Артем Кируш – Чаепитие с лунной пылью (страница 3)
– Милая, глупая девочка, – просипел он. – Так легко верится в уют и чаепития. Так хочется быть особенной. Якорь… – он фыркнул, и звук был похож на шипение змеи. – Ты не Якорь. Ты – Ключ. И ты только что добровольно надела на себя замок.
Лика попыталась сорвать ошейник, но он не поддавался. Он не был тугим, но будто прирос к коже, став ее частью. Колокольчик на нем теперь молчал, и его форма казалась искаженной, зловещей.
– Марго… – выдохнула Лика, умоляя о помощи, которой неоткуда было взяться.
– Марго? – Старик рассмеялся, и это был ужасный звук. – Эта глупая женщина с противной лавкой и с ее нелепой заботой об этом мире? Но она ищет Якори, чтобы чинить реальность. А я ищу Ключи, чтобы ее взломать. И ты, моя дорогая, только что открыла мне дверь.
Тень с демонической улыбкой подошла к Смотрителю и стала кружить у его ног, как преданный пес.
Лика почувствовала, как по ее коже под ошейником поползла ледяная волна чужой магии. Она была парализована страхом. Все ее ощущение уюта и принадлежности рухнуло в один миг, обнажив жестокий обман.
Но вдруг… что-то щелкнуло.
Внутри. Не снаружи, а глубоко в ней самой. Тот самый инстинкт, что заставлял ее чувствовать «неправильность» вещей. Тот самый внутренний стержень, который она всегда считала своей странностью.
«Якорь», – сказал внутренний голос, тихий, но твердый. – «Ты – Якорь. Он лжет, чтобы сломать тебя. Он боится тебя».
Ледяной страх отступил на шаг, уступив место жгучему, чистому гневу. Гневу на обман, на манипуляцию ее самых светлых надежд.
– Нет, – прошептала она.
– Что? – Смотритель наклонил голову, его зеленые глаза сузились.
– Я сказала НЕТ! – крикнула Лика, и ее голос прозвучал с неожиданной силой, заставив тень отпрянуть.
Она вцепилась пальцами в ошейник. Но не чтобы сорвать его, а чтобы… стабилизировать, как ранее говорила Марго. Она представила его не замком, а просто куском кожи. Частью себя. Не впуская в себя чужую магию, а подчиняя ее себе, делая ее своей, безопасной, обычной.
Звездочки на ошейнике, которые светились зловещим зеленым, дрогнули. Их свет затрепетал, поменял цвет на теплый, серебристый, и снова стал похож на кусочки ночного неба.
Колокольчик тихо и мелодично звякнул.
Смотритель отшатнулся, словно его ударили.
– Невозможно!..
Ошейник был все еще на шее Лики, но теперь он выглядел не как оковы, а как часть ее, как символ ее особенности. Он был под ее контролем.
– Ты ошибся, – сказала Лика, поднимаясь на ноги. Ее голос больше не дрожал. – Я не Ключ. Я – Якорь. И я здесь, чтобы этот мир не разбился о таких, как ты.
Лике не верилось, что она назвала себя этим словом. Она при следующей встрече хотела спросить Марго нет ли других вариантов для ее должности. Что-то более нежно или магическое, а не это корабельное, но она сама не заметила, как назвала себя Якорем.
Смотритель хотел сделать шаг вперед, но его внимание привлекла фигура женщины, непонятно откуда появившейся. Перед ними окутанная облаком пара стояла Марго с горящими глазами. В ее руке был не посох, а обычная деревянная ложка, но смотрелась она в ее руке устрашающе.
– Домой, старик! – прогремел ее голос, больше не добрый и бабушкинский, а полный власти. – Немедленно! Твое время еще не пришло!
Смотритель зашипел, его форма затрепетала. Тень у его ног сжалась в испуганный комок. Он бросил на Лику взгляд, полный чистой ненависти и… страха. Затем он растворился в тенях, отступив, но не побежденный.
Лика стояла, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин медленно отступает. На ее шее теплел ошейник, а колокольчик тихо звякал при каждом движении.
Марго подбежала к ней, ее лицо было бледным от волнения.
– Дитя мое, прости меня! Я не заметила, что он окутал своими чарами мое подношение! Это моя вина!
Лика смотрела на нее, еще не до конца веря, что кошмар окончен.
– Кто… что это было?
– Недобрый сосед, – мрачно сказала Марго. – Тот, кто предпочитает не чинить, а ломать. Кто охотится на таких, как ты. Но ты… ты справилась. Ты настоящий Якорь.
