Артем Павлихин – Главный бой Дмитрия Лавриненко. «Серпухов не сдавать!» (страница 14)
Численность стрелкового батальона РККА по Штату № 04/601 стрелкового полка сокращенной стрелковой дивизии (военного времени) от 29 июля 1941 г. составляла 655 человек, численность стрелковой роты — 162 человека, стрелкового взвода — 51 человек. Стрелковый батальон РККА состоял из штаба, взвода связи, санитарного взвода, взвода снабжения, трёх стрелковых рот, пулеметной роты, взвода 82 мм минометов[100]. На 26 августа 1941 г в Серпуховском истребительном батальоне числилось три роты, а в них семь взводов[101]. Таким образом, до штатной численности стрелкового батальона данное подразделение укомплектовано не было.
Областные власти обязали областные и городские комитеты Красного креста включить в состав истребительных батальонов медицинский персонал с медикаментами[102]. Скорее всего, в Серпуховском истребительном батальоне также числился медперсонал («санитарные звенья подразделений»).
В соответствии с приказом № 4 по Серпуховскому истребительному батальону от 22. X. 1941 г. 19 октября 1941 г. в его состав влились 23 человека, оставшихся в строю из числа 23-го Калужского истребительного батальона, принимавшего активное участие в обороне Калуги. Вместе с войсками И.Г. Захаркина они отступали по направлению к Серпухову[103]. Так численность Серпуховского истребительного батальона 19 октября 1941 г. несколько выросла, примерно до 440–450 человек, что почти соответствует штатной численности семи стрелковых взводов РККА.
Согласно приказу № 1 по Серпуховскому истребительному батальону от 2. VIII. 1941 г. дислокация рот батальона была следующей: 1-я рота — г. Серпухов, в клубе Тонких сукон по улице Пролетарской (ныне — здание Богоявленского храма); 2-я рота — в клубе при фабрике им. Ногина; 3-я рота — в клубе при фабрике Пролетарий. С 22 октября 1941 г. 3-я рота перешла в школу фабрично-заводского ученичества на ул. Пролетарской в г. Серпухове[104]. В задачи батальона входил поиск и истребление вражеских десантов, диверсантов, разведка на подступах к городу, позже разминирование минных полей, сбор трофейного оружия и снаряжения на полях боев.
Морально-боевой дух бойцов Серпуховского истребительного батальона до октября 1941 г. был невысоким. В документах батальона упоминаются факты самовольного ухода бойцов, употребления спиртного, плохая физическая подготовка. Мерами дисциплинарного воздействия на бойцов батальона были выговоры, арест с заключением на гауптвахте до 10 суток, отчисление из рядов батальона. Эти меры были мягкими, по сравнению с теми, что применялись к бойцам таких же батальонов в регулярной Красной армии. Специальным постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 14 августа 1941 г. № 35/17/у за преступления, направленные против установленного в истребительных батальонах порядка несения службы, полагалось привлекать бойцов к военному трибуналу[105]. С 20 октября 1941 г. Серпуховский истребительный батальон стал регулярно участвовать в боевых операциях, и дисциплина начала укрепляться.
Состав Серпуховского батальона объединял работников НКВД, рабочих фабрик и заводов, допризывную молодежь. В батальоне были и несовершеннолетние. Так, в медицинском заключении о смерти одного из бойцов Серпуховского истребительного батальона Алексея Филипповича Федосова, умершего в эвакогоспитале № 413 в Серпухове 9 сентября 1942 г. от пулевого ранения, значилась дата рождения 1925 г., т. е. на момент гибели ему было 16–17 лет[106]. Еще один боец истребительного батальона Сергей Сергеевич Маршалов 1924 года рождения в возрасте 17 лет погиб в декабре 1941 г. в Буриново под Высокиничами при разминировании минного поля[107]. Один из красноармейцев Серпуховского истребительного батальона Анатолий Карабаев в 2015 г. в интервью газете «Выбирай» рассказал о службе несовершеннолетних в батальоне, как о массовом явлении:
Личный состав батальона, по данным его командира И.В. Щелкова, был 1925–1882 гг. рождения, т. е. наиболее молодым бойцам в батальоне было по 16 лет.
Личный состав батальона в октябре 1941 г. вел патрулирование улиц, охрану объектов (почта, телеграф, железнодорожная станция, водонапорная башня, 479-я фабрика, фабрика «Красный текстильщик», фабрика тонких сукон), участвовал в разборе завалов в пострадавших от бомбардировок зданиях, в облавах с целью поиска диверсантов и парашютного десанта противника.
Боевая разведка под Серпуховом осуществлялась истребительным батальоном с 16 октября 1941 г. Первая встреча с врагом разведчиков группы Матвеева из состава истребительного батальона в ходе разведки у линии фронта в районе Трояново состоялась 20 октября 1941 г., что отмечено в отчетах и воспоминаниях командования батальона[109]. Участие в боевых действиях 19 октября ни в одном документе и воспоминаниях служащих истребительного батальона не отмечено.
Истребительный батальон Серпухова с момента создания в июле 1941 г. до 27 октября 1941 г. подчинялся Управлению НКВД по Москве и Московской области. Эта структура не являлась армейской, формально командованию РККА не подчинялась, однако, когда боевые действия начинались вблизи городов Московской области, батальоны нередко получали боевые задачи от командования армий. Командующий 49-й армией И.Г. Захаркин еще до прибытия в Серпухов имел опыт использования истребительных батальонов НКВД, калужского и алексинского (подчинялись Управлению НКВД по Тульской области). Прибыв в Серпухов, Н.А. Антипенко, заместитель командующего 49-й армией, занял должность начальника гарнизона Серпухова, и 27 октября 1941 г. подчинил истребительный батальон НКВД командованию 49-й армии, что было отражено в распоряжениях Комитета обороны Серпухова и приказе начальника гарнизона, опубликованных 27 октября 1941 г. в серпуховской газете «Коммунист».
До 27 октября 1941 г. истребительный батальон НКВД 49-й армии не был задействован. Проблему с участием истребительных батальонов в операциях РККА в НКВД признавали и пытались разрешить. Впервые она была обозначена начальником УНКВД по Московской области М. И. Журавлевым 22 октября 1941 г. в докладной, адресованной руководству НКВД СССР.