Артем Кочеровский – Тизер (страница 22)

Смотрю на колени, по телу пробегает судорога отвращения. Синтетические штаны запеклись в ране, там же вижу кусочки асфальта и песчинки. Представляю, как будет снимать, по рукам бегут мурашки. Олимпийка пострадала не так сильно, на кофте — кровь, грязь, потертости, дырок не вижу.

Мое лицо превращается в сочувствующую мину. С опаской ступаю в квартиру, будто провинившийся ребенок.

— Ты как, мужик?

— Я?… КХЕ-КХЕ-КХУ, — кашляет.

Из носа бежит красный ручеек. Тормозит его наволочкой, смотрит на то, что отпечаталось:

— Вите надо выйти…

Взглядом провожаю потрепанного бойца в ванную, скидываю осточертевшие туфли.

Минут через десять сидим на кухне, разливаю по кружкам Джемесон. Чайный сервиз плохо подходит для Ирландского напитка, но лучше, чем пить из горла. Подношу чашку к носу и снова охреневаю. Я плох в вискаре, предпочитаю пивасик, но Джемесон от Ред Лейбл отличу. Разработчикам удалось точь-в-точь передать запах известного бренда. Стукаемся керамикой, переворачиваем кружки. Вкус тоже не подкачал. Сорокоградусная теплота разливается по телу, делаем еще два повтора, серость за окном больше не кажется чем-то навевающим грусть и печаль…

Витя рассказывает. Увидел амбала в окно, сразу понял, что это Скок. Вояку выдали целеустремленная походка и топор. Выскочил на улицу и вдарил по газам. Первое время бежал не в полную силу, боялся, что здоровяк выдохнется или вообще не побежит. Пару раз обернулся — Скок догоняет. Врубил все что мог, но вскоре понял, что не уйдет. Вояка догнал бы Усейн Болта, если бы тот увел его портсигар.

Побег остановил мощный толчок в плечо. Витя проскользил по асфальту пять метров, стер колени и ладошки. Не сбавляя ходу, подскочил на ноги, но не успел ломануться дальше, в дыню прилетел обух топора. Удар был предупредительным, рассек башку и пустил кровь, хотя мог и сразу убить. Накаченная рука схватила за шиворот, оторвала от земли, словно нагадившего котенка. Скок заглянул под капюшон и опешил. Серое вещество секунд десять варило мысль, спрашивает: где второй? Витя включает дурака, сыпет фразы-клише о том, что его с кем-то перепутали, а убегал, потому что испугался. Скок включает Тайсона, парочка джебов и кроссов развязывают язык. Витя выключает дурака…

Сидит на коленях, просит минуту, чтобы отдышаться и утереть кровь. Скок дает двадцать секунд. Витя проворачивает фокус с ножом, что есть сил всаживает лезвие в ботинок и снова ломится бежать. Хромой Скок преследовал его десять шагов, а потом с минуту орал в спину, что вывернет Витю на изнанку и откусит башку, когда найдет. Закончил рассказ Витя тем, что повидал в жизни шкафов, но этот ублюдок — всем шкафам шкаф.

Жму руку, подогретый вискарем, говорю, что теперь доверяю ему. Витя кривит лицом: не мальчик, чтобы радоваться похвале ноунейма. Злится на тизер, на дождь, на боль…

— Вот, ради чего весь цирк, — достаю пилюлю, показываю на свет, словно рассматриваю алмаз или древнюю монету.

— И что это? Кайфы? — Витя показывает золотой зуб.

— Эта хрень увеличивает силу, или что-то типо того, — закидываю в рот, глотаю.

Чувствую, как капсула опускается в желудок. Микровзрыв распространяет по телу бодрящую волну. От живота в ноги, руки и шею ползет судорога, сокращает каждую мышцу и отпускает, как будто шандарахнули дефибриллятором. Вскоре боль сменяется приятной слабостью.

— Ну чего? — спрашивает Витя.

— Да, хз…

Выпитый алкоголь помогает побороть стеснение, поднимаю руку, сжимаю кулак. Кисель на худой руке превращается в комочек мышц. Бицуха здоровее не стала, по крайней мере, не заметно. Витя ржет:

— Моща!

Но, что-то же произошло. Прилив сил и все такое… Ща проверю! Допиваю вискарь, пальцы сжимают кружку. Керамика угрожающе трещит, а затем ломается, осколок втыкается в безымянный палец, пускает кровь. Пьяные глаза с упреком смотрят на Витю, делаю вид, что мне не больно.

— Пффф, — Витя тянется к своей кружке, повторяет фокус. Керамика рассыпается по столу, пальцы остаются целы.

Собрали осколки, достали новые чашки. Выпили, сошлись на мнении, что ждать от одной таблетки превращения в Шварца не стоит. Не просто же так Скок каждый день их жрет.

Пришла моя очередь рассказывать.

Непись получил портсигар и предложил еще один квест. Благородный гражданин превратился в кровожадного мстителя. Сначала он просил вернуть портсигар, теперь хочет крови.

