Артем Кируш – Чаепитие с лунной пылью (страница 2)

Слова Марго повисли в воздухе, и уютная магия лавки на мгновение померкла. «Якорь». «Сбежавшая тень». Звучало уже не как безобидное чаепитие со странным котом, а как что-то серьезное и, да, возможно, опасное.

Лика невольно отодвинулась, и господин Апельсин на ее ногах издал недовольный ворчливый звук.

– Погодите, – сказала она, и ее голос прозвучал тише, чем она хотела. – Что такое «Якорь»? И какая тень? Это… это звучит не очень-то безопасно.

Марго внимательно посмотрела на нее, и ее взгляд стал серьезным, но не суровым. Скорее, понимающим.

– Правильный вопрос. Самый правильный первый вопрос. Объясняю, – она отставила чашку и сложила руки на коленях. – Видишь ли, мир… он не один. Их несколько. Слоев. Измерений. Назови как хочешь. И они, скажем так, не всегда идеально подогнаны друг к другу. Иногда они трутся краями, иногда протекают. От этого возникают… сбои. Трещины. Сквозняки из иных реальностей.

Она сделала паузу, давая Лике это осознать.

– Большинство людей этого не замечают. Их сознание просто… фильтрует это, как статику на радио. Но есть те, кто чувствует эти сквозняки. Кто может их стабилизировать. Успокоить реальность вокруг себя. Сделать ее снова твердой и надежной. Таких людей называют Якорями. Ты – один из них. Вернее, одна. Ты инстинктивно ищешь точки напряжения и гасишь их своим присутствием. Три луны – это как раз такая трещина. Для других она – просто одна луна. Для тебя – три. Потому что ты видишь истинное положение вещей.

Лика молчала, переваривая услышанное. Это объясняло слишком многое. Ее вечное чувство, что она немного не в своей тарелке, ее способность угадывать настроение комнаты, ее любовь к тишине и порядку.

– А тень? – наконец спросила она.

– А тень – это частный случай, – Марго махнула рукой. – Иногда вещи, особенно нематериальные, отрываются от своих хозяев в такие моменты «сквозняков». Тень какого-то бедолаги из нашего мира испугалась щелчка реальности, отлипла и убежала. Она не злая. Она просто напуганная и потерянная. Сидит, наверное, где-нибудь под кустом, дрожит и не знает, как вернуться к своему человеку. Без тени человеку становится… неуютно. Он чувствует себя незавершенным. Бледным.

Марго улыбнулась.

– Задача Якоря – не в том, чтобы сражаться с чудовищами. А в том, чтобы находить потерявшиеся частички мира и аккуратно ставить их на место. Чтобы всем было хорошо. Это и есть самая важная магия – магия заботы. И да, – ее взгляд стал пронзительным, – это безопасно. Пока ты помнишь, кто ты и зачем это делаешь. Я бы не послала тебя на первое же задание в эпицентр бури. Мы просто вернем одну несчастную промокшую тень домой. Они безобидные, главное – не трогать их за уши.

Господин Апельсин мурлыкал на ногах у Лики, словно подтверждая слова хозяйки. Его тяжесть и тепло были удивительно успокаивающими.

Лика посмотрела на свои руки, потом на странные банки на полках, на доброе лицо Марго. Это было безумием. Но это было ее безумие. И впервые в жизни она чувствовала, что ее странность – это не недостаток, а скорее дар. Ответственность, да. Но и ключ к чему-то невероятному.

Она глубоко вдохнула.

– Хорошо, – сказала она тихо, а потом увереннее. – Хорошо, я помогу. Что нужно делать?

Марго кивнула, словно ожидала именно этого ответа. Она порылась за прилавком и достала оттуда нечто, от чего у Лики округлились глаза. Это был изящный ошейник из темной, мягкой кожи, на котором мерцали крошечные серебряные звездочки, словно кусочки настоящего ночного неба. К нему был прикреплен маленький колокольчик, который при движении издавал не звон, а тихий, похожий на шепот перезвон.

– Вот, возьми, – Марго протянула ошейник Лике. – Это для Малыша. Он может снова потеряться, а так мы его быстрее найдем.

Лика смотрела на ошейник, не понимая.

– Для… Малыша? Какого Малыша?

– Для тени, конечно, – удивилась Марго. – Они все как маленькие котята, пугливые и глупенькие. Имя каждому не придумаешь, поэтому всех зовем Малышами. А этот, – она указала на колокольчик, – поможет тебе его не потерять из виду. Тени, знаешь ли, мастерски прячутся, особенно в темноте.

Лика осторожно взяла ошейник. Кожа была на удивление теплой.

– Хорошо… – сказала она медленно. – А почему… нельзя трогать за уши?

Марго приняла серьезный вид, хотя в ее глазах искрилась усмешка.

– Потому что у них уши – самое щекотливое место. Если тронешь, они от смеха могут рассыпаться на тысячу мелких теней, и потом мы будем собирать их всю ночь по всему парку. Уж очень это утомительное занятие, поверь мне. Так что – никаких ушей. Гладь по спине, если захочешь. Они это любят.

Господин Апельсин, услышав это, фыркнул, будто говоря: «Глупости это все, обычные коты куда интереснее».

