобы к утру всё былоупаковано обратно так, как было.

— Конечно. Спасибо, Сергей Николаевич.

— И, Артём… — старик посмотрел ему прямов глаза. — Осторожнее. Такие находки… они не просто так находятся. Они что-топриносят с собой.

Артём кивнул. Он не был суеверен. Носегодня, глядя на эти листы, он почувствовал лёгкий, холодный ветерок, дующийиз глубины веков. И это был не ветер с Белого моря.

Через полчаса он сидел в небольшой,аскетичной комнате казнохранилища. На столе, под мягким светом настольной лампыс люминесцентной лампой (отец Паисий настоял на минимальном ультрафиолете),лежали три пергаментных листа в открытых бескислотных конвертах. Рядом, накуске чёрного бархата, лежал крест. Отец Паисий сидел в углу на простом стуле,углубившись в чтение старого потрёпанного «Добротолюбия», но время от времениего взгляд поднимался и останавливался на Артёме — не надзирающий, а скореенаблюдающий.

Артём установил камеру на штатив,настроил макрокольца, выставил свет с помощью двух переносных LED-панелей,дающих ровный, холодный свет без бликов. Он начал с первого листа.

Вблизи пергамент был ещё болееинтересен. Видны были мельчайшие поры, следы от скобления при выделке, едвазаметные шероховатости. Чернила легли не идеально ровно — где-то они впиталисьглубже, где-то лежали на поверхности, чуть поблёскивая. Это была не печать, аручная работа. Кропотливая, неторопливая.

Он снимал знак за знаком, фрагмент зафрагментом. На втором листе был не рисунок растения, а что-то вроде диаграммы —круги, соединённые линиями, с изображениями звёзд и странных, похожих насосуды, предметов по краям. «Астрономический раздел», — вспомнил Артём тонемногое, что знал о Войниче.

Третий лист был самым интересным. На нёмне было ни растений, ни диаграмм. Текст шёл ровными строчками, а в серединелиста был рисунок, от которого у Артёма похолодела кровь. Изображение женщины. Вернее,нескольких женских фигур, соединённых между собой и с какими-то трубами илисосудами. Они были обнажены, стилизованы, но в их позах была какая-то странная,почти медицинская точность. И выражение лиц… не соблазн, не грех. Что-то иное.Концентрация. Страдание? Исцеление? Это было невозможно понять.

Но не это привлекло его внимание. В углулиста, рядом с одним из сосудов, была нарисована маленькая, едва заметнаядеталь. Крест. Такой же, как лежал на бархате. Пробитый крест-энколпион.

Артём медленно перевёл взгляд спергамента на реальный крест. Потом обратно. Да, это был именно он. Узнаваемаяформа, характерное повреждение.

Значит, связь была. Крест и рукописьпринадлежали одному времени, одному месту. Возможно, одному человеку.

Он закончил съёмку, сделал общие планы.Потом, уже почти машинально, переложил листы обратно в конверты, закрепил их.Взял в руки крест, чтобы положить его в отдельную коробочку.

И в этот момент его пальцы, уже безперчаток (он снял их для более точной работы с камерой), коснулись холодногометалла.

Он ожидал просто тактильного ощущения.Но получил нечто большее.

По руке, от кончиков пальцев и вверх попредплечью, пробежала волна — не холода и не тепла. Что-то вроде слабогоэлектрического разряда, но без боли. Сопровождалось это странным, мгновеннымкадром-воспоминанием, которого у него не могло быть: ощущение мокрой, холоднойземли под коленями, запах дыма и прелой листвы, и глухая, всепоглощающаятишина, давящая на уши.

Видение длилось доли секунды. Артём ажвздрогнул и чуть не выронил крест.

— Что-то не так? — спокойно спросил отецПаисий, подняв голову от книги.

— Нет… нет, всё в порядке, — Артёмпоспешно положил крест в коробку, чувствуя, как сердце бешено колотится. —Просто устал. И холодно тут.

Он упаковал всё, передал отцу Паисию.Поблагодарил. Вышел на улицу.

Ночь на Соловках была не чёрной, асеро-синей. Белые ночи уже прошли, но темнота не была абсолютной. Воздух былчист, звонок и пах морем. Артём шёл по каменным плитам дорожки к своей гостинице-келье,и странное ощущение в руке не проходило. Оно было похоже на лёгкое онемениепосле удара локтем. Но локализовалось именно в тех пальцах, которые коснулиськреста.

Добравшись до своей комнаты — маленькой,аскетичной, с железной кроватью и простым столом — он включил свет, сел на стули уставился на свою правую руку. Ничего. Ни покраснения, ни отметин. Ноощущение инородного, чужого воспоминания не отпускало. Запах дыма. Давление вушах.

«Усталость, — сказал он себе строго. —Нервы. История с Дугиным, потом эта находка… Просто психика играет злые шутки».

Он встал, подошёл к маленькому зеркалунад умывальником. В отражении смотрел на него усталый мужчина лет тридцатипяти, с тёмными, уже с проседью у висков волосами, резкими чертами лица итёмными кругами под глазами. Лицо реставратора, привыкшего к полумракумастерских и храмов, а не к солнечному свету.

— Возьми себя в руки, — прошептал онотражению. — Завтра приедут учёные, всё заберут, и ты вернёшься к своей обычнойработе. К штукатурке и краскам. К реальным, осязаемым вещам.

Он лёг в постель, но сон не шёл. Передглазами стояли то знаки с пергамента, то лик молчальника со стены, то пробитыйкрест. А в ушах, сквозь тихий шум ветра за окном, ему чудился тот самый звук —не звук, а его отсутствие. Глухая, всепоглощающая тишина после битвы, которойон никогда не слышал.

Только под утренний звон колокола,призывающий к первой службе, Артём наконец провалился в короткий, беспокойныйсон. Ему снились леса, полные багровых всполохов, и золотые узоры, которые онпытался прочесть, но они ускользали, как вода сквозь пальцы.

Глава 3

Тишина на Соловках после полуночи — этоособая субстанция. Она не городская, не убитая гулом машин и мерцани

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.