Артем Кирпиченок – Венгрия-1956: другой взгляд (страница 10)

Адмирал Хорти, который, по словам британских дипломатов, не скрывал своей ненависти к коммунистам, евреям и Трианонским соглашениям, пошел на ужесточение режима. Были урезаны гражданские свободы, ограничены избирательные права, с государственной службы увольняли левых и евреев⁶². Но режим, опиравшийся на помещиков, военных и чиновников, опасался делать радикальные шаги во внешней политике и экономике. Премьер-министр Венгрии Дьюла Гёмбёш обещал Герингу установить в стране диктатуру и заверял Гитлера, что является «таким же расистом», как и он, но до 1944 года хортистский режим был скорее авторитарным, чем фашистским⁶³.

Положение мадьярского государства в Европе также способствовало росту профашистских настроений в Венгрии. После Трианонского мира страна имела территориальные претензии практически ко всем своим соседям: Румынии, Чехословакии и Королевству Югославии. В то же самое время Германия была важнейшим потребителем венгерской сельскохозяйственной продукции. В 1933 году, после прихода к власти Гитлера, экономическая политика нацистов — вытеснение еврейского капитала, автаркия, милитаризация экономики — стала примером для подражания в Будапеште. В 1938 году в союзе с Третьим рейхом Венгрия приняла участие в разделе Чехословакии, получив словацкие земли, некогда входившие в состав венгерского королевства. До 1945 года нацистская Германия стала для венгров «старшим братом» и моделью как во внутренней, так и во внешней политике.

Как показали дальнейшие события, именно внешнеполитические ошибки, проистекавшие из ультраправой природы режима, привели хортистскую Венгрию к краху. Участие страны в немецком нападении на Югославию весной 1941 года обострило отношения с западными державами. Великобритания разорвала с Будапештом дипломатические отношения, а американский президент Рузвельт назвал Венгрию агрессором. Но у Хорти уже не было возможности для маневра. Внутри страны он находился под давлением правых. После 1941 года Венгрия оказалась со всех сторон окружена союзниками Третьего рейха — Румынией Антонеску, марионеточными Хорватией и Словакией.

26 июня 1941 года Венгрия объявила войну СССР. Лишь зависимость страны от Берлина и антикоммунизм венгерской верхушки стали причиной участия Будапешта в крестовом походе на Восток. Никаких экономических или территориальных претензий у Венгрии к Советскому Союзу не было. Как известно, эпопея основной части венгерских войск на восточном фронте закончилась 12 января 1943 года, когда 2-я армия была разгромлена под Сталинградом и потеряла две трети своего состава. Этот разгром заставил консервативное правительство Миклоша Каллаи начать сепаратные переговоры с западными державами, но дипломатический прогресс не имел никакого значения, поскольку венгерская территория была со всех сторон окружена землями Третьего рейха. Лишь 11 октября 1944 года, когда советские войска вышли на Среднедунайскую равнину, Хорти отправил в Москву секретную миссию с мирными предложениями. Но было уже слишком поздно⁶⁴.

Не дожидаясь капитуляции Венгрии, немцы, хорошо информированные о ситуации в Будапеште, организовали 15 октября контрпереворот. Хорти был вынужден отозвать свое обращение о прекращении огня и назначить новым премьер-министром страны лидера партии «Скрещенные стрелы» Ференца Салаши.

«Скрещенные стрелы»

К концу 1930-х годов правые и фашистские идеи безраздельно господствовали в политической жизни Венгрии. Коммунистическая партия была запрещена и разгромлена, членство в ее рядах, по сути дела, было формой отложенного самоубийства. Социал-демократия, сделавшая многое для победы контрреволюции в 1919 году, существовала лишь по доброй воле Хорти и на условии «примерного поведения». Но социальные проблемы страны никуда не исчезли, что привело к подъему правого популизма.

Массовая фашистская партия «Скрещенные стрелы» была создана в Венгрии в 1937 году в результате слияния нескольких более мелких партий националистической направленности. Ее вождем стал венгерский офицер Ференц Салаши. К 1939 году партия насчитывала 250 тысяч членов (2,7 % населения Венгрии) и являлась второй по величине политической силой страны. Это был куда более высокий процент, чем поддержка нацистов и итальянских фашистов — 1,3 и 1 % населения соответственно. На выборах 1939 года «Скрещенные стрелы» получили 25 % голосов, а другие праворадикальные партии — еще 50 %. Как отмечает историк Майкл Манн, реальные результаты поддержки ультраправых среди венгров были еще выше: в выборах не участвовала молодежь, которая была настроена преимущественно профашистски⁶⁵.