Она осторожно дотронулась до ошейника на шее Лики.
– Его сила теперь твоя. Он пытался надеть на тебя узду, а ты превратила ее в щит. Так держать.
Ужас прошел, сменившись странным, новым чувством – уверенностью. Это был не конец. Это было только начало. И ее первое настоящее испытание, которое она выдержала.
Глава 2. Щит лунного света с корицей
Первое, что почувствовала Лика, проснувшись на следующее утро, – это невесомый холодок на шее. Она мгновенно открыла глаза и подскочила, хватая себя за горло. Пальцы наткнулись на гладкую кожу. Ничего не было.
Сердце бешено заколотилось, вытряхивая из сна остатки кошмара – зеленые глаза Смотрителя, зловещую улыбку тени, леденящий голос… Она вскочила с кровати и подбежала к зеркалу.
Отражение показало испуганную девочку с растрепанными волосами и широко раскрытыми глазами, но на ее шее не было ни ошейника, ни следов от него.
«Приснилось? – прошептала она себе. – Все это… приснилось?»
Она почти готова была в это поверить. Солнечный свет заливал комнату, с кухни доносился запах жареного хлеба. Все было так обычно, так знакомо.
Но тогда она заметила две вещи.
Во-первых, на тумбочке у кровати лежал крошечный серебряный колокольчик, подвешенный на темном шнурке. Он был точно таким, как на том ошейнике.
Во-вторых, и это было главнее, мир звучал по-другому. Вернее, не звучал. Обычный утренний шум – голос мамы на кухне, гудение машины за окном, скрип двери – все это было как будто приглушено мягким, невидимым барьером. Лика не слышала хаоса. Она слышала гармонию. Тишину внутри шума. Это было… спокойно.
Она осторожно взяла колокольчик. Он был прохладным и молчал в ее руке. Это был не сон.
После завтрака, который она ела, почти не слыша вопросов мамы о том, как ей новый район, Лика почти бегом побежала в парк. Ей нужно было доказательство. Нужно было увидеть.
Лавка «Складные облака и прочее» была на своем месте. Тот самый узкий переулок, та самая вывеска. Дверь была приоткрыта, и из нее валил тот самый знакомый запах – древности, трав и чего-то сладкого.
Лика замерла на пороге.
– Марго? – неуверенно позвала она.
– Входи, не стесняйся! – донесся из глубины знакомый голос. – Как спалось, дитя?
Лика переступила порог. Марго возилась с самоваром. Господин Апельсин, распластавшись на прилавке, как рыжая львиная шкура, приоткрыл один глаз, увидел Лику и благосклонно замурлыкал.
– Я… я думала, это был сон, – выдохнула Лика. – Нашла колокольчик, но я не вижу ошейник.
– О, нет, милая, – Марго обернулась, и ее лицо стало серьезным. – К сожалению, нет. Просто ошейник стал частью тебя, а не просто аксессуаром. Колокольчик – его физическое проявление, когда тебе нужно. Ты можешь вызывать его и убирать силой мысли. Попробуй.
Лика сконцентрировалась. Она представила, что колокольчик растворяется в ее ладони, становится невесомым и невидимым. И он исчез. Она представила его снова – и он появился.
– Вот видишь, – улыбнулась Марго. – А то, что ты чувствуешь тишину… это твой дар крепчает. Ты начала осознанно стабилизировать реальность вокруг себя. Для тебя теперь мир будет… менее резким.
В этот момент дверь лавки снова распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся Костя, сосед Лики. В его руках была фотокамера.
– Ты! – обратился он к Лике, игнорируя Марго и кота. – Что вчера вечером происходило в парке? Я пытался снять лунное затмение или что это было, а на всех фотографиях… вот, смотри!
Он сунул ей в руки камеру. На экране были снимки ночного парка. И на каждом, в том самом месте, где Лика стояла под тремя лунами, пространство было искажено. Оно выглядело как размытое, дрожащее пятно света, а в центре его угадывался… силуэт. Человеческий силуэт. И вокруг шеи силуэта слабо светилась тонкая полоска с крошечным светящимся предметом.
Лика похолодела. Костя что-то запечатлел. Что-то, что не должен был видеть.
– Это… это блик от объектива, – сдавленно сказала она, отдавая камеру назад.
– Какие блики! – Костя был возбужден. – Я полчаса снимал! И только в этом месте такая фигня! И потом, я вроде как видел тебя там… и какую-то тень… – он замолчал, внезапно смутившись. – В общем, странно все.
Марго внимательно посмотрела на Костю.
– Фотограф?