Артем Каменистый – Цвет ее глаз (страница 79)

– Что Элли, испугалась? Готовься, дальше будет проще, но тоже весело.

Оглянувшись, я через узкое и сильно вытянутое стекло разглядела, как за нами мчится всем мертвякам мертвяк, таких раньше видела только по телевизору или на фотографиях, которые встречались на самых страшных страницах учебных материалов. Размерами раза в два больше генерала Дзена; передние лапы толщиной с меня, причем не в талии; когти габаритами и формой похожи на кривые ножи; предплечья неравномерно утыканы желтыми бугорками из-за чего напоминают некачественный кукурузный початок; кожа будто древесная кора; голова приплюснута, искривлена в правой части и сильно раздута внизу за счет кошмарного челюстного аппарата; под сросшимися воедино надбровными дугами жадно поблескивают узкие непропорционально мелкие глаза. Мчится на всех четырех конечностях, и мне кажется, что расстояние между нами сокращается. Не хочется даже думать о положении этой твари в классификационной таблице зараженных.

Зато очень хочется оказаться от нее подальше.

– Господин Лазарь, сзади элитник!

– Ну что ты, трусишка, это же всего лишь рубер, к тому же не самый интересный. До начинающей элиты ему еще сотню таких как ты слопать нужно, если не больше. Но все равно не в наших интересах таскать за собой этот хвост, так что хватайся покрепче, поле вот-вот закончится.

При чем здесь поле я поняла, лишь когда оно и в самом деле закончилось. Буквально закончилось – было и вдруг не стало. Ограниченная видимость не позволила заранее понять, что мы подъехали к чему-то пугающе похожему на край опасного обрыва. Машина вновь подлетела, чтобы с грохотом опуститься на почти лишенный травы склон круто уходивший вниз.

Далеко вниз. Так далеко, что я не видела конца головокружительного спуска. В переднем стекле только земля, а в заднем только небо. Рев двигателя, кочки и бугры, на которых мы то и дело отрывались от земли и складывалось впечатление, что время от времени и правда собирались взлететь. Мчались по бездорожью с неоправданно опасной скоростью, я отбросила все сомнения по поводу сумасшествия водителя – полковник и правда полный псих.

Он явно собирается убить нас обоих.

Видимо понимая, о чем я сейчас думаю, господин Лазарь, не прекращая безумно скалиться, перекрикивая рев мотора произнес:

– Это место называют Кедровым спуском. Ты, наверное, заметила, что тут только земля и глина с камнями, нет не только деревьев, но даже кустов. Так откуда взялись кедры? Откуда, Элли?

– Я не знаю, – ответила почти нормальным голосом с великим трудом не срываясь на панический визг.

– Ну да, откуда вам, азовским, это знать. Жил да был на белом свете хороший парень. Даже отличный. Давно это было, но его здесь до сих пор помнят. Звали его Кедром, и ушел он красиво. Как и мы с тобой стряхивал здесь хвост, уж очень удобное местечко, мертвяки, даже самые серьезные, обычно не мастаки носиться по крутым склонам, лапы у них неприспособленные и альпинизм недолюбливают. Кедра достали не бродячие, тормоза отказали, его пикап пролетел пару трамвайных остановок и встрял в землю по задний бампер. Если веришь в бога или хотя бы в черта, самое время начинать молиться. Посмотри вперед, это то самое место, где Кедр сыграл в японского летчика.

Я посмотрела и тут же об этом пожалела. То, что удалось разглядеть через перепачканное кровью стекло, заставило убрать правую ладонь с ручки на крыше и судорожно вцепиться в ремень. Для непосвященного – не самое логичное поведение, но я однажды видела, как вытаскивали людей из свалившейся с эстакады патрульной машины. Один солдат при падении держался до последнего, даже когда кузов начал деформироваться, он не разжал пальцы. Поэтому их зажало намертво и жестоко переломало, освобождали пострадавшего при помощи электрической пилы. Не знаю точно, что с ним было дальше, но поговаривали об ампутации.

Раздавленные пальцы проще отрастить заново, чем восстановить.

Ко мне спасатели с пилой не успеют, их опередят зараженные. Твари будут рады такому подарку – абсолютно беспомощная иммунная угодившая в ловушке из рваного металла.

Пусть и выглядит глупо, но я буду держаться за ремень, он мои пальцы точно не прищемит. Но и вряд ли спасет. Да тут никак не спастись, теперь я поверила, что пикап Кедра и правда встрял в землю будто огромный гвоздь. Если господин Лазарь прямо сейчас не сбавит скорость, мы, головоломно подпрыгивая на буграх и кочках влетим в разветвленную оконечность огромного оврага с чуть ли не вертикальными склонами и далеким дном. Именно его я во всей красе разглядела впереди.

Скорость не падает, и дело тут явно не в отказавших тормозах.