Идеология салашизма основывалась на трех китах: духовном — унгаризме, моральном — христианстве и материальном — национал-социализме.

Унгаризм подразумевал единство венгерского народа, уникального посредника между Востоком и Западом. Вместе с немцами и японцами мадьярам предстояло стать владыками мира. Железной рукой они должны были установить Pax Hungarica в бассейне Дуная и принести мир трудящимся, которыми салашисты считали рабочих, крестьян, солдат, интеллигенцию и молодежь.

Национал-социализм включал в себя государственное планирование и защиту рабочих как «строителей нации». Церковь устанавливала моральные нормы и являлась первым строителем тоталитарной социальной организации.

Хотя Ференц Салаши объявил свой проект «со-национальным», то есть реализуемым в сотрудничестве с другими нациями, он не сомневался в биологическом превосходстве туранской расы и полагал, что евреи угне-тают венгерский народ. Еврейский вопрос для него был «единственным конкретным вопросом», стоящим перед движением⁶⁶.

В целом идеология салашизма была весьма сумбурной. Пытаясь объяснить феномен венгерского фашизма британскому министерству иностранных дел, английский предприниматель Джон Кейсер писал в 1939 году, что «Скрещенные стрелы» — «...прежде всего национальное движение, требующее возврата потерянных территорий… во-вторых, движение среднего класса, желающего возвыситься до статуса капиталистов, в-третьих, движение народных масс, городских и сельских, пытающихся сокрушить капитализм. И второе, и третье движения входят в первое, и всех их объединяет антисемитизм»⁶⁷.

Режим Хорти относился к салашистам двояко, то запрещая их деятельность, то заимствуя их идеи. Сам Салаши неоднократно оказывался под арестом, причем порой в то время, когда правительство на практике претворяло его идеи в жизнь. Разумеется, для хортистов салашисты являлись очевидными конкурентами, но была еще одна причина, почему власть относилась к венгерским фашистам с недоверием.

Отличительной особенностью «Скрещенных стрел» было наличие в их рядах большого числа трудящихся. На выборах 1937 года салашисты получили в рабочих кварталах Будапешта 41 % голосов. Такая поддержка ультраправых со стороны пролетариата всегда вызывала понятное смущение исследователей из числа анархистов, социалистов или коммунистов, хотя подобные исторические прецеденты имели место задолго до 1930-х годов. Далеко не всегда буржуазия и крестьянство поддерживали буржуазные революции, и не все рабочие были на стороне революций пролетарских.

Еще во время Великой французской революции буржуазия Лиона, обогащавшаяся за счет поставок королевскому двору, подняла мятеж, после подавления которого родилась известная максима: «Лион восстал против сво-боды — Лиона больше нет». Крестьяне были ядром сил роялистов в Вандее, Тироле, Испании и Италии. Во время войны за независимость в Латинской Америке на стороне испанского короля сражались вольные пастухи — «льянерос», венесуэльское «казачество».

В годы Русской революции 1905–1907 годов многие рабочие-металлурги Путиловского завода состояли в «Союзе русского народа», а во время Гражданской войны полки ижевских и воткинских рабочих сражались на стороне Колчака. Таким образом, сама по себе принадлежность к угнетенному классу отнюдь не была гарантией поддержки прогрессивных взглядов.

В Венгрии конца 1930-х годов салашисты были одной из немногих партий, поднимавших социальные лозунги. Многие рабочие лишь недавно пришли из деревень и являлись носителями традиционной культуры и мировоззрения, включавших в себя глубокое почтение к католической церкви. Ситуация усложнялась и межнациональными противоречиями между венгерскими, словацкими, немецкими и еврейскими рабочими.

Финансовый эксперт Лиги Наций отмечал в 1938 году, что «Скрещенные стрелы» призывают «перепоручить ведение государственных дел людям, которых не растлили богатство и политические игры… вырвать финансы и промышленность из рук евреев, обеспечить работой безработных специалистов, конфисковать крупные землевладения и наделить землей безземельное крестьянство, сделать перевооружение главным пунктом правительственной программы»⁶⁸.

Как писала венгерская исследовательница Сёллёши-Жанзе, за фашистов голосовали молодые рабочие, стремившиеся к радикальной борьбе и прямому действию. Их не привлекали социал-демократы, тихо сидевшие в парламенте до 1944 года. В их глазах репутация салашистов не была подмочена сделками с капиталом. «Скрещенные стрелы» организовывали забастовки, в том числе и крупнейшую стачку шахтеров в 1940 году⁶⁹.