Артем Кочеровский – Тизер (страница 20)
— К Вашему аккаунту не подключен лицевой счет.
— Я налом возьму.
— Только переводом на счет.
— Ну а расценить можешь?
— Нож — двести четырнадцать, бинокль — семьсот три, капсула здоровья — тысяча восемьсот, кроссовки — семьдесят пять.
Итого — около трешки. Хорошо. Осталось разобраться с лицевым счетом.
Покидаю рынок с незапятнанной спекуляцией совестью. Пока. А вообще, купля-продажа играет немалую роль в РПГ, рано или поздно, придется запачкать руки.
Ухожу с проспекта. Чувство безопасности лопается как мыльный пузырь. Ноги заменяются раскачивающимися пружинами, голову вжимаю в плечи. Улица для меня закрыта, передвигаюсь, врезаясь в стены случайных домов.
С безопасного расстояния разглядываю вросший в землю Гольф. Скок на дежурство не пришел. Ожидаемо. Лишился портсигара, а значит следующий квест не взять.
Либо охотится за мной, либо забил и занимается своими делами. Ага, забил… Столько времени кормился, а потом все бросил и пошел с друзьями в картишки катать. Ну-ну. Будь уверен, он распнет тебя на этой самой улице, как только появится возможность.
Набираюсь смелости, проскальзываю в подъезд к Максу. Ответ на двери так и не появился. Не стучу, также быстро сваливаю.
Короткие перебежки приводят к взломанному гаражу. Минут с десять наблюдаю за домом, шевелениями вокруг. Ничего не заметил, поднялся к себе.
Если с собой договорился, что жду Макса до завтра, то слово нужно держать. Оставшуюся половину дня проведу в реале. Выхожу.
…….
Гараж. Часы показывают половину первого. Набираю Димона, прошу чтобы захватил ноут. В два лица быстро разбираемся с подключением к аккаунту счета. На всякий случай перевожу с карты полторы тысячи.
Рассказываю, что решил сдать портсигар. Димон поддерживает, но уже не так воодушевленно. Замечаю нотки грусти на лице. Дружище теряет интерес, все меньше чувствует вовлеченность. Ясен фиг. Кому приятно слушать приключения друга, в которых ты не участвуешь. Это как пропустить чумовую пьянку, а потом все утро сидеть белой вороной в компании и слушать, как они дрались, знакомились с девчонками и рвали глотки лирическими песнями.
Перевожу тему. Предлагаю заказать пиццу и купить ящик акционного в гипере. Будем отмечать офисный побег. Димас лыбится, я угощаю.
Вечер подходит к концу. Димон настаивает допить шесть оставшихся бутылок. Отказываюсь, пальцы набирают на плывущем экране адрес. Ждем машину.
Отличный получился вечер. Не помню, когда последний раз так сидели. Все в скайпе, да вайбере, а там нельзя ляпнуть в плечо за едкую шутку, или обнять, когда этого требует алкоголь.
Домой вошел в начале одиннадцатого. Включил онлайн трансляцию чемпионата по снукеру и вырубился под успокаивающий бой шаров.
…….
Утро среды не удалось. Бошка ломится от светлого пастеризованного, руки трясутся от него же. Сердце бахает, как скоростной миномет, каждый удар будоражит хлюпенькое тело.
Чешу на кухню в трусах и одном носке. Набираю кружку воды из-под крана. Пью. Раздувается живот, по горлу растекается привкус железа. Желудок отзывается болезненным спазмом, жажда не исчезает.
И нафига я встал в семь утра? Спал бы до десяти, от похмелья бы так не страдал. Всему виной — устоявшаяся привычка.
Затаскиваю себя в ванную. Полчаса водных процедур слегка приводят в порядок. Тащу ноут на кухню, делаю чай. Вода в электрическом чайнике пускает со дна пузырьки. Лезу проверять почту и соцсети.
Пролистываю свежие сообщения от тизера, вижу поздравления с подключением лицевого счета. Выделяю привычный спам, отправляю в корзину. Вкрадывается смелая мыслишка: наконец-то разобраться с почтой, отписаться от назойливой рекламы и прочего мусора. Да, было бы неплохо, но… не сейчас. Башка болит, и все такое… Ага, и так каждый день.
Открываю ВК. Натыкаюсь на непрочитанное сообщение. Жму, выпадаю в осадок. Голубым подсвечивается беседа с Полиной Мотыль. Пишет: Привет. Слышала, что ты уволился. У тебя все в порядке?.
Сердцебиение, мокрые ладошки, боль в висках. Вот же, сука! Стоило всего две недели не писать пьяные сообщения о прощении, как пишет сама. Три месяца не отвечала. Удалила из друзей. А тут на тебе: Привет.
Проснулась собственница? Беспокоишься, что преданный песик убежал из будки? Переживаешь, что больше никто не будет строчить сообщения, поднимающие твою самооценку? Да, пошла ты! Ты и твой Привет…
Раз, два, три… Дыши, мужик! Ты чего?… четыре, пять, шесть. Во тебя понесло. Она же просто спросила, все ли в порядке. Расслабься. Хочет убедиться, что ты не вздернешся от одиночества. Кто хочет нести ответственность за синее тело у потолка? Это нормально. А вот твоя агрессия…
Сообщение достаточно короткое, чтобы оставить непрочитанным. Могу сделать вид, что охренительно занят новым проектом и у меня нет времени на болтовню в соцсетях.