Все дело в полковнике, ему явно надоела такая жизнь.

Глава 28

Странный человек

Мне неоднократно говорили, что я ненормальная. Наверное, так и есть, потому что для человека, который несколько минут назад собирался сгореть в разбившейся вдребезги машине, я веду себя неестественно. Не в том дело, что слишком уж спокойная, это, конечно, напускное, издержки строгого воспитания. Держусь так, как полагается держаться уважающей себя девушке, в нас это вбито до автоматизма, а он обычно срабатывает без сбоев.

Все дело в мыслях.

Избежав одной опасности я думаю о другой. О том, что мы каким-то чудом обогнув глубочайший похожий на горное ущелье овраг по самому краю, остановились внизу на перекрестке двух ничем не примечательных грунтовых дорог затерянных на одном из бесчисленных кластеров Ближнего запада. С трех сторон к нему подступают непроглядные заросли деревьев и кустарников, в любой момент оттуда может выскочить урчащая погибель. К тому же не надо забывать, что позади мы тот еще переполох устроили, пусть от той жуткой твари удалось оторваться, но зараженные умеют быть упорными, она может продолжать преследование, следы нашей сумасшедшей езды разглядеть несложно.

Но машина замерла с распахнутыми дверцами перегородив перекресток, а рядом с ней стоит господин Лазарь с наслаждением дымя вонючей сигарой. Вид у него самый безмятежный, винтовка болтается на плече, он явно ничего не опасается и никуда не торопится.

То есть нарушает важнейшие правила поведения на стандартных кластерах. Держится на открытом месте к которому, тем не менее, можно подобраться незаметно и при этом курит – немыслимо опасное занятие. Нюх на табак у зараженных превосходный, вредной привычке можно безнаказанно предаваться лишь находясь на защищенном стабе, да и там зачастую это не одобряется.

Выбравшись из машины, я, стараясь выглядеть не менее безмятежной чем полковник, огляделась по сторонам. Видимость тут отличная, это не в грязные стекла вглядываться. Но ничего нового не заметила.

Мы и правда стоим в опасном месте и ведем себя крайне глупо.

Точнее, глупо себя ведет полковник, я-то как раз все осознаю.

– Яблоко хочешь? – вспомнил обо мне господин Лазарь традиционным предложением.

– Нет, благодарю.

– Нелогичный язык.

– Вы о чем?

– Язык. Ваш язык. Я о русском языке. Ты всего лишь два слова сказала, но в них одновременно и отрицание, и согласие, и благодарность, но собранное воедино остается одним лишь отрицанием. Сочетание несочетаемого, плюс излишество. Этот язык для меня не совсем родной, раньше я терялся на таких моментах. Со временем привык, но иногда забываюсь и спотыкаюсь на несообразностях.

Мне показалось, что полковник просто хочет поговорить и напрашивается на вопрос, который по его мнению обязано задать мое любопытство. Я должна поинтересоваться, откуда он родом, и почему язык, которым так прекрасно владеет, ему не совсем родной.

Но господин Лазарь столь привычно-ненавистен, что мне безразличны абсолютно все детали его биографии, какими бы интересными они не были. И поэтому молчу.

А вот ему и правда хочется поговорить. Без давления на меня, просто как обычные люди разговаривают.

Не выдержал, вынув изо рта сигару и произнес:

– Волнуешься, Элли? Не надо волноваться, мы в одном из самых безопасных мест в мире. К сожалению, это ненадолго, кластер через несколько часов перезагрузится. Твари такое чуют заранее, перед этим они странно себя ведут, потом разбегаются кто куда. Впрочем, это тебе известно и без меня. Сейчас как раз тот момент, когда мертвяков след простыл, но тумана еще нет. Самое мирное времечко, ни малейшего намека на нескончаемую бойню. Видела тех уродов на дороге? Те самые, как раз отсюда улепетывали. Мы поторопились, задержись еще минут на десять, и никого бы там не застали. Но это и к лучшему, тебе ведь встряски на пользу идут. Ну и как тебе поездочка? Хорошо встряхнулась? Понравилось со мной кататься? Вижу, что нет, глаза тебя выдают, такие глаза не умеют обманывать. Ну давай, позлись как следует маленькая стервочка, это забавно выглядит. В детстве у меня был котенок, если его сильно дразнили, он вел себя точь-в-точь как ты.

– Я вам не котенок.

– Ага, знаю. Ты даже на него не похожа. Просто вспомнилось. О! А вот и Кислый. Никогда не опаздывает – не мужик, а швейцарский хронометр.

Полковник обернулся в сторону дороги выходившей из зарослей. Там, шагах в двадцати от нас, можно было разглядеть россыпь костей крупного животного, но его заинтересовали не следы пиршества зараженных, а человек выехавший из-за зеленой стены на велосипеде.