– Ну что, готова? – спросила Марго, закутываясь плотнее в свой плед. – Он должен быть где-то недалеко от лавки. Обычно они далеко не уходят. Просто иди и зови его тихонько: «Малыш, иди сюда, Малыш». И потряси ошейником. И главное – помни про уши!

Лика посмотрела на ошейник в своей руке, на мурлыкающего кота, на доброе лицо Марго. Это было самое безумное, что она когда-либо делала. Искать потерявшуюся тень, как котенка, с ошейником и колокольчиком.

Она глубоко вдохнула пряный воздух лавки и кивнула.

– Готова.

Она повернулась к двери, за которой все еще шумел дождь. Мир с тремя лунами ждал ее. Но теперь у нее была цель. И очень, очень странная миссия.

Лика вышла из лавки, и теплый, пахнущий чаем воздух сменился влажным холодом осеннего вечера. Дождь уже перестал, и на небе, сквозь рваные облака, по-прежнему висели три луны, отбрасывая на землю призрачные, переливающиеся тени.

Она крепче сжала в руке ошейник. Серебряные звездочки на нем, казалось, светились изнутри собственным мягким светом. Она сделала несколько неуверенных шагов по брусчатке, оглядываясь по сторонам. Где же искать эту тень?

«Малыш? – тихо позвала она, чувствуя себя немного глупо. – Иди сюда, Малыш…»

В ответ – лишь шорох капель воды, падающих с крыши. Лика вздохнула. Может, она все же что-то неправильно поняла? Она потрясла ошейник, и колокольчик издал свой тихий, шепчущий звон.

И тут же нечто изменилось.

Колокольчик не просто зазвенел. Его звук стал чуть громче и… направленным. Он вибрировал в ее руке, и Лике почудилось, что невидимая нить звука тянется от него куда-то вглубь парка, за угол ближайшего дома.

Она сделала шаг в ту сторону – и звон стал чуть отчетливее. Шаг в другую сторону – и он почти затих.

«Он ведет», – с изумлением поняла Лика. Это был не просто колокольчик для поиска тени. Это был компас.

Она послушно пошла туда, куда тянул ее звук. Ее путь лежал мимо спящих домов, через пустую детскую площадку с мокрыми качелями, вглубь старой части парка, где росли самые большие дубы. Колокольчик звал ее все настойчивее, и его шепоток был теперь слышен даже без встряхивания.

Наконец, она вышла на небольшую поляну, залитую лунным светом. И тут она его увидела.

В самом темном углу, под низко нависшими ветками старого клена, сидело… ничего. Пустота. Но пустота определенной формы, более густая и черная, чем окружающая ночь. Она не отбрасывала тени, потому что сама ею и была. Это было пятно абсолютного мрака размером с небольшую собаку, которое слегка дрожало. От холода? От страха?

Лика замерла. Ее сердце бешено колотилось. Она снова почувствовала тот странный импульс – не страх, а скорее жалость и желание помочь.

– Эй… – прошептала она. – Малыш?

Тень вздрогнула и попыталась вжаться еще глубже в ствол дерева, став почти плоской.

Лика медленно, очень медленно присела на корточки, чтобы казаться меньше.

– Не бойся, – сказала она как можно ласковее. – Я не причиню тебе вреда. Я помогу тебе вернуться домой.

Она осторожно потрясла ошейник. Колокольчик издал свой нежный, успокаивающий звон.

Дрожь тени чуть утихла. Из ее очертаний вытянулось нечто, напоминающее голову с двумя острыми ушками. Два бледных, испуганных пятнышка-глазка уставились на Лику, а потом на ошейник.

Лика вспомнила наставление Марго. Никаких ушей.

Она медленно протянула руку с ошейником, позволяя тени обнюхать его.

– Видишь? Красивый. Он для тебя.

Тень сделала неуверенный шаг вперед. Ее форма колебалась, как дым. Она потянулась к ошейнику, и Лика почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение чего-то холодного и шелковистого к своим пальцам.

Лика замерла. Он была готова застегнуть ошейник на тени, но в этот момент ошейник как-то вывернулся и исчез. Легкий, почти невесомый холодок ошейника коснулся ее кожи на шее. Она машинально потянулась к шее свободной рукой и наткнулась на гладкую кожу и холодные металлические звездочки.

Ошейник был на Лике.

Она дернулась назад, сердце бешено заколотилось, выбивая рванный ритм паники. Перед ней тень больше не дрожала. Она выпрямилась, ее очертания стали четче, тверже. И на том месте, где должны быть глаза, вспыхнули два крошечных уголька. А ниже их из тьмы растянулась широкая, неестественная, зловещая улыбка. Беззубая и беззвучная, но от этого еще более жуткая.

Холодный ужас сковал Лику. Это была ловушка.

«Попалась» – демонический голос прозвучал прямо у нее за спиной. Он был скрипучим, как труха, и холодным, как могильный камень. Лика медленно, с трудом поворачивая голову, обернулась.

Из тени большого дуба вышел Смотритель. Тот самый старик, что кормил ворон в парке. Но сейчас его сгорбленная фигура казалась высокой и прямой, а глаза не были добрыми. Они испускал тусклый, ядовито-зеленый свет. В его руке был не пакет с хлебом, а длинный, изогнутый посох, вырезанный из черного дерева.