Бандит Иван перешел ему дорогу. Непись втирал что-то про дочь, насилие и случайную смерть ее бойфренда. Я особо не слушал. Во-первых, все внимание было приковано к окну, а во-вторых, сложно сопереживать, или хотя бы просто воспринимать всерьез исповедь бота. Пятиминутный спич свелся к тому, что Иван должен умереть. Прячется на заводе, узнаю его по красной повязке на лбу и белым волосам. Личный предмет станет доказательством того, что я выполнил задание. Все стандартно.

Во время беседы бот снова залагал, чужим голосом сыпал реплики явно не относящиеся к делу: клан быстрых ветров, запомни — чушь какая-то. Об этом я умолчал.

Дождь не прекращался. Пару раз я выходил на балкон, но ни разу не увидел хоть небольшого просвета среди черных туч. Делать что-то в такую погоду — впадлу, мешал выпитый алкоголь. Допили бутылку, съели консервы, пару протеиновых батончиков. Еда — дерьмо, но кто во время пьянки из-за этого парится?

За пустой болтовней день перевалил за середину. Пошли ко мне на квартиру за второй. Снова вымокли, назад решили не идти. Вторую пили при свечах. Витя двоился и монотонным голосом втирал что-то про семена марихуаны и плантацию в миллион гектаров, которая принесет нам мешок красных пилюль. Я отрубился на диванчике.

Проснулся на рассвете от того, что ломит все тело. Собутыльник сидит рядом с закрытыми глазами. В руке торчит окурок с истлевшим пеплом в полсигареты.

Умываюсь, закидываю в себя таблетку аспирина, выхожу на балкон. От вчерашнего ливня остались небольшие лужи и приятная свежесть. Облака исчезли, скоро поднимется солнышко.

Оставляю на столе записку, что вернусь через час, открываю входную дверь, ключ кладу на комод в прихожей. Если все правильно понял, то квартира больше не моя, реснусь в другом месте.

Хватаю рюкзак, палец отзывается болью. Рана от керамического осколка затянулась еще не полностью. Выхожу.

Открываю глаза в гараже. Дожидаюсь, пока капсула перестанет пищать, клацаю кнопку входа. Закрывается, оказываюсь в новой квартире.

В шкафу висит комбез, в кладовке валяются старые кеды — один из лучших сетов, который можно найти. Переодеваюсь. Закидываю в рюкзак кухонные ножи, бельевую веревку, пачку печенья, консервы, хлеб, спички. С продуктами все стало понятно: все что найдешь, можно смело есть. Это что-то вроде минимального запаса на первое время, когда ресаешься в новой хате.

В кладовке валяются: лист жести толщиной 2мм, топорик для рубки костей, точильный камень. На антресолях нарыл газовую горелку, без баллона, но пьезоэлемент работает.

Ключ не беру, захлопываю дверь снаружи. Ноги спускают с шестого этажа, останавливаюсь у двери отдышаться. Выпили литр вискаря, а я почти огурцом. Поболела голова, мучает небольшая одышка — не больше. Походу, алкоголь выходит из крови быстрее, чем в реале, та же схема, что и с восстановлением.

Выхожу на улицу, прикидываю местоположение. По дороге к дому забегаю в детский садик, нахожу то, что искал — рядом с забором стоит клен. Заколебался бы ползти по вертикальному стволу, а с забора дотянусь до первого разветвления. Пара акробатических трюков забрасывают меня наверх. Минут пять, как дятел, тукаюсь в живое дерево тупым кухонным топориком. Сломал пару прутиков толщиной с палец, и то — руками, а на ветке, которую выбрал основой для лука, удалось лишь облупить кору.

Спустился за ножом — дело пошло веселее. Минут через десять у ствола валялись палки разных диаметров и длины. Подбираю хворост, чешу к Вите.

Судя по опухшему лицу и сбивающему с ног перегару Витя вчера еще долго сидел. Пробормотал что-то невнятное, пошел в ванную. Я берусь за дело. Снял кору, вырезал на внутренней стороне пазы. Веревка согнула палку в дугу. Откладываю в сторону, чтобы клен привык к изогнутой форме, так делали в детстве. Жалею, что не посмотрел основные принципы крафта в интернете.

В кладовой нашел ржавые ножницы по металлу. Закидываю составляющие в хорадрический куб: нарезанные треугольники жести, отесанные палочки, нитки, перья и клей момент. На выходе получаю жалкое подобие стрелы. Не сдаюсь, повторяю. Каждая следующая получается лучше предыдущей, а пятой стрелой сам Робин Гуд не побрезговал бы сбить шляпу с богатенького торговца. Я скрафтил семь.

Вернулся к луку, натянул тетиву. Стрела рассекает воздух, застревает в двери — норм. Вооружить Витю и можно идти. А где Витя?

Витя притих на кухне, его не интересуют мои игры. Иду посмотреть. От половины бутылки вискаря осталась одна треть. Косые глазки моргают, смотрят в окно.

— Витя, ты чего?

— Чего?

— Бухаешь?

— Похмеляюсь, — показывает напиток на дне чашки в подтверждение своих слов. — Херово мне.

— Мля, да тут быстро отходишь! Пара часов и бегаешь, как новенький!

— Ага, буду знать, — допивает. Лицо изображает кислую гримасу, сменяется растащеным расслабоном. — Ты чего разорался?

— А ты какого хера утром бухаешь?!