Что за проект? Да так — ерунда… Конкурирующая фирма предложила контракт на индивидуальных условиях, когда узнала, что я увольняюсь. Ничего особенного, прилетели за мной на вертолете. Менеджер по персоналу стоял в прихожей на коленях, молил вытащить их компанию со дна, все брюки в побелку уделал. Пришлось согласиться.
Мечтатель…
Возвращаюсь к сообщению. Открывать? Дилемма. Вот я давно взял за правило: если хочешь, чтобы твое сообщение прочитали, пиши десять-пятнадцать слов. На земле не найдется чудовища, которое сможет удержаться, чтобы не прочитать сообщение от бывшего, если оно заканчивается многоточием. Разве что, какое-нибудь лишенное чувств существо из… Дом 2? Да не, бред какой-то…
Не стал ничего выдумывать. Ответил правду: Все нормально.
Опомнился, что не написал привет, дописываю следующим сообщением. Мизинец замирает над кнопкой Enter, падает на Backspace. Закрываю страницу.
Зачем страдать от похмелья, если можно отдать его на откуп тизеру? Заказываю тачку, одеваюсь. В кармане джинсов звенят ключи. Димас вчера сказал, что будет реже появляться в гараже, хочет вернуться к работе. Вручил мне ключи, заплетающийся язык вырулил гордое: мой гараж — твой гараж.
Приходит СМС от службы такси. Спускаюсь, едем.
Вываливаюсь из машины, жадно вдыхаю свежий воздух. Гребаная елочка, раздолбанные дороги и суетной водила сделали мою поездку. Еще пару минут и пришлось бы просить остановиться. Отпускаю бомбилу, воюю с подступающими к горлу чаем и печеньками. Попустило.
Захожу в гараж. Шмотки падают на пол, залажу в капсулу. Насосы делают из меня лепешечку, похмелье остается в реале.
…….
Хватаю портсигар, хлопает дверь, ключ прячется за мусоропроводом. Вбегаю в подъезд к Максу. Глаза скользят по обивке двери, ответ так и не появился, сквозь щель толщиной в палец из квартиры пробивается свет.
Рука тянется за ножом. Поднимаюсь на площадку, заглядываю внутрь. Возле зеркала крутится пацан. Вытягиваю вперед нож, дергаю дверь на себя.
Чувак в мятых брюках и туфлях напяливает майку. Из отверстия появляется волосатая голова. Зачесывает растрепанные волосы назад, встречается со мной взглядом. На бледно-белом лице выделяется черная растительность, покрывает бороду, щеки, поднимается к вискам. Под запавшими глазами отливают бордовые круги. Взгляд слегка затуманен. Не боится.
Смотрю на майку. Короткий топик оголяет полоску белого живота. На майке принт: вокруг цветов летает амурчик, пускает в сердечки стрелы. Пацан долго смотрит на мой спортивный костюм, кроссы, потом на себя в зеркало.
— Слушай, чувак…, - тянет слова, словно слегка выпивший. — Это не то, что ты подумал.
— Ты кто?
— Я не педик! Отвечаю! В этой гребанной квартире нет ничего другого. Мне что, голым ходить?!
— Что ты здесь делаешь?
— Обошел все этажи — все закрыто. Пришлось это дерьмо одевать! — разводит руки. — Прикинь?!
— Ты реснулся здесь?
— Ну, да, — кивает. — Слушай, у тебя нет майки нормальной? Это же полный зашквар! Как баба бля…
— Сегодня реснулся?
— Брюки, туфли — еще куда не шло. Но это, — показывает на себя ладошками. — Жопа! Поможешь?
— Я, зайду? — аккуратно отодвигаю его в сторону, прохожу в комнату.
Мебель стоит на месте. Инструменты, копья, стрелы куда-то подевались. Мы, парни, проигрываем женщинам в наблюдательности, но, вроде бы, шторы другого цвета висели. Синие или зеленые, сейчас — коричневые.
Возвращаю внимание к жильцу. Тот задрал подбородок, набрал полную грудь воздуха, майка валяется у зеркала. Мда… Меня, конечно, и самого не назвать здоровым или хотя бы жилистым, но клиент передо мной — дистрофик. Торчат ребра, живота не существует, руки — обглоданные кости. На груди и плечах — наколки. Захлопываю дверь, поворачиваю замок.
— Из комнаты брал что-нибудь?
— Слушай, чувак, — скрещивает руки, скалится. — Ты кто, вообще, такой? Че буроешь?
Расстегиваю олимпийку, снимаю майку. Стопроцентный хлопковый подгон сдабривает парня.
— В комнате были стрелы или инструменты?
— Нет, — залазит в майку. — Ни хрена здесь нету! В кладовой какая-то хрень валяется: отвертки, плоскогубцы. На кухне — консервы и хлебцы. В комнате ничего не было. Ты кто такой?
— Я друга потерял, Макса. Это его хата, — еще раз осматриваю коридор, комнату. — Была…
— Одного потерял, другого нашел, — тянет руку. — Витя, он же Витек, он же Витлет.
— Мирон, — жму, чтобы отвязался. — Слушай, если ты не против, я пороюсь